Глава 63 · «Я никуда не уйду»

Мне снился Рихард — он шёл по бесконечному коридору, а я не могла его догнать. Потом коридор превращался в лес, деревья смыкались за его спиной, и он исчезал, оставляя меня одну в темноте. Я проснулась с криком, и Сильвия, спавшая в соседнем кресле, тут же оказалась рядом.

— Тише, — она взяла меня за руку. — Всё хорошо.

Я кивнула, вытирая холодный пот со лба. За окном только начинало светать. Серое, мутное утро вступало в свои права. Мы решили не ждать и начать поиски как можно раньше. Энзо уже спустился вниз, договариваясь с хозяином о завтраке и свежих лошадях.

Но прежде чем выйти, я в последний раз окинула взглядом номер. Что-то не давало мне покоя. Та записка, обрывок, зажатый между рамой и подоконником… Она явно была брошена наспех, возможно, когда Катарина заметалась. Но не могла же она уехать, не оставив больше никаких следов?

— Подождите, — сказала я, опускаясь на колени у кровати. Вчера мы шарили под ней, но не смотрели на саму кровать. Я засунула руку под матрас, провела ладонью по деревянному основанию. И нащупала что-то.

Маленький, свёрнутый в трубочку листок, приклеенный с обратной стороны планки. Я вытащила его, развернула. Это был не клочок, а целая записка, написанная тем же нервным почерком Катарины.

«Рихард, если ты когда-нибудь это прочитаешь — знай, я не хотела делать тебе больно. Но ты не оставил мне выбора. Ты бы всё равно попытался меня остановить.» — Странно, что эту запуску она оставила тут. Может ей стыдно было оставлять её Рихарду. Получается…он где-то с ней? Или она его куда-то спрятала?

— Что там? — Сильвия заглянула через плечо.

— Она написала, — я прочитала вслух, и голос мой дрожал. — Это не простая бумага, большой кусок листовки. Охотничий домик у Чёрного озера, «Любые дома для вашего отдыха.». Это где-то недалеко?

— Я знаю это место, — неожиданно сказал Энзо, появившись в дверях. — Мы с отцом ездили на охоту в те края, когда я был мальчишкой. Чёрное озеро находится в двух часах езды отсюда, к северу. Там действительно есть старые домики, но их закрыли лет 10 назад.

— Значит, туда, — я уже хватала плащ.

— Элиза, — Сильвия остановила меня. — Ты уверена? Это может быть ловушкой. С чего ей оставлять это тут?

— Это не ловушка, — я посмотрела ей в глаза. — Катарина хотела выиграть время, а не убивать брата. Если бы она хотела его убить, он был бы уже мёртв. Она спрятала его там, потому что считала это безопасным. Мы едем.

Спорить со мной было бесполезно. Через десять минут мы уже тряслись в карете по ухабистой дороге, уводящей от города в сторону леса. Кучер, опытный местный житель, уверенно правил лошадьми. Небо над нами всё ещё было серым, но дождь, наконец, перестал.

Лес встретил нас тишиной. Высокие сосны стояли стеной по обе стороны от дороги, их тёмные стволы казались стражами, охраняющими тайну. Мы свернули на просёлок, и карета заскрипела, продираясь сквозь молодую поросль.

— Вон там, — сказал кучер, указывая кнутом вперёд.

Из-за деревьев показалась крыша. Охотничий домик оказался небольшим бревенчатым строением с покосившимся крыльцом и заколоченными ставнями. Вокруг ни души. Ни лошадей, ни следа экипажа. Только лес и тишина.

Мы вышли. Энзо подошёл к двери, дёрнул ручку — заперто.

— Отойдите, — сказал он, и, размахнувшись, с силой ударил ногой. Старое дерево не выдержало, дверь с треском распахнулась, ударившись о стену.

Внутри было темно и сыро. Пахло прелыми листьями и пылью. Я шагнула через порог, и глаза привыкли к полумраку. В углу, на старой железной кровати, накрытый рваным одеялом, лежал Рихард.

— Рихард! — я бросилась к нему, упала на колени у кровати, схватила его руку. Она была холодной, но пульс — живой, ровный.

Он не открывал глаза. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но он дышал.

— Рихард, — позвала я снова, сжимая его ладонь. — Это я. Элиза. Я здесь.

Его веки дрогнули. Медленно, с усилием, он открыл глаза. Сначала взгляд был мутным, невидящим, потом сфокусировался на мне.

— Элиза… — прошептал он, и голос его был слабым, чужим. — Ты… как ты…

— Тише, не говори ничего, — я прижалась губами к его лбу. Он был горячим. У него едва были силы говорить. Чем она его накачала? — Мы тебя заберём отсюда.

— Катарина… — он попытался приподняться, но сил не хватило. — Она… не хотела…

— Я знаю, — я гладила его по щеке, по волосам, не в силах сдержать слёзы. — Знаю. Всё потом. Сейчас главное — ты.

Сильвия уже осматривала домик, нашла печь, дрова, воду. Энзо помог мне поднять Рихарда, усадить на кровати. Он был слаб, но сознание постепенно возвращалось к нему.

— Как долго… я здесь? — спросил он, оглядываясь мутным взглядом.

— Несколько дней, скорее всего — ответила Сильвия, разжигая огонь в печи. — Катарина траванула тебя чем-то, потом перевезла сюда. Она хотела выиграть время.

— Глупая, — прошептал Рихард, и в его голосе не было злобы. Только усталость и боль. — Глупая, отчаявшаяся женщина.

— Она не хотела тебе зла, — сказала я, укрывая его своим плащом. — Она просто… запуталась.

Рихард закрыл глаза. Я испугалась, что он снова потерял сознание, но он заговорил, тихо, с трудом подбирая слова:

— Она… она придумала себе врага, чтобы оправдать свою месть. Я пытался ей объяснить, но она не слушала.

— Она подделала документы? — спросил Энзо, присаживаясь на край табурета.

— Да. — Рихард открыл глаза, и в них мелькнула тень прежней твёрдости. — Она хотела представить их в Верховном совете, чтобы Блэквуда арестовали. Но без меня… без моего имени и моего авторитета её бы просто не пустили на порог.А я…протолкнул дело, потом оказалось, что документы подделка. Я не хотел подставлять человека в том, чего он не совершал.

— Значит, сейчас она уже в столице? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Если успела, — кивнул Рихард. — Она могла уже всё сделать.

Тишина повисла в домике, нарушаемая только треском дров в печи. Я смотрела на Рихарда, на его измождённое лицо, и думала о том, как жестоко обошлась с ним судьба. И как жестоко он обошёлся с собой, пытаясь спасти сестру от самой себя.

— Что будем делать? — спросила Сильвия.

— Нам нужно в столицу, — сказал Энзо, и в его голосе зазвучала та самая уверенная нота, которая появилась в нём после нападения на особняк. — Но не всем. Рихард не в состоянии ехать. Ему нужен покой и лечение.

— Я поеду, — я сжала руку Рихарда.

— Нет, — он слабо сжал мои пальцы в ответ. — Не одна. Я не позволю.

— Ты не сможешь даже встать, — возразила я. — А времени нет. Если Катарина уже в Совете…

— Тогда её нужно перехватить до того, как она предъявит очередные поддельные документы, — перебил Энзо. Он встал, прошёлся по комнате, и я заметила, как изменилась его походка — уверенная, твёрдая. — У меня есть план.

Мы уставились на него.

— Я аристократ, у меня есть имя, связи, доступ в Верховный совет. Если я приеду туда и попрошу отложить слушание по делу Блэквуда, ссылаясь на новые обстоятельства, меня послушают.

— Ты? — Сильвия подняла бровь. — Ты, которого ещё месяц назад считали посмешищем?

— Именно, — усмехнулся Энзо. — Меня не воспринимают всерьёз, а значит, не будут подозревать в хитрости. Я скажу, что получил сведения о фальсификации документов и что генерал Вальтер, который мог бы их подтвердить, временно отсутствует. Попрошу дать нам время — дня три, не больше. За это время Рихард придёт в себя, и мы сможем предъявить настоящие доказательства.

— Какие настоящие? — спросила я. — У нас есть только слова Рихарда.

— И её записка, — напомнила Сильвия. — И показания тётушки Марты. И…

— И я сам дам показания. Что моя сестра призналась мне в подделке. Что она действовала из мести, а не ради справедливости.

— Ты готов выступить против сестры? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце.

— Я готов спасти её от самой себя, — сказал он. — Если она предъявит фальшивки, её посадят. А если мы остановим её до этого… возможно, она отделается условным наказанием. Или хотя бы не сломает себе жизнь окончательно.

— Хорошо, — кивнула я, принимая решение. — Мы разделимся. Энзо и Сильвия едут в столицу. Ты, — я посмотрела на Энзо, — будешь говорить с Советом. Сильвия будет с тобой. Мы с Рихардом останемся в городе. Как только он сможет нормально двигаться — мы тоже поедем в столицу. Но сначала ему нужно прийти в себя.

— Это рискованно, — заметил Энзо. — Если Катарина уже всё сделала…

— Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, — я встала, чувствуя, как внутри крепнет решимость. — Мы не можем сидеть сложа руки. Но и бросать Рихарда одного здесь я не могу.

Он слабо сжал мою руку.

— Оставайся, — прошептал он. — Пожалуйста.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Я никуда не уйду. Обещаю.