Глава 6
В которой мы, наконец, знакомимся с черным котом.
Размахивая пипидастром, я поспешила на кухню, чтобы, во-первых, проверить, готов ли обед для этого чешуйчатого недоразумения, во-вторых…
Да, да, во-вторых, поставить тесто на пышки, хотя у меня еще половина замка была не убрана.
Ну, что ж, уборку можно было делегировать горничным, за то время, пока я служила в этом замке я научила их некоторым премудростям.
Хотя правильнее было бы сказать — научила их пользоваться теми магическими приспособлениями, которые взяла с собой.
Магическими приспособлениями часть из которых была создана моей любимой бабулей, а часть уже мной.
Я не могла использовать магию, да, потому что у меня не было диплома об окончании Академии Магии, но придумать какой-то агрегат, устройство, приблуду, механизм или конструкцию — почему бы и нет? Статут этого не запрещал.
Тут тоже, конечно, были свои подводные камни. Все устройства следовало патентовать и регистрировать. Но можно было и схитрить. Особенно если ты живешь в почти заброшенном замке на вершине скалы, практически в одиночестве.
Да уж-ж-ж! Скрепя сердце и сминая тесто думала я.
Практически одиночество!
То, к чему я стремилась, чего хотела! Ради чего и потащилась в такую глушь!
Всё это обернулось ложью, оказалось фикцией.
— Ты его сейчас покалечишь, мяу-я, дорогай-я! — глухое мурлыканье моего черного кота заставило улыбнуться.
— Где ты был, блудный сын черной ночки?
— Мур-р-р, пр-роводил семинар среди, мяу, местных кисок.
— Неужели? И не стыдно тебе развращать молодёжь?
— Ну, мяу! Во-первых, я никого не развращал. А во втор-рых… Мур-р-р, кто тебе сказал, что они молодые?
Кот, которого моя бабушка звала Чернокнижник, почесал задней левой лапой правое ухо, а потом растекся прямо на столе, там, где я месила тесто.
— Ты вздумал здесь спать?
— Я взду-мяул с тобой поболтать. Я слышал часть вашей перепалки с драконом.
Слышал он! Вот досада! Я шмякнула тесто о стол с новой силой.
— Это была не перепалка, это был нормальный разговор, насколько может быть нормальный разговор с ненормальной ящерицей.
— Дракон — это не ящерица…
— Дракон — это курица, ага, плавали, знаем, Чёрный, только вот до птицы ему далеко.
— Ла-а-адно, что там у вас, р-расказывай!
Я вздохнула и стала делить тесто на части. Прямо как моя бабушка.
Мы с ней так и стряпали, и чёрный кот Чернокнижник всегда мурлыкал рядом. Правда, не на столе, всё-таки на кресле неподалёку.
— Чёрнокнижник!
— Я? Мур-р!
— Ну-ка сбрызни отсюда! Не дай Мерлин дракон увидит твой волос в пышках! Он же…
— Он же, что?
— В один прекрасный день он тобой позавтракает, и вся ваша дружба…вся ваша дружба… растворится в его желудке.
— В желудке ничего не растворяется, моя куколка, всё дальше, в желчном пузыр-ре!
— Ой, мне всё это не интересно! Просто не хочу, чтобы ты, мой друг, пострадал!
«Так, как пострадала я». — это я додумала уже про себя, забывая, что мой кот иногда умеет читать мысли.
— И как ты пострадала, моя дорогая?
— Чернокнижник, прекрати! Не смей читать мои мысли!
— Я не могу это прекратить, Снежка, это часть моей натуры.
— Не применяй ко мне эту свою натуру. Мало ли, о чём я думаю?
— В последнее время вы, моя госпожа, думаете только об одном, и…
— Закрой рот! — я буквально зашипела, сузив глаза, глядя прямо черному отродью в морду. — Никогда не смей говорит об этом!
— Да, но я только…
— Никогда!
— Только хотел…
— Не смей!
— Хотел, мяу, как лучше и…
— Не говори, я сказала!
— Отлично. Я вообще могу перестать разговаривать.
— Нет! — буквально вскрикнула я, испугавшись, ведь с этого пушистого недоразумения станется! Замолчит и всё.
И превратится из магического говорящего кота с различными способностями в обыкновенную меховую игрушку!
— Не беспокойтесь, моя госпожа. Пушистой куколкой я не стану. Так что…
Тесто уже было раскатано, разрезано, десятки шариков из теста ждали своего часа, а я промазывала начинкой первый слой и выкладывала на противень.
— Держи свой язык при себе, Чернокнижник. Прошу!
— Хорошо, мур-мяу. Я ничего не буду говорить!
Сказал кот и вальяжно потягиваясь встал, а потом так же плавно перетёк со стола на стул, свернулся клубочком, и, казалось, уснул. Но нет. Только казалось.
Потому что когда я поставила противень пышек в печь, то услышала:
— Ничего не скажу о том, что ты думаешь только о драконе!
— Кто тут думает только обо мне? — раскатистый громовой голос хозяина замка разнёсся по огромной кухне отражаясь в высоких арках и возвращаясь обратно гулкими раскатами грома.
Вот же принесла нелёгкая!