Глава 2

Девчонка стоит у микрофона и… волнуется. Это видно. Руки чуть дрожат, пухлые губки, растянутые в улыбке тоже.

Какие, мать твою, губки…

Дева явно новичок.

А фигура… мама дорогая.

Вот это тело.

Хочется сглотнуть слюну.

Откуда она? В смысле слюна? Я не понял, но…

Я, как человек, который каждый день видит сотни женщин в зале, могу сказать точно: это тело фитнеса не знает.

Это тело, которое ест вкусно, спит сладко и не парится.

Кайфует.

Она вздыхает, и я залипаю на колышущейся груди.

И представляю как заныриваю туда, в этот сладкий промежуток между, который тут открыт для всех.

Сук, почему-то хочется встать и накинуть на неё пиджак.

Зачем выставила себя на обозрение? Это харам!

Грудь, и бёдра… такие бёдра, что руки сами тянутся. Схватить, оставить синяки, прижать.

И при этом у неё талия! Талия, затянутая ремешком. Талия, которую я своими ручищами, наверное, обхватить могу.

Малышка, похоже, в корсете.

Охренеть.

Она… она же толстая?

Тогда почему я так… Так пялюсь?

– Добрый вечер, – говорит она, голос у неё низкий, чуть хрипловатый. Сладкая патока, от которой по телу дрожь. – Меня зовут Женя. Это моё первое выступление. Так что, если будет совсем плохо – просто хлопайте, и я уйду. Обещаю не плакать. Ну, или плакать тихо, чтоб никому не мешать.

Зал смеётся.

Я тоже улыбаюсь. Неожиданно.

Она начинает что-то говорить про друзей, которые сказали, что она смешная, и про то, что она боится, что они просто были пьяные вдрабадан.

Снова смех.

Вижу как кривится рядом Вика-Лика, тянет ко мне руку.

А мне по барабану.

Слежу за пышкой, стоящей на сцене, она, кажется, разгоняется.

Вокруг смех.

Да, она на самом деле… весёлая.

Неожиданно для меня она выдаёт:

– Знаете, что самое сложное для девушки? Нет, не найти платье. И не накраситься так, чтоб не было видно, что ты три часа ревела. Самое сложное – это когда ты нравишься мужчинам, но не тем, с кем они готовы появиться в обществе.

Так. Интересно.

Почему меня так цепляет эта фраза?

Она делает паузу. Зал затихает.

– У меня есть теория. Мужчины делят нас на два типа. Первые – те, с кем они водятся. Тощие, модельной внешности, чтоб друзьям показать: «Смотрите, какая у меня!» Да? Похлопайте, кто так считает?

Удивительно, но зал поддерживает.

Хм…

- А вторые, - тут она делает паузу и говорит чуть тише. – Вторые те, на кого они дрочат.

Зал грохает, а у меня что-то гаденько свербит внутри. Она делает еще одну паузу.

– И вот тут, девочки, начинается самое интересное. Потому что вторые – это мы. Пышки. – Тут она двигает бедрами, снимает микрофон со стойки, проходит вперед, поворачивается, крутит своей ошизенной попкой и наклоняется так, что её сочные титьки чуть не выскакивают наружу.

Это просто смертельный удар.