Глава 15

Глава 15

Я презрительно фыркнула, глядя на своего нового босса.

Внутри боролись противоречивые чувства: злость на саму себя за наивность, разочарование от того, что сказка закончилась, едва начавшись, и горький осадок от всей этой безобразной сцены.

Всё же мне придётся увольняться. Не хочу с таким дела иметь. Не после всего, что было до этого. Да и… Проблемы точно уж будут.

— Что значит «изменяешь», Карина? — со сталью в голосе спросил в ответ Михаил и та-а-а-к посмотрел на девицу, что даже мне стало не по себе.

— Мишенька, ну что ты снова начинаешь, а? — залепетала эта грозная валькирия таким голоском, что у меня едва челюсть не отпала.

— Карина, мы уже это прошли. Хватит! Мы больше не вместе, и по-другому быть не может. Поэтому твои обвинения по поводу «измены» совершенно не ко мне! — жёстко припечатал мой босс, выйдя полностью в коридор.

— Мишенька, ну поругались мы. Да с кем не бывает-то? Что ты сразу так категорично? — и улыбнулась эта особа так, словно кот увидел сметану и готов был вот-вот на неё броситься.

Я шокированно уставилась на эту самую даму, что была сейчас как непрошибаемая стена, которая шла к своей цели. Видимо, несогласие второй стороны её совершенно не волновало.

— Карина, уходи! — процедил сквозь зубы босс, и желваки заходили на его скулах.

— Миша-а-а-а, ну хватит уже. Давай посидим, погово-о-о-рим, — протянула девица и кошкой выгнулась, медленно подходя к Михаилу. — Я сделаю тебе расслабляющий массажик. Который ты любишь. Ты, наверное, так сильно устаёшь на работе опять, что снова болит всё? И нервы на пределе. Мы могли бы…

— Нет! — со сталью в голосе отрезал мой босс, выставив перед собой руку ладонью вперёд, как щит, прямо перед носом Карины.

Та, не успев затормозить, упёрлась своей пышной грудью в эту самую преграду и недовольно, почти обиженно посмотрела на своего бывшего, словно он отнял у неё любимую игрушку.

— Карина, уходи. Мы с тобой расстались, и на этом всё! Каждый живёт своей жизнью, и давай мы друг другу жизнь портить не будем.

— Ах не портить? — тут же снова вспылила девица, и от её мнимой кротости не осталось и следа.

Она резко упёрла руки в свои массивные бока и бросила уничтожительный, полный яда взгляд в мою сторону. Её ноздри раздувались, как у разъярённого быка.

— Это всё из-за неё, да? Новую девушку себе присмотрел?

— Это не твоё дело, Карина, — чуть ли не прорычал босс, и в его голосе зазвучали опасные, предупреждающие нотки. — Уходи! Последний раз предупреждаю.

— Значит, всё-таки клюнул на эту подстилку! — повысила голос она и топнула ногой от злости.

И я только сейчас, спустя несколько секунд, окончательно осознала, что говорила она про меня. Подстилка — это я. Оскорбление обожгло, словно пощёчина.

— За языком следи, мымра разукрашенная! — взбесилась я, делая шаг вперёд и уже сама готовая вцепиться в её наращённые патлы.

Вот так открыла дверь незнакомке, и тут теперь меня будут оскорблять. Да ещё как? Да что эта девица о себе возомнила вообще?

— Кто мымра? Я мымра? — таким противным голосом взвизгнула Карина. Словно гвоздём по стеклу. — Да ты себя вообще в зеркало видела, мышь серая? Посмотри на себя! Ни кожи ни рожи! Ходячее недоразумение!

— Да по сравнению с твоим боевым раскрасом все серые мыши, — фыркнула я. — Или ты думаешь, что килограмм штукатурки на лице делает тебя красавицей? Ты на индейца похожа, который на тропу войны собрался.

— Да что ты понимаешь вообще? Сама вот в какие тряпки одета. Как ты, Чернов, вообще на неё посмотрел? Она на женщину-то едва дотягивает!

И Карина перевела свой гневный взгляд на моего босса, ожидая поддержки и одобрения своих слов.

— Так! Замолчи, Карина! — рявкнул Михаил так, что, казалось, стены подъезда завибрировали. — Не смей оскорблять Марину! Уходи. Ты здесь лишняя, тебя никто не звал и не ждал!

Он властно показал ей рукой в сторону лестничного пролёта, и этот жест не терпел возражений.

— Защищаешь всё же, — как-то разом потухнув и сдувшись, тяжело выдохнула она. — А я на тебя столько времени убила. А ты…

Вся спесь сошла с неё, словно вода смыла краску.

Она обвела взглядом меня, затем посмотрела на Мишу и припечатала:

— Идиот! Вот и оставайся с этой…

Она вновь посмотрела на меня убийственным взглядом, явно желая сказать что-то нелицеприятное, но на удивление сдержалась. Развернулась на своих высоченных каблуках и потопала к лестнице, больше так и не оглянувшись.

— Марина, прости за… Это всё, — развёл руками босс, подойдя ко мне.

Вид у него был ну очень виноватый. Словно он нёс ответственность за эту самую Карину, и ему было неимоверно стыдно за девицу.

А девица-то как была!

— Никогда бы не подумала, что тебя могут привлекать такие особы, — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать о том, насколько бестактно это звучит.

— Раньше мне казалось, что она другая, — устало пояснил он, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Или она действительно раньше притворялась другой. Умело играла роль милой, заботливой, понимающей девушки.

Он на миг замолчал, словно вспоминая те времена.

— Но затем всё же истинное лицо начало проявляться... Сначала по мелочам, потом всё чаще и чаще, и в итоге привело к расставанию. Но я не думал, что она приедет сюда, в другой город. Что так просто не оставит меня в покое... — Тут он резко оборвал себя и мотнул головой, отгоняя неприятные мысли. — Давай не будем об этом. Мне ужасно жаль, что тебе пришлось всё это вытерпеть. Ты пострадала абсолютно незаслуженно.

— Ты же не виноват. Это она устроила весь этот спектакль, — пожала я плечами, стараясь показать, что не держу зла, хотя внутри всё ещё дрожало от пережитого.

— Вижу, тебе стало лучше? — осмотрев меня с ног до головы, спросил босс.

— Да, лекарства и сон очень помогли, — улыбнулась я.

— Да, лекарства и крепкий сон очень помогли, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Тогда, может, чай попьём? У меня такое печенье, м-м-м... Вишнёвое. Такое, что пальчики оближешь, — как змей-искуситель заговорил он, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Оно буквально тает во рту. Сладкое, с кислинкой... Идеально к зелёному чаю. Ну же, Марин, соглашайся, я вижу, что ты колеблешься.

И так вкусно говорил, так аппетитно расписывал это печенье, что я не выдержала и согласилась.

Да и… почему-то чувствовала себя немного виноватой из-за того, что плохо подумала про него из-за этой Карины. Хотелось немного поговорить, загладить вину.

Ему, наверное, тоже. Он тоже чувствовал себя виноватым из-за Карины. И тоже желал загладить эту самую вину.

Но разговор под зелёный чай с мятой и вишнёвое печенье потёк плавно. Будто историю в коридоре мы негласно решили забыть и провести время в приятной, уютной атмосфере.

Мы болтали обо всём и ни о чём одновременно. Затрагивали серьёзные темы, и тут же всё сменялось забавными, смешными и лёгкими историями.

Было… Очень хорошо. Уютно, просто, по-домашнему и главное так, словно мы знакомы уже очень и очень давно. И это было необычно для меня. И мне очень нравилось.

И словно прочитав мои мысли, Миша внезапно сказал:

— Мне очень хорошо с тобой, Марин. Словно ты та самая половинка, которой мне не хватало. Это ощущение рядом с тобой… Никогда такого не испытывал. И ведь это с той самой первой встречи. Я прикипел к тебе и всё отстать не могу.

Я задохнулась от такого откровения. Печенька выпала из ослабевших пальцев и с тихим стуком упала на блюдце. Я молча, широко распахнутыми глазами смотрела на босса, не в силах вымолвить ни слова.

А он продолжил, словно не замечая моего шока:

— Кстати, ты сегодня вела себя как настоящая валькирия. Я восхищён. Всегда чувствовал в тебе этот запал. Вот именно этой жёсткости тебе и не хватает порой на работе, — подмигнул мне босс.

Ага, и это он ещё не знает про горшок на голове Жени.

— Отчитать-то я могу и делаю. А вот увольнять… Это такое кардинальное решение… — замялась я, пытаясь подобрать более правильные слова.

— Но порой очень нужное, — мягко улыбнулся мне босс. — Ладно, давай не будем сейчас о работе. Я вот всё жду нашего ужина, который всё перекладывается и перекладывается. А это совсем не дело, Марина. Ты мне сильно уже задолжала.

— Я задолжала? — возмутилась, тоже продолжая улыбаться.

— Ну а кто же ещё? — фыркнул Миша, допив чай. — В общем, завтра никакие отмазки не принимаются! Идём в ресторан после работы! Прямо из офиса сразу и поедем, чтобы ты снова от меня никуда не сбежала.