Глава 7

Глава 7

Суд состоялся через два месяца. К тому времени бизнес Ани встал на ноги — три постоянных оптовых заказчика, десятки отзывов, зефир появился на полках двух небольших кофеен.

Пашу признали виновным. Дали условный срок и обязали пройти курс психологической коррекции. Аня не требовала реального — не из жалости, а чтобы не растягивать процесс. Игорь был против, но уступил.

— Если он тронет тебя ещё раз, — сказал он тогда, — я сам с ним разберусь. И плевать на закон.

— Не тронет, — уверенно ответила Аня. — Он трус. Он сильный только с теми, кто слабее.

Лера ушла от Паши ещё до суда. Ходили слухи, что она нашла себе более молодого и богатого.

Аня продолжала жить в своей студии, но почти каждую ночь проводила в квартире Игоря. Их отношения перестали быть тайной — по крайней мере, для ближнего круга. Реакции были разные: кто-то осуждал, кто-то пожимал плечами. Игорь потерял одного партнёра по бизнесу — тот заявил, что «не желает иметь дело с развратником». Игорь только усмехнулся.

— Если человек уходит из-за моей личной жизни, значит, он давно искал повод.

Аня чувствовала себя виноватой. Он заметил.

— Перестань, — сказал он однажды, когда она в сотый раз извинилась за потерянный контракт. — Ты стоишь больше любого контракта.

— Ты так говоришь, потому что мы спим вместе.

— Я так говорю, потому что люблю тебя. Секс здесь ни при чём. — Он помолчал. — Хотя, если честно, секс прекрасный.

Она засмеялась и бросила в него прихваткой.

Однажды они лежали в его постели — уже не на ковре, не тайком. Аня положила голову ему на грудь, слушала, как бьётся сердце.

— Игорь, — сказала она. — Мы когда-нибудь поженимся?

Он напрягся. Провёл рукой по её волосам.

— Ты хочешь?

— Не знаю. Но хочу знать, думаешь ли ты об этом.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Я боюсь, что ты пожалеешь. Я старею. Ты будешь ухаживать за мной, когда я превращусь в развалину. Это нечестно.

— А я боюсь, что ты умрёшь, и я останусь одна. И буду жалеть, что не сделала тебя счастливым при жизни.

Он повернулся к ней, взял за подбородок.

— Ты уже делаешь меня счастливым. Каждый день.

— Тогда не бойся.

Он поцеловал её — медленно, со вкусом, как в первый раз. Когда оторвался, в глазах стояла влага.

— Я подумаю, — сказал он.

— Подумай, — согласилась она. — А завтра утром я сделаю новую партию зефира. С клубникой. Твоей любимой.

— Ты запомнила?

— Я всё про тебя помню. Даже то, что ты говорил во сне в прошлую пятницу.

Он нахмурился.

— Что я говорил?

— Не скажу. Слишком неприлично.

Он рассмеялся — громко, от души, так, что эхо пошло по комнате.

— Люблю тебя, Аня.

— Я тебя больше.

— Спорим?

— Давай завтра.

— Ты прав, сейчас надо спать, — вздохнула она.

Она выключила свет. Но спать не легла.

В темноте её рука нашла его плечо — твёрдое, с гладкой кожей поверх крепких мышц. Кончики пальцев прошлись по ключице, задержались на ямочке у основания шеи. Игорь не спал — она чувствовала это по его дыханию: не ровно-глубокому, а чуть затаённому, с ожиданием.

— Ты говорила «спи», — прошептал он хрипловато.

— Я передумала, — ответила она так же тихо.

Её ладонь легла ему на грудь, на седые волоски, под которыми билось сердце — чаще, чем обычно. Она ощутила, как сосок под её пальцем затвердел. Аня наклонилась, поцеловала шею там, где пульс отдавал в губы горячей вибрацией. Игорь выдохнул сквозь зубы, и его рука сама собой поднялась к её затылку, пальцы запутались в волосах.

— Аня… уже почти утро.

— Тем лучше, — она провела языком по его адамову яблоку, чувствуя, как оно дёргается. — У нас есть час до рассвета. Или два. Я никуда не тороплюсь.

Она поцеловала его грудь — в центр, где биение самое сильное. Потом ниже, в ложбинку между грудных мышц. Потом языком обвела сосок — медленно, со вкусом, как будто пробовала его на сладость. Игорь застонал — тихо, сдержанно, но она почувствовала вибрацию под губами.

— Какая ты… — прошептал он, не заканчивая.

— Какая? — спросила она, отрываясь на секунду.

— Голодная.

Она усмехнулась в темноте и продолжила спускаться ниже. По животу — твёрдому, с вертикальной полоской волос, по рёбрам, где кожа особенно тонкая. Она целовала каждый сантиметр, иногда кусала — легонько, чтобы он вздрагивал. Кончиком языка прошлась по дорожке от пупка к паху.

Игорь напрягся.

— Не надо, — попытался он, перехватывая её плечи. — Я хочу быть в тебе. Пожалуйста. Сядь на меня.

— Сяду, — пообещала она. — Но сначала я хочу попробовать тебя. Это тоже я. Тоже моё удовольствие.

Она обхватила ладонями его член — он уже был твёрдым, горячим, с гладкой головкой, из которой выступила капля. Аня наклонилась, провела по ней языком — солоновато, терпко. Игорь выгнулся на постели.

— Господи…

Она взяла его в рот — сначала только головку, обводя языком венчик, собирая влагу. Потом глубже, насколько могла, чувствуя, как он упирается в нёбо. Игорь зарычал — низко, гортанно, и его руки сжали простыню по бокам. Она двигалась ритмично, иногда отстраняясь, чтобы провести языком по всей длине, от основания до кончика, иногда задерживаясь на уздечке — самом чувствительном месте. Он пытался сдерживаться, но бёдра сами приподнимались навстречу, и она слышала, как его дыхание превращается в сбивчивые полустоны.

— Аня, хватит, — выдохнул он почти жалобно. — Я сейчас кончу. Я не хочу в твой рот. Я хочу внутрь тебя.

Она медленно выпустила его, поднялась, нависла сверху.

— Хорошо. Но теперь я сверху. И ты не двигаешься, пока я не скажу.

— Тиранишь, — прошептал он, но в голосе была улыбка.

Она села на него верхом, раздвинув колени широко, чтобы его бёдра оказались между её мягкими, полными ягодицами. В темноте она нащупала рукой его член — влажный от её слюны, пульсирующий, — и направила к своему входу. Сначала просто прижала головку к клитору, сделала несколько круговых движений бёдрами, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждым касанием.

Игорь застонал сквозь зубы.

— Ты дразнишь меня.

— Дразню, — согласилась она. — Потому что могу.

Она приподнялась, подвела головку к самому входу — её влагалище было уже мокрым, она чувствовала, как выделения текут по внутренней стороне бёдер, — и медленно, дюйм за дюймом, опустилась. Сначала только головка вошла — она замерла, привыкая к ощущению растяжения. Потом ещё немного. Игорь лежал неподвижно, только мышцы живота напряглись, и его руки легли ей на бёдра — не направляя, просто ощупывая мягкую плоть, сжимая, поглаживая большими пальцами.

— Ты узкая, — прошептал он. — Такая узкая. Каждый раз как в первый.

Она опустилась до конца — он вошёл полностью, упёршись во что-то глубокое внутри, от чего у неё перехватило дыхание. Замерла, чувствуя, как стенки вагины обхватывают его, как пульсируют в такт сердцу.

— Ты огромный внутри меня, — выдохнула она. — Я чувствую каждый миллиметр.

Она начала двигаться — плавно, описывая бёдрами широкие круги, так, чтобы его член тёрся о переднюю стенку, о то самое место, которое заставляло её внутренности сжиматься. Игорь стонал уже открыто, не сдерживаясь, его пальцы впивались в её бёдра.

— Быстрее, — попросил он.

— Нет, — ответила она, продолжая медленный, глубокий ритм. — Я хочу чувствовать тебя долго. Каждое движение. Как ты скользишь внутри меня. Как я раскрываюсь для тебя.

Она наклонилась вперёд, опираясь руками ему на грудь, и изменила траекторию — теперь она двигалась не кругами, а вперёд-назад, почти выходя до конца и снова насаживаясь, с усилием, с хлюпающим звуком. Её грудь, тяжёлая, полная, колыхалась над его лицом, и он потянулся к ней губами, поймал сосок, втянул в рот, посасывая в такт движениям.

Аня застонала — громко, не заботясь о соседях. От его рта на груди, от его члена внутри, от его рук, сжимающих ягодицы, у неё темнело в глазах.

— Я сейчас, — прошептала она. — Ещё немного.

Она ускорилась — ритм стал жёстче, отрывистее. Каждый толчок отдавался в клиторе — потому что она наклонялась так, чтобы его лобок ударял прямо по нему. Оргазм нарастал медленно, как прилив — сначала тепло внизу живота, потом пульсация, потом волна, которая поднимается выше, выше, до самого горла.

— Давай, — прошептал он. — Кончай на мне. Кончай, Аня.

Она кончила с криком — не в силах сдержаться. Всё тело сжалось, вагина запульсировала вокруг его члена несколькими быстрыми спазмами, выжимая из него глухой стон. Она замерла, дрожа, чувствуя, как оргазм прокатывается волнами, как каждый толчок отдаётся в кончиках пальцев.

Игорь не выдержал — перевернул её на спину, не выходя, и вошёл снова, глубоко, жёстко. Всего несколько толчков — быстрых, сильных, почти звериных, — и она почувствовала, как его член пульсирует внутри, как горячая жидкость заливает её, как он замирает, прижавшись лобком к её клитору.

Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Он уткнулся лицом в её шею, и она чувствовала, как его сердце бьётся где-то у её ключицы.

Потом он поднял голову, поцеловал её — долго, глубоко, без спешки.

— Ты меня убьёшь когда-нибудь, — сказал он хрипло. — Но какая сладкая смерть.

Она улыбнулась в темноте.

— А ты меня воскресишь. Каждый раз.

Он потянулся к тумбочке, включил ночник — мягкий, янтарный свет упал на их спутанные простыни, на его седые волосы, на её разметавшиеся по подушке русые пряди.

Она долго смотрела на него — на его профиль, на глубокие морщины у глаз, на расслабленные, чуть припухшие после поцелуев губы. «Странная жизнь, — подумала она. — Два месяца назад я была никем. А теперь у меня есть дело, крылья и мужчина, ради которого стоит просыпаться».

— Ты смотришь, — заметил он, не открывая глаз.

— Смотрю. Потому что могу. Потому что ты мой.

Он улыбнулся, притянул её к себе, укрывая одеялом. Его рука машинально гладила её спину — медленно, убаюкивающе.

— Сладких снов, Аня.

— Они и так сладкие, — прошептала она. — Как мой зефир. Как твои губы. Как эта ночь.

Она закрыла глаза, но продолжала улыбаться. Внутри всё ещё пульсировало — сладко, тягуче, как после хорошего оргазма. И засыпала она с одной мыслью: это только начало.