Глава 5

Молния расстегнулась одним резким движением, едва не разорвав ткань.

Юбка соскользнула с бедер, и я осталась в тонком белье под холодным воздухом кондиционера.

Авдеев стоял передо мной, его пальцы медленно… мучительно медленно, расстегивали пуговицы моей блузы.

Каждое движение – провокация.

Каждый звук расстёгивающейся пуговки – пытка.

– Ты так красиво дрожишь, – прошептал начальник, сбрасывая ткань с моих плеч. – Но знаешь же, что этого недостаточно.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

Мужчина провел пальцем по моей нижней губе, заставив сглотнуть.

– Хочу услышать, как ты просишь прикоснуться.

Я недолго мешкала.

– Прикоснись ко мне, – повторила заветные слова.

Авдеев усмехнулся.

– Нет, дорогая. Попроси правильно, – продолжал издеваться мучитель.

Я прикрыла глаза, ощущая, как жар разливается по телу.

– Пожалуйста… коснись меня.

– Где? – последовал вопрос.

– Всюду, – без промедления выдохнула я.

Его руки опустились на мое тело, скользили везде, где только можно и оставляли за собой след огня.

– Хорошая девочка.

Мои ноги дрожали, но не позволила себе пошатнуться.

Мужские руки опустились на меня, тяжелые и уверенные, словно знали каждый изгиб моего тела наизусть. Пальцы скользили по коже, опять намеренно медленно, оставляя за собой невидимые ожоги.

Его ладонь спустилась ниже, обжигая ребра, живот, бедро, и я невольно выгнулась навстречу, как будто мое тело искало прикосновений даже вопреки разуму.

Авдеев вдруг развернул меня в другую сторону.

– Посмотри.

Я открыла глаза и взглянула в большое зеркало, висевшее неподалеку на стене. Увидела свое отражение: на мне осталось белье – лифчик и трусики, волосы растрепались, губы запеклись от поцелуев, кожа покрылась мурашками и следами пальцев Авдеева.

– Ты видишь? – его голос звучал почти ласково. – Это твоя правда.

Я хотела отвернуться и спастись от смущения из-за своего откровенного вида, но Авдеев держал мое лицо за подбородок, не позволяя закрыться.

– Ты смущаешься за то, что твое тело предает тебя? – шептал он бархатисто. – За то, что сгораешь от каждого моего прикосновения?

Его руки скользнули вниз, обхватив мои бедра и прижав меня сзади.

– Но это не предательство, – он прошелся губами по моей шее, глядя на мое отражение. – Это освобождение от условностей. Ты сейчас такая, какая есть. Истинная.

Мое дыхание перехватило. В зеркале наши тела словно сливались в один силуэт – он поглощал меня своей силой.

– Я ведь прав?

Я зачем-то попыталась воспротивиться, хотя уже тонула в омуте этих темных глаз:

– Нет.

Авдеев рассмеялся и резко впился зубами в мое плечо. Не больно, но ощутимо.

– Лжешь, – провел языком по следу от укуса.

Я вздрогнула, но не отстранилась.

– Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Жестко, – впечатал мои бедра в свой пах, давая возможность ощутить его твердость. – Скажи.

Я встретила потемневший взгляд Авдеева в зеркале.

– Да.

Мои глаза в зеркале горели тем же огнем, что и его.

– Громче.

– Да... – ее голос дрогнул, но не от страха. – Да, я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Он развернул меня к себе, прижав к холодному стеклу зеркала.

Никита наклонился к уху, и его шепот обжег кожу:

– Покажи свою страсть.

Мои пальцы вцепились в его волосы, подтягивая к себе. Зеркало, наверное, скоро треснет от давления наших соприкасающихся тел.

Я не просто поцеловала Авдеева – заявляла, будто он принадлежит мне. Вцепилась в них зубами, заставив его резко выдохнуть. Его руки напряглись на моих бедрах, и он попытался вернуть контроль себе, но я уже перехватила инициативу.

– Ты думал, я позволю тебе вечно командовать? – мой голос звучал хрипло.

Авдеев замер на мгновение, его глаза стали еще темнее.

– Ох, дорогая… – низко рассмеялся, – я просто ждал, когда ты проявишь себя.

И прежде, чем успела ответить, он резко подхватил меня на руки – мои ноги интуитивно обвили его талию, а через миг спиной впечаталась в мягкую кожу дивана.

– Но теперь, – он прижал мои запястья к подушке, – моя очередь.

Я выгнулась, как натянутая тетива.

Мое тело дрожало от желания и нетерпения.

Авдеев отпустил мои руки, и я тут же принялась снимать с него рубашку. Он помог мне быстро от нее избавиться, и я ногтями впились в его спину, оставляя на коже красные полосы.

Мужчина даже не дрогнул. Наоборот – его губы растянулись в хищной ухмылке.

– Дикарка, – прошептал он, и в его голосе звучало что-то первобытное, дикое.

Я не ответила. Вместо этого мои пальцы сжались еще сильнее, и Авдеев застонал – не от боли, а от наслаждения.

– Да, вот так, – его дыхание стало прерывистым, губы опустились к моей шее, кусая и лаская.

Сознание затуманивалось.

Каждая клеточка кричала о нем.

Я хотела больше.

– Трахни меня, – вырвалось, голос срывался на шелестящий шепот.

Авдеев посмотрел пылающими от похоти глазами.

Я больше ничего не сказала, а показала движением – бедра приподнялись, прижимаясь к нему, и в этот момент он потерял последние остатки контроля.

Авдеев расстегнул свои брюки, которые приспустил вместе с трусами и наружу вывалился член.

Большой. Вздыбленный.

При помощи Авдеева мои трусики слетели и были отброшены в сторону. Мужчина коснулся моей промежности, и убедившись, что я влажная, довольно заурчал. Затем сжал руками мои бедра и пальцами впился в плоть, оставляя синяки.

– Ты моя, – прошипел он, и каждое слово было как удар.

Я не спорила. Не могла.

Запрокинула голову назад, мой крик смешался с его рычанием, когда он подался вперед и вошел в меня мощным толчком.

Все тело было охвачено огнем, и единственное, что могла сделать – это держаться за него, цепляясь, как за последнюю надежду.

Ногти глубже вошли в кожу Авдеева, и он застонал, его движения стали резче, жестче.

– Еще!

Не знала, кто из нас это сказал. Может, оба.

Когда волна накрыла меня, я затряслась. Тело Авдеева напряглось, губы прижались к моему плечу и покрыли его короткими быстрыми поцелуями.

Я не отпускала мужчину. Даже когда кончила, мои пальцы все еще впивались в его спину, как будто боялась, что он исчезнет.

Дыхание Авдеева было тяжелым, грудь вздымалась. Он повернул лицо ко мне, его глаза блестели в полумраке.

Я потянулась к нему, чтобы продлить сладость момента, но в коридоре послышались шаги и дверь распахнулась.