Глава 10

Возвращаясь к столику, за которым меня ожидал Рома, я с тяжёлым сердцем и жутко переживая.

Меня терзали сомнения, и это сводило с ума.

С одной стороны, я считала правильным ему всё рассказать. Он должен знать, что происходит и что может ему угрожать.

Да, я Карину воспринимала как угрозу.

Кто знает, что она может ещё выкинуть в порыве злости или недалёкого ума?

С другой, мне совершенно не хотелось становиться тем человеком, который будет рассказывать такие гадости про его бывшую любовь. Про ту девушку, из-за которой его до сих пор ломает.

Это ведь очень тяжело такое слышать. Тяжело и, может быть, ужасно больно.

И хотелось его от этого защитить.

Но… Всё же, как только я подошла к нашему столику и встретилась взглядом с Ромой, то осознала, что обязана ему всё рассказать.

Это его жизнь.

Его право знать.

— Что-то случилось? — с его лица тут же слетела весёлая улыбка.

Он явно понял по моему грустному выражению и потухшему взгляду, что со мной что-то не так.

Я села напротив него и, достав телефон, положила его перед ним с записью разговора. Пальцы всё ещё дрожали.

— Что это? — напряжённо спросил он, глядя на мой телефон. Его голос стал ниже, в нём появились стальные нотки, которые я не слышала у него раньше.

— В уборной я встретила Карину. Не знаю, как она меня там нашла. Может, случайно увидела на улице или… здесь была. Не важно. Важно другое, — я тяжело вздохнула, а он перевёл тяжёлый и такой понимающий взгляд на меня. — Важно то, что она сказала мне.

— Я так понимаю, это запись вашей беседы? — как-то грустно улыбнулся он, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.

— Да, — подтвердила его предположение. — И этот разговор будет тебе очень неприятен. Она была зла, а я подливала масло в огонь, чтобы вытащить всю правду наружу.

Рома посмотрел на меня… Как-то по-особенному.

В его взгляде не было злости или осуждения — только что-то похожее на благодарность, смешанную с сожалением.

А после вернул телефон мне обратно.

И под мой удивлённый взгляд усмехнулся и сказал:

— Я знаю, что там. Знаю, что Карине надо, и нет смысла это даже слушать.

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Я ожидала любой реакции — злости, боли, отчаяния, — но только не этого.

Не этого спокойного принятия.

— Так ты всё знал с самого начала? — удивилась я и почувствовала укол в сердце.

Почему-то стало больно.

Больно от понимания, что этот невероятный мужчина до сих пор любит эту мерзкую гадину. Любит и готов простить ей всё. Даже то, что она его предала, ушла к его врагу, а теперь, когда у него появились деньги, пытается вернуться обратно.

А раз так, то значит ли это, что он её обратно примет?

Ну, судя по его словам, думаю, что скорее да…

Стало обидно за него. Он ведь очень достойный человек. И прощать… Принимать такое…

Рома достоин большего! Намного большего!

— Мне жаль, — прошептала я бесцветным голосом и, забрав телефон, бросила его обратно в сумочку.

— Мне вот другое интересно, Крис. А зачем ты это сделала? — и под мой удивлённый взгляд пояснил: — Зачем ты записала ваш разговор?

Я подняла на него глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду.

Его лицо не выражало гнева, только искреннее любопытство.

— Ну, во-первых, чтобы ты сам всё услышал и узнал правду, а во-вторых, это твоя защита от неё, ведь если Карина не отступится от тебя, то я угрожала, что эта запись окажется у её Ильи, — пожала я плечами.

— Ты ради меня всё это делала, — с непонятной интонацией сказал он.

Наверное, это всё же не было вопросительно произнесено, скорее всё же утвердительно.

— Крис, ты просто невероятна! И я безумно рад, что ты именно такая. Что я не ошибся в тебе, — и с такой теплотой он мне улыбнулся при этих словах, что я растерялась, не понимая, как реагировать на такие резкие изменения.

Чему он радуется-то?

— И не смотри на меня так, словно я умом тронулся, — засмеялся он, уперев локти на стол и с интересом рассматривая меня. — Когда мы с тобой встретились, я уже знал про Карину. Понимал всё. Замечал её взгляды на себе, понимал, какая она и что ей нужно. Это раньше я не видел её истинного лица, но жизнь всё расставила на свои места и открыла мне глаза.

— Эм… Но при этом ты продолжал любить её? — с сочувствием спросила я, понимая, как ему было больно от этого и в тоже время всё не понимая его реакции и этой задорной улыбки.

— Да, — легко согласился он. — Да, ты права. Любил. Это нужно признать. Но в том-то и дело, что именно любил.

— Не понимаю тебя, — нахмурилась я, пытаясь по его взгляду понять, что у него внутри творится и особенно в его голове.

— Люби-л, — он выделил интонацией последнюю букву в этом слове, и меня словно молнией в это мгновение пронзило! А Рома лишь усмехнулся, наблюдая за мной и явно всё прекрасно читая по моему лицу. — Да, Крис, я её любил раньше. Но понял, что больше ничего не испытываю к этой женщине. Ничего, ведь в моём сердце прочно обосновалась совершенно иная девушка.

Рома протянул руки ко мне и взял мои ладони, сжав дрожащие ледяные пальцы.

— И эта девушка ты, Крис, — он улыбнулся так открыто, так счастливо и радостно, что мой шок и неверие начали отступать, освобождая место под надежду. — У меня не было и шанса, Крис. Ведь я никогда не встречал никого похожего на тебя.

— Похожего на меня, — сорвался шёпот с моих онемевших губ.

— Ты живая, яркая, открытая и такая настоящая… Готовая бороться за справедливость до последнего и помогать тем, кому считаешь, что нужно помочь. Такая, как ты, никогда не пройдёт мимо чужой беды, не предаст и не причинит боль. Ты невероятна, Крис! При этом ты умна и с прекрасным чувством юмора. Рядом с тобой никто не сможет заскучать, ведь ты просто ураган!

— Рома, я… — я задохнулась от наплыва эмоций.

Весь воздух вышибло из лёгких, и я не могла вымолвить и слово.

И Рома… Этот удивительный и великолепный мужчина понял всё без лишних слов.

— Ничего не говори, Крис. Скажешь, когда будешь готова, — он наклонился и поцеловал мои ледяные пальцы. И от этого его такого простого и в тоже время безумно романтичного действия у меня защемило сердце.

А следующие его слова окончательно выбили почву из под моих ног:

— Я люблю тебя, Крис, — он мягко улыбнулся мне и подмигнув, добавил. — Влюбился с момента, как ты засунула мне в рот кукурузу.