Глава 2

Глава 2

— Оля… — повторил тот… тот, кто когда-то, казалось, собственными руками вырвал из моей груди сердце и растоптал его, даже не обернувшись.

Человек, что просто вывернул мне душу наизнанку два года назад, оставив после себя выжженную пустыню.

Предал…

А второй предатель сейчас лежал в чужой постели с вывихнутой рукой и волком смотрел на меня и на… на Романа.

Да что же мне так везёт-то? Как утопленнику!

Я с болью посмотрела на Романа.

Он почти не изменился за эти два года. Всё такой же. Чертовски, до неприличия красивый.

Высокий, широкоплечий, с жилистой, тренированной фигурой, которую я когда-то знала наощупь до последней чёрточки.

Его загорелая, словно впитавшая в себя летнее солнце кожа резко контрастировала с формой спасателя, а проницательные, внимательные глаза небесно-голубого цвета смотрели прямо в душу, ничего не упуская. И эти лучики едва заметных, тонких морщинок в уголках глаз, которые становились глубже и заметнее, когда он улыбался широко и открыто, не жалея эмоций. Он всегда улыбался именно так. От души.

Он вообще всё делал от души.

Именно за это я когда-то без памяти, по-щенячьи восторженно и абсолютно безоговорочно влюбилась в него.

Так сильно, что когда он разбил мне сердце, я едва смогла себя собрать по кусочкам. Настолько мне было плохо. Я даже дышать нормально не могла. Каждый вдох отдавался болью в груди.

И вот только у меня в жизни всё наладилось, только мне показалось, что я всё же смогу быть счастливой, как…

Я с горечью посмотрела на постель, бледное лицо уже бывшего жениха и встретилась с его настороженным и наполненным болью взглядом.

Болью?

Ах да… Точно. У него же вывихнута рука. Физическая боль — это единственное, что он сейчас реально заслуживает. А душевная? О, душевной боли ему, кажется, не видать. Нет там того органа, которым эту боль чувствуют.

Я с надеждой посмотрела на дверь спальни, но Витя так и не появился.

А это плохо. Это значит, что вставлять сустав придётся мне.

Да чтоб вас всех разорвало на атомы!

— Оля, ты… — вновь заговорил Рома, медленно, словно заворожённый приближаясь ко мне.

— Что это значит, Оля?! Что он тут делает?! — требовательно, срывающимся на фальцет голосом спросил Кирилл, предпринимая неуклюжую попытку встать с кровати. Он дёрнулся, завозился в простынях, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Но вот незадача — с вывихнутой рукой встать и при этом не осчастливить нас видом на свои голые “стратегически важные” места довольно непросто. Поэтому бывший жених сгрёб побольше одеяла и остался сидеть на краю кровати, при этом с ненавистью глядя на Романа.

— Я что здесь делаю? — отмер и удивился в свою очередь мой бывший, с недоумением посмотрев на Кирилла. — Так вас спасаю из вот этой интересной ситуации.

— Оля! Ты… — начал было Кирилл, но сильно дёрнулся и взвыл, держась на плечо.

Это и заставило меня очнуться. Выйти из анабиозного состояния и вспомнить, что я медик! В первую очередь нужно было помочь больному, а всё остальное потом.

Да, помочь. Даже если этот самый больной — твой жених, что валялся в чужой постели.

— Мне нужно работать, — глухо, безжизненно выдохнула я, решительно отлипая от холодной стены, что всё это время служила мне единственной опорой.

— Да и нам пора, — вмешался напарник Романа, что всё это время молча наблюдал за нами. — Пошли, Ром.

Что ответил Болотов своему напарнику, я не услышала. Всё моё внимание сосредоточилось только на плече пациента.

Я старалась забыть в эти минуты, кому ставила обезболивающее, кому вставляла сустав и фиксировала руку.

Забыла. Но только до момента, пока не закончила. Пока Кирилл не заговорил. Видимо, женишок боялся, что если решит открыть свой грязный рот раньше, то что-то с его рукой может пойти не по плану. Инстинкт самосохранения у него, как видно, работал исправно.

— Оля, нам надо поговорить.

— Вам надо в больницу, — безэмоционально ответила я.

И с ужасающей ясностью поняла, что внутри меня в одно мгновение всё просто опустело. Будто кто-то повернул вентиль, и все чувства, краски, эмоции стекли куда-то в небытие. Ничего, кроме кромешного, арктического холода не осталось в душе. Ничего! Пустыня, покрытая инеем.

Где-то на краю сознания я знала, что это временно. Что это просто защитная реакция оглушённого, контуженного предательством организма. И что как только я окажусь в безопасном, тихом месте, дома, в четырёх стенах, тогда неминуемо наступит жесточайший откат. Тогда меня начнёт безжалостно ломать.

— Я никуда не поеду. Оля, — он схватил меня за запястье здоровой рукой, заставляя посмотреть в предательские глаза. — Я люблю только тебя! Мне нужна только ты! Я всё также хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей! А это… Это для меня ничего не значит.

Я с болью посмотрела в глаза бывшего жениха и горько усмехнулась.

Льда внутри стало ещё больше.

— А для меня значит, Кирилл, — я резко поднялась, не забыв и про медицинский чемоданчик.

Даже мои лишние килограммы сейчас совершенно не почувствовались. Соскочила в одно мгновение.

Да, я никогда не была худышкой. До хрупкого образа той же блондинки в шёлковом коротеньком халатике мне было далеко. Но моя небольшая полнота никогда мне и не мешала.

Вот же какой мозг. Пытается в критический момент переключиться на что угодно, лишь бы уйти от опасности.

Но нужно было ставить точку!

Смысла даже разбираться ни в чём не было. Всё было кристально ясно и так.

— Прощай! — резко сказала я, чувствуя, как сиганула в пропасть. — Вещи заберу сегодня же.

Вырвала руку из захвата и попыталась развернуться, но Кирилл вскочил с постели вслед за мной и поймал меня под локоть, останавливая.

— Оля! Прекрати уже! Хватит, — разозлился он. — Не устраивай концерт из-за ерунды. Эта девка просто развлечение. Мимолётная слабость. Я же мужик всё-таки! У меня потребности. Через два месяца я навсегда стану только твоим!

— У меня тоже потребности, Кирилл, — холодно улыбнулась я. — Потребность послать предателя на все четыре стороны! Навсегда станешь моим? Ха! Да ни за что!

— Тебе нужно просто успокоиться, — сжал челюсть он с такой силой, что я услышала скрежет зубов. — Ты всё равно никуда не денешься. Успокойся и пойми, что все мужчины такие. Хватит уже из себя дурочку строить!

— Да пошёл ты! — резко вывернулась я и отшатнулась от бывшего жениха.

Никогда не видела такой ярости в его глазах и никогда он ещё не причинял мне боль. Он сжал мою руку так, что едва искры из глаз не посыпались.

— Тебе самому нужно успокоиться, Кирилл! — внезапно возник между нами Виктор, заслонив меня своей широкой спиной.

И стало легче. Моментально легче. От того, что кто-то вступился. Кто-то помог.

Я не могла больше здесь находиться. Просто не могла.

Витя что-то пытался объяснить Кириллу, успокоить его, но сознание поплыло куда-то, и я уже просто не различала слов.

Я качнулась на ватных ногах и с кристальной ясностью поняла, что мне срочно, немедленно нужно уйти. Или я просто рухну, распластаюсь здесь же, прямо на этом дурацком зелёном ковре с длинным ворсом.

Резко развернулась и неверной, но быстрой походкой пошагала к выходу.

В коридоре я почти столкнулась с испуганной блондинкой, которая жалась к стене и смотрела на меня огромными, шокированными и откровенно опасливыми глазами. Видимо, подслушала весь наш разговор от начала до конца и теперь в полной мере осознала, кто я такая на самом деле и какова её собственная, мягко говоря, незавидная роль во всей этой ситуации.

Но мне было плевать.

Абсолютно всё равно на неё, на Кирилла, что-то орущего мне вслед. Да на всё. Просто хотелось остаться одной. И чтобы никто больше не лез.

— Надо же как бывает в жизни, да, Оль? Может и бумеранг прилететь, — внезапно услышала я до боли знакомый голос.

Резко остановилась и посмотрела на стоящего у машины спасателя Романа. Тот стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Бумерангом? — нахмурившись, переспросила я, совершенно не понимая, о чём он говорит.

— Ну да, — с едкой горечью усмехнулся он. — Когда-то ты предала меня. Теперь предали тебя.