Глава 10

Глава 10

Меня бросало в дрожь от одной только мысли о предстоящей встрече с Романом.

Казалось бы, ну чего мне, взрослой, самостоятельной женщине, бояться и так сильно переживать?

Не в первый раз ведь видимся за последнее время, сколько этих случайных, пропитанных неловкостью встреч на вызовах уже было. Но…

Но будь это даже миллионная, тысячная по счёту встреча… Я всё равно чувствовала бы то же самое, абсолютно то же.

Дело ведь совершенно не в количестве встреч и не в их продолжительности, а в том, с кем именно проходит эта встреча.

Меня только от одной мысли, что мы будем сидеть рядом, только вдвоём, сразу же бросало в жар, а ладони становились влажными.

Наверное, именно поэтому я подошла к кафе такая встревоженная. Теребила ремешок сумочки дрожащими пальцами, стоя перед входом в это уютное, словно застывшее во времени кафе, и всё никак не решалась сделать последний шаг, чтобы войти внутрь.

Смотрела на зелёную вывеску, на витражные стёкла, в которых так волшебно играли лучики солнца, и вспоминала все те наши встречи, которые проходили здесь когда-то.

Когда-то, когда мы были счастливы.

— А кафе-то ни капельки не изменилось за всё это время? — раздался позади меня бархатный, до мурашек знакомый голос того, о ком были все мои мысли.

Я резко развернулась и…

Сама того не ожидая, неловко оступилась на ровном месте, теряя равновесие. От неминуемого, позорного падения меня спасли сильные, крепкие, такие родные руки Романа, что мгновенно и властно подхватили меня за талию.

— Оля, тебя что, ноги совсем не держат? — с лёгким, тёплым смешком спросил Рома, так и не убирая своих горячих ладоней с моей талии, и от его прикосновения по телу разлилось предательское тепло.

«Рядом с тобой не держат» — так отчаянно хотелось ответить мне.

Но… Я лишь загадочно улыбнулась и поблагодарила за помощь.

Болотов ещё помедлил несколько томительных секунд, застыв в опасной близости, и только после этого всё же нехотя убрал руки с моей талии. Галантно открыл передо мной тяжёлую дверь кафе и жестом пропустил вперёд, в полумрак прохладного зала.

Я выбрала столик у дальнего окна. Тот самый, за которым мы раньше часто сидели, пили обжигающий кофе и ели пирожные.

И в этот раз мы в заказе себе не изменили. Рома выбрал лимонные эклеры, фирменные этого кафе, а я — малиновую корзинку с нежнейшим лёгким кремом.

Мы не спешили поднимать насущную тему. Словно боялись спугнуть эту лёгкую, непринуждённую обстановку.

Болтали о погоде, о том, как замечательно и удобно, что в парке, где обитают уточки, достроили несколько дорожек и добавили лавочки. Что цветов стало больше, и о чём-то ещё.

Но как бы мы не пытались обойти истинную тему этой встречи, всё же пришлось к ней вернуться. Я не могла оставить всё как есть и не выяснить правду. И понимала по глазам Ромы, что он тоже.

— Я видел вас, Оль, — резко выдохнул Рома, отвернувшись к окну.

Его лицо изменилось. Ушла непринуждённость и весёлость. В глазах поселился мрак.

— Видел тебя и… твоего нового парня. Разбираться я не видел смысла. Оставаться я не мог. Поэтому и уехал.

— Рома, с кем ты меня видел? — спокойно спросила я, стараясь не показывать своих истинных чувств.

А меня изнутри просто разрывало! Хотелось вскочить, опрокинуть стол и закричать, что это всё бред!

И если бы я не предполагала чего-то такого в этом разговоре, судя по оговоркам Болотова, то, скорее всего, и не сдержалась бы. Если бы и стол не перевернула, то капучино на эту светлую рубашку точно бы опрокинула.

— Как я понимаю, с этим Кириллом, — он невесело улыбнулся и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились. Его — полный неизбывной, запущенной боли, и мой… Думаю, точно такой же. — Я сначала не узнал его. Понял только на втором вызове.

— Ром, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком. — У меня тогда никого кроме тебя не было. Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

— Оля, сейчас уже и смысла же нет отрицать. Столько времени прошло, и мы… Мы не вместе.

— Я с Кириллом начала встречаться год назад, — как-то печально, горько улыбнулась я, продолжая прямо и открыто смотреть в глаза бывшему возлюбленному.

Пусть видит, что я не лгу. Что мне скрывать нечего.

— Но… — он растерялся. Нахмурился, разглядывая моё лицо, и его взгляд стал задумчивым. — Но я же видел вас. Вы целовались.

— Целовались? — теперь нахмурилась я, понимая, что Рома не придумывает…

Пришлось поднапрячь память, поковыряться в тех давних временах, когда моя жизнь в один день просто разрушилась. И тут меня резко осенило!

— Целовались! Я вспомнила! Да, он однажды, признаваясь мне в своих чувствах, поцеловал меня. Это было возле моего дома. Я тогда так опешила…

— Но ты не сопротивлялась, Оль. Вы целовались. Я видел, — стал пасмурнее тучи он.

— Я ни с кем не целовалась, пойми ты! — чуть резче, чем хотела, ответила я и отставила недопитый кофе в сторону. — Я же тебе сказала, что это он целовал меня. Насильно. А я впала в такой ступор и шок от этой наглой выходки, что просто онемела и не знала, что делать. А потом он резко всё прекратил, попросил прощение за несдержанность и ушёл так же внезапно, как и появился.

— Вот как… — я подняла глаза на Болотова и встретилась уже не с грустным, а полным ярости взглядом бывшего возлюбленного. — Говоришь, резко появился со срочным разговором?

— Ну да. Я не ожидала. У него голос по телефону был такой, что я подумала, что у него что-то случилось, и согласилась на встречу.

— Как интересно, — протянул Рома, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — А интересно здесь то, что меня целенаправленно пригласили в тот самый день и в тот самый час посмотреть на то, как ты мне нагло изменяешь. Вот я и посмотрел.

— Что? — округлила я глаза и едва слышным тоном прошептала. — Но кто?

— Вика, — коротко и резко ответил он.

И меня вновь прошибло током.

— Вика… — эхом повторила я, чувствуя, как внутри всё медленно, мучительно скручивается от осознания чудовищного предательства.

Она не просто перестала со мной общаться. Не просто молча вычеркнула меня из своей жизни.

Она предала меня!

Расчётливо и подло разрушила моё счастье.

А после украла его у меня!

— Вика позвонила мне тогда и сказала, что больше не может позволить, чтобы ты меня обманывала, и рассказала про другого. Я не поверил, а она сказала, что я могу в этом убедиться сам, — тем временем продолжил Рома.

И каждое его слово ударом кинжала в сердце отдавалось.

Мне было ужасно, невыносимо больно…

Больно от того, что та, кто была мне настолько близка и дорога, так подло предала.

А ещё Кирилл. Он ведь был в сговоре с ней, я это теперь отчётливо понимала.

Он предал меня дважды. Сначала помог Вике разрушить мою жизнь и мою любовь, а после уже сам, своими руками, разрушил её повторно, вбивая последний гвоздь в крышку гроба.

Какой же он урод!

Какие же они оба с Викой сволочи!

— И что же нам теперь делать дальше? — чувствуя себя побитой, загнанной собакой, тихо спросила я и с мольбой подняла к Роме полные закипающих слёз глаза.

Он смотрел на меня так, словно хотел обнять и защитить от всего этого злого мира. От всех, кто наносил мне удары в спину и втаптывал меня в грязь.

К глазам подкатили слёзы, и я хотела отвернуться, чтобы не показать свою слабость. Но Рома резко придвинулся ко мне и крепко прижал меня к себе.

— Больше никогда не упускать наше счастье и верить только друг другу, Оля. Всегда и только друг другу, слышишь! — он нежно, успокаивающе погладил меня по спине. — Прости меня, Оленька. Прости, что не пришёл, не поговорил, не разобрался.

Я впилась ногтями ему в рубашку и не могла отпустить.

Пальцы онемели. И казалось, что если отпущу его хоть на одно короткое мгновение, то всё рухнет. Весь мир рухнет и рассыплется в прах.

По моим щекам всё же потекли слёзы. Прожитой боли, предательства, но главное — облегчения и надежды на наше счастье!

На то, что у нас ещё есть этот шанс на счастье!

И эта вера давала силы и возможность сделать следующий вдох!

— И первым делом мне нужно разобраться с Викой. Я хочу посмотреть ей в глаза! — твёрдо, с нотками стали в голосе, сказал Рома, продолжая крепко обнимать меня и гладить по спине и плечам.

А я… Я хотела попросить его только об одном — не делать этого!

Я понимала, что он имеет на это полное моральное право, но…

Всё внутри меня просто кричало о том, что не надо с ней разбираться. Не надо встречаться, и вообще ничего не надо!

И как же я оказалась права!