Глава 24

Как определить лучшую подругу?

Её часто хочется убить.

– Я тебе этого не прощу.

Захлопываю дверь процедурного кабинета и осаживаю любопытство Вали, чьи глаза невинно хлопают… Эта коза знала, что меня ждет и ни-че-го-шень-ки не сказала. Коварная женщина.

– Поль…

– Никогда.

Валя звучно сдувает щеки за спиной и решает не пикать лишнего, пережидая мою эмоциональную бурю. Раненной черепахой я медленно ковыляю с этажа, где только что мое тело изнасиловали руки массажиста. На вид приятная хрупкая женщина, а на деле зверь. Откуда в ней столько силы и беспощадности?

– Я тела не чувствую, ты понимаешь? – оборачиваюсь к Вале, останавливаясь на лестничном пролете. Это призыв к совести, от которого мне конечно не станет легче.

– Антицеллюлитный массаж, он такой, – пожимает плечами она. – Зато эффект будет.

– И синяки. Боже, моя бабушка тесто и то нежнее месит.

Это было больно, очень больно! Я визжала, как свинья.

«Нормально-нормально» – напевал под нос массажист, привыкший к подобного рода реакциям у новичков.

Какие претензии? Сама же пришла, разделась, на кушетку легла, расслабилась…

Я скажу так, если слово массаж ассоциируется у вас только с приятными ощущениями и расслаблением, то вы никогда не были на антицеллюлитном сеансе. Сходите, это будет незабываемо.

И я за это еще заплатила на минуточку.

– Когда повторим? – улыбается Валя.

Я оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее за такие шуточки.

– Издеваешься? Я жить еще хочу, – фыркаю, продолжая считать ступеньки на лестнице.

– Да привыкнешь. Не устраивай драмы.

К слову, Валя тоже была на массаже, только вот она вышла оттуда бодрым огурцом, а не вяленной морковкой, как я.

– Не хочу я привыкать к боли.

– А ну да, к целлюлиту-то зато ты быстро привыкла… Так, что теперь не избавиться.

– А тебе прям мой целлюлит покоя не дает? Он мой. Не твой! Вот что хочу то с ним и буду делать. Ясно? – толкаю входные двери.

Мужчина, пропускавший нас, озадаченно задирает бровь от очень странной фразы, вырванной из разговора. Будто я конкретно ему предъявила претензию.

– Где у ж там… Солнца не видать. Все затянуто, – Валя задирает голову, меняя тему.

Мы выходим на улицу. Февральский морозный серый день. Я уже говорила что терпеть не могу зиму? Значит, закрепляем.

Съежившись, я вздыхаю и похрустывая снегом, быстро мельтешу ногами за подругой на стоянку к машине. Скорее бы домой, под одеялко, закутаться и обнять ладонями чашечку с горячим вкусным какао.

Пока Валя прогревает автомобиль, я грею пальцы теплым дыханием и приплясываю сапожками на силиконовом коврике в такт очень жизнерадостной песни Дуа Липы, которая звучит в колонках.

Только Валя пристегивает ремень, чтобы тронутся с места, как на панели начинает вибрировать телефон. Она выключает музыку и отвечает на звонок.

Судя по её серьезном вежливому тону, звонит кто-то важный. Со мной-то она так не любезничает. А ту прямо «пожалуйста», «как скажете», «очень рада», «благодарю»… Либо клиент, либо начальство.

Облокотившись на боковую панель, я не специально «грею уши», но мой интерес возрастает, когда между делом проскальзывает имя Смолова. Рефлекторно прислушиваюсь к голосу в динамике. Ничего не слышно.

– Кто звонил? – нетерпеливо спрашиваю.

– Раифовна, – Валя вздыхает. – На работу со следующей недели выходит. А у меня все дедлайны прошли, разгребать теперь…

У кого что, а у меня один вопрос.

– Как выходит? А как же Илья… Кхм, Романович, – заметно переживаю я.

– Не знаю… Он же бесил тебя? Так что радуйся.

– Да… – растерянно тяну я.

Кусаю губы от непонятного чувства внутри. Совсем не радостного.

Валя трогается с места и выруливает с парковки.

– Ну вот. Он на днях вообще улетает, Раифовна сказала.

– Куда это?

– Не знаю. Родственники в Европе походу или по делам.

– Даже не попрощался… – жую слова.

– Чего?

– Не попрощался с коллективом говорю. Так неожиданно.

Мой взгляд поникает в поджатые сведенные колени. Под джинсовой тканью кожа превращается в гусиную. И это не от холода.

– Ну может придет еще. Так, Маркова, я не поняла… – Валя поворачивает голову в претензии. – Ты не ровно дышишь к боссу?

Прямой вопрос быстро приводит в чувства и стряхивает вуаль грусти с меня. Закинув ногу на ногу, я источаю наигранный пофигизм.

– Я? Скажешь тоже, – фыркнув, поворачиваюсь к окну. – Нет, конечно.

– В следующий раз, поправдоподобнее ври, ага.

Хмыкаю в ответ и молчанием игнорирую её намеки.

В это время мои мысли блуждают об Илье. Куда это он собрался лететь? Надолго? То есть с утра я больше не увижу его раздражающего лица на работе? Как это…

– Позвони ему, – прилетает совет, который яростно граничит с одолевающим желанием.

Вале всегда любит говорить в лоб. Так быстрее и понятнее.

Но видимо не для меня…

– Зачем?

– Поговорите. Узнаешь все от первого лица.

– Мне делать что-ли нечего? Это вообще меня не касается. Ну уедет и уедет, тем более не на работе, так на тренировке встретимся.

Лишь только это меня успокаивает.

– Смешная ты.

– А ты болтливая.

Я включаю музыку, всем видом показывая, что не хочу продолжать этот разговор. Откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Уже ни холод, ни боль в мышцах не беспокоит меня так, как новость о возвращении Раифовны. Я рада, что она поправилась и в состоянии работать дальше, но… Слишком много повторяющихся мыслей об одном человеке.

Встряхиваю головой.

И чего я так переживаю? Ответ блуждает где-то рядом, но я предпочитаю не думать об этом, а хоть как-то отвлечься.

Доживем до завтра. Ведь завтра у меня тренировка, и возможно, я встречу Илью и скажу то, чего он так жаждал услышать, а я испытать…