Глава 9

Поцелуй Павла был совсем не похож на те слюнявые и неприятные прикосновения губ Вадима, за которыми тут же следовали попытки протолкать свой язык мне в рот. А так же параллельно Вадим начинал меня лапать, особенно если мы были на людях. Меня такое поведение Вадима не только смущало, но было жутко противно. Подсознательно я чувствовала, что это всё наиграно, просто игра на публику. Как оказалось, так оно и было.

А с Павлом всё было с точностью наоборот.

Я знала, была уверена, что наш поцелуй ‒ это всего лишь игра, часть представления, устроенного для моего жениха.

Но когда губы Павла коснулись моих губ, я забыла о нашем зрителе и растворилась в поцелуе. В этом поцелуе‒знакомстве смешалось всё: нежность, ласка и что-то ещё… не грубость, а твердость. Павел был учителем, а я ученицей, но он не спешил, дал мне время познать науку поцелуя, насладиться прикосновениями и лишь когда я сама поняла, что хочу попробовать уже что-то большее, обняла его за шею и встала на носочки, чтобы быть ближе. Вот лишь тогда Павел углубил поцелуй.

Мы целовались, забыв о Вадиме, будто его и не было в комнате, я не видела и не слышала ничего вокруг, бешеный стук собственного сердца глушил меня. Наверное, поэтому я не услышала, как Вадим ушёл, и не знала, что зрителей у нас прибавилось.

Когда же Павле прервал поцелуй, я протестующее застонала и совсем забывшись потянулась, чтобы продолжить. Но он повернул голову, и мои губы скользнули по его щеке, а сам Павел тем временем поцеловал моё ушко и тихо сказал.

‒ Катюша обещаю, мы продолжим то, что начали, но уже без зрителей.

Уткнувшись лицом ему в шею, я попыталась выровнять дыхание и собраться с мыслями. И пока смысл его слов доходил до меня, в сознание ворвались и другие очень знакомые голоса.

‒ Фу, какая гадость! ‒ громко высказал своё мнение Матвей

‒ Дядя, а ты кто? ‒ послышался голос Вики, совсем рядом.

‒ Тётя Кать, а там красная маинка, ‒ тихо пролепетал Тёмка, проглатывая букву «ш».

‒ Кхе‒кхе! ‒ это уже Ольга подала голос. ‒ Ну, я наверное пойду, меня там дочка в машине ждёт. Завтра утром позвоню.

Это был аут! Причем полный.

Мои щёки пылали, когда я чуть отстранилась от Павла, что бы посмотреть в сторону входной двери и убедиться, это не слуховые галлюцинации, а всё взаправду. В этот момент я готова была провалиться сквозь землю. На пороге стояла Ольга с детьми. Она держала на руках Тёмку, справа от неё стояла Мила, а слева Матвей. Милка стеснительно пряталась за Олю, а Матвей наоборот насупился и демонстративно сложил руки крест-накрест перед собой.

‒ Дядя, а как тебя зовут? ‒ повторила вопрос Вика.

Я опустила голову и увидела её. Она стояла рядом с нами и дёргала Павла за штанину.

«‒ Фух! ‒ мысленно выдохнула я. ‒ Он в джинсах!»

Ситуация и так была из ряда вон, но если бы Павел был сейчас без штанов, то всё тушите свет ‒ катастрофа!

Хотя я и сейчас не знала, как себя вести.

Но вот у Павла с этим вопросов не было. Так и не дав мне отойти от него, он по-прежнему обнимал меня одной рукой за талию. Что впрочем, не помешало ему свободной рукой подхватить мою четырёхлетнюю племянницу. Вика радостно взвизгнула и обхватила мужчину за шею, будто они давно знакомы и она его совсем не боится.

‒ Я Павел, а тебя как зовут?

Довольная тем, что дядя поднял её на руки, словоохотливая Вика заговорила, и её было не остановить.

‒ Я Вика, мне четыре с половиной годика, и Миле тоже четыре с половиной. Мила и я в один день появились у мамы с папой, ‒ сказала Вика, тыкая пальчиком в сестренку, а затем перешла к братьям. ‒ Тёмка ‒ он малыш. Ему три с половиной годика. Он букву «ша» не хочет говорить. А Мотя, он старший и выбражуля. Ему пять лет. Но в школу он не пойдёт, потому что не хочет учить буквы. А я и Мила знаем все буквы! А ещё я умею считать до десяти!

‒ Сама ты выбражуля! ‒ огрызнулся Матвей. ‒ Мне почти шесть лет! У меня день рождение через семь дней! Я уже взрослый, а ты малявка!

Ну и, конечно же, Матвей не удержался и в конце своей речи показал сестре язык. Пришлось одёрнуть его.

‒ Матвей! Что я говорила о правилах поведения?!

‒ Она первая начала! ‒ указал на сестру старший брат. ‒ Чего она врёт?! Я все буквы знаю, даже писать слова умею, и считаю до ста! Я уже взрослый и пойду в школу!

‒ Так и веди себя как взрослый! ‒ вмешалась в наш разговор Ольга.

Мне было неловко смотреть ей в глаза, но всё же пришлось это сделать.

‒ Вот! Ты старший и уже взрослый, так и веди себя соответственно. Ольга Сергеевна правильно говорит, ‒ кивнула я ей. ‒ Оль спасибо, что присмотрела за моими и привезла их.

‒ Да, без проблем! ‒ отмахнулась она. ‒ Моя Юлька у вас тут почти прописалась, пока мы в Центре ремонт делали. Так что это я ещё в долгу перед тобой.

Очередная попытка убрать руку Павла с моей талии увенчалась успехом, и я попыталась забрать Вику. Только вот загвоздка была в том, что Павел не спешил отдавать мне ребёнка. Да и сама Вика обняла его, как родного и не собиралась отпускать. Как и любой девочке, ей нравилось, когда её носят на руках. Но я старалась отучить их от этого, так как моих рук просто не хватало на всех.

Поняв, что Вика наотрез отказывается покидать надёжную руку большого дяди, я оставила её с Павлом, а сама пошла к входной двери. Да у меня ещё теплилась надежда, что не придётся знакомить Павла с Ольгой, то есть имена друг друга они знали уже. Я просто не знала, что мне ответить на банальный вопрос: «Кто он?». Не могла же я сказать правду ‒ «муж на час».

И всё же, зная Ольгу, я решила, что она не задаст мне такой вопрос прямо в лоб. Сейчас сделает вид, что ничего такого не произошло, уедет домой, а потом позвонит, чтобы поговорить по душам. И вот тогда-то она завалит меня вопросами, на которые я пока не готова отвечать.

И так бы всё и могло сложиться. Ольга бы сейчас ушла, я бы отправила детвору мыть руки и переодеваться в домашнее, а за это время выставила бы Павла.

Но, увы, всё случилось по-другому.

Павел пошёл следом за мной и поочередно поздоровался со всеми, начиная с Ольги и заканчивая Матвеем. И конечно же все кроме последнего просто пожали Павлу руку и представились. Даже стеснительная Мила вышла из-за спины Оли, чтобы поздороваться и тихо сказать своё имя.

А вот Матвей в момент настоящего мужского рукопожатия не стал называть своё имя, а нахмурив брови, задал вопрос.

‒ Павел, ты кто? Почему ты целовал Катюшу? Она наша!