Глава 31. Отличие между новостями и сплетнями в разнице получаемого от них удовольствия
И тут меня толкнули в спину. Не особо сильно, но от неожиданности я потеряла равновесие. Разжала руки – и книги с грохотом посыпались на пол. Сама я удержалась на ногах, успев схватиться за стену.
– Осторожнее надо быть, Верфёльд, – раздалось за спиной. – А то за порчу книг можно и штрафные баллы заработать.
Я повернулась. За спиной стояла Мадлена Делонго и мило улыбалась. Рядом маячила та блондиночка с кукольным личиком, что насмехалась надо мной на линейке. Обе красавицы смотрели на меня с таким удовольствием, будто только что выиграли в лотерею миллиард и теперь выбирали, на что его потратить.
– Тебе помочь, Верфёльд? – сладко спросила Мадлена, склоняя изящную головку к плечу. Вытянула вперёд ножку и словно невзначай наступила на учебник по драконьим рунам. Ещё и повозила его по полу – наверное, надеялась, что обложка не выдержит такого надругательства и порвётся.
Эх, жаль, Мусака остался в комнате. Сейчас окропил бы Мадленино копыто «духами» с кошачьими феромонами собственного производства! Но раз его нет, буду справляться своими силами.
– Спасибо за предложение, Делонго. Но думаю, тебе стоит пойти своей дорогой – от тебя одни проблемы, – объявила я громко и маленьким танком двинулась на красавицу, чтобы она ещё какой-нибудь учебник не начала портить. Пусть роста у меня меньше, чем у этой дылды, зато вес и объёмы внушительнее – снесу с дороги и не замечу. У носорога, как известно, плохое зрение, но при его габаритах это не его проблема.
Похоже, Мадлена по моему лицу поняла, что я настроена решительно. Убрала ногу с книги и торопливо отступила. Правда, тут же опомнилась, прищурилась и процедила:
– Ты бы повежливее себя вела, Верфёльд. У нас тут наглых не любят, особенно таких, как ты… Которые к чужим женихам липнут. Монастырских, с кем даже собственная семья дела иметь не хочет.
– Может, это я с ними дела иметь не хочу? И женихи чужие мне вообще не сдались. Так что оставь советы для подружек, Делонго, а меня обходи стороной. Для собственной безопасности.
Выдав эту тираду, я наклонилась за учебником и от души впечатала каблук Мадлене в ногу – а нечего с книгами так некрасиво обращаться!
– Ай! – взвизгнула брюнетка и отпрыгнула от меня. – Ты что делаешь, гадина?!
– Ой, прости, случайно вышло, – покаялась я с самым постным видом. – Но ведь я советовала тебе держаться от меня подальше. Так что ты сама виновата, раз не прислушалась к моим словам.
Мадлена в ответ оскалилась и зашипела:
– Ты… Ты… Ты знаешь, кто мой отец?! Я ему пожалуюсь, и он тебя размажет!
Я длинно выдохнула – что-то меня утомила эта перебранка. День такой тяжёлый был, а тут ещё ревнивая красавица с угрозами.
– Мадя, а ты не забыла, кто МОЙ отец?! Догадываешься, что он может сделать с тобой за оскорбление носителя его фамилии? – спросила, воткнув руки в бока.
Глядя на побледневшее лицо и забегавшие глаза Мадлены, мысленно поблагодарила папашу Верфёльда за его зверскую репутацию. Сдвинула брови и сурово добавила:
– Вижу, догадываешься. Так что последний раз предлагаю тебе обходить меня дальней дорогой, Делонго.
– Это я тебе последний раз предупредила, Верфёльд! Держись подальше от Себастьяна! Ещё раз увижу, что крутишься с ним рядом – пожалеешь. Знаешь, в академии иногда происходят несчастные случаи. Падения адептов с лестниц, например. Или лич из клетки вырвется и сожрёт кого-нибудь… пухлого, воняющего монастырским супом, – яростно зашипела Мадлена.
– Делонго, знаешь, кто громче всех лает, тот последним кусается. Так что советую тебе притихнуть, – посоветовала я.
Она дёрнула плечом, развернулась и пошла прочь. Её подружка, всё время оглядываясь на меня, бросилась следом. Туфельки обеих цокали по каменному полу, как копытца маленьких, но очень злобных пони.
Я проводила их взглядом и начала собирать книги, тяжело вздыхая - мне только войны с невестой принца не хватало. У меня и своих проблем выше крыши.
Через пять минут я снова ругалась.
– Вот ведь заразы, – бормотала, пытаясь утрамбовать учебники в более-менее устойчивую стопку. Словно обидевшись за своё валяние на полу, книги никак не хотели лежать ровно, так и норовили рассыпаться, при этом стукнуть меня то по руке, но по лицу. Живые они, что ли?
– Катарина, тебе помочь?
Я подняла голову и заулыбалась – надо мной стояла Аэлита, та самая девушка, которая вытащила меня из переделки с Мадленой на линейке.
– Лита, привет. Что ты здесь делаешь?
– Учебники сдавала, – она опустилась на корточки рядом и начала собирать рассыпавшиеся учебники. – А ты, я смотрю, опять умудрилась с кем-то поссориться?
– Не я, – вздохнула я. – Мадлена Делонго решила, что я покушаюсь на её драгоценного Себастьяна.
– О, – Аэлита понимающе кивнула, – это она умеет. Ты не переживай, она на всех кидается, кто всего лишь постоит рядом с принцем дольше пяти минут.
Лита ловко собрала книги в стопку, и в этот раз книги вели себя вполне смирно. Она взяла половину себе и кивнула в сторону выхода.
– Пошли, провожу тебя. А то ты их не унесешь.
– Спасибо, – искренне сказала я. – Ты так вовремя появилась.
– Я вообще всегда вовремя появляюсь, – засмеялась она. – Это мой талант.
Мы вышли из библиотеки и двинулись по дорожке к моему общежитию. Аэлита болтала без умолку. Рассказала про какую-то профессоршу Урину, которая на лекции так орала, что у всей группы уши заложило. Пожаловалась, что на обеде ей не досталось пирожков с мясом, а только с капустой, а она их терпеть не может. Поделилась, что на её факультете зельеваров все пишут друг на друга доносы и жалобы.
– Это почему? – удивилась я.
– Потому что конкурс, – вздохнула Лита. – Хороших мест на распределение мало, а все хотят попасть к лучшим мастерам после получения диплома. Вот и строят козни, чтобы репутацию конкурентам подпортить. У вас, на боевом, с этим получше, я думаю.
– Не знаю, – честно ответила я. – Я пока только осваиваюсь. Ещё даже одногруппников в лицо не всех знаю.
Так, болтая, мы дошли до моего общежития. Кстати, Лита, в отличие от Себастьяна, совершенно не удивилась, что я живу в таком месте. Пока поднимались на второй этаж, я успела расспросить её про собрание – что там было важного, что я прослушала.
Оказалось, ничего.
– Ой, да вообще ерунда какая-то. Ректор какие-то общие фразы сказал и всё. Обычно собрания через две недели после начала занятий проводят. Непонятно, для чего в этом году в первый же день сделали.
«Чтобы де Аррива мог побеседовать со мной после собрания», – неожиданно пришло мне в голову. Правда, я тут же спохватилась – с чего такие параноидальные мысли?
Дальше думать про ректора и его интерес ко мне не получилось – мы подошли к моей комнате. Я кое-как ногой открыла дверь и первой протиснулась внутрь, стараясь не растерять книги. Сгрузила стопку на стол, помогла Лите избавиться от ее ноши и выдохнула – фуф, донесли!
Аэлита принялась с любопытством оглядываться.
– О-о, ты одна живёшь?
– Теперь да. Соседка была, но съехала куда-то.
В этот момент мой кот спрыгнул с кровати и с настороженным видом подошёл к Аэлите.
– А это кто? – она присела перед ним на корточки. – Он что, ручной, раз ты его в комнате держишь?
– Это Мусака, – представила я. – Он ручной, да.
– Никогда таких животных не встречала. Откуда оно у тебя?
– Это долгая история.
– Можно потрогать?
Лита осторожно протянула Мусаке руку. Он долго нюхал её пальцы, но, видимо, одобрил, потому что не царапнул и даже позволил себя погладить между ушей.
– Слушай, Лита, – спросила я, расставляя книги на полке. – Ты не знаешь, как мне найти комендантшу? Как ни зайду, её нет, а мне нужно с ней поговорить о… О важном.
– Комендантшу? – Аэлита подняла брови. – Так ты её не поймаешь. Все коменданты в наших общежитиях – это ливабли.
– Кто?! – открыла я рот.
– Ливабли. Теневые сущности. Ты разве не знала?
Я отрицательно мотнула головой. Лита, если и удивилась моей неосведомлённости, вида не подала и начала объяснять.
– Ливабли общаются с адептами только через записки. Или, если сами решат с тобой поговорить, то могут и появиться. Но обычно им лень и не интересно. Так что, если есть вопросы, оставь записку под дверью, она прочитает и ответит.
– Понятно, – вздохнула я.
На самом деле ничего не было понятно. Если эти самые ливабли с адептами не общаются, то как могла комендантша сказать Лизи, что я сумасшедшая из монастыря? Что, письмо ей написала с рассказом про будущую соседку Катарину Верфёльд? Или эта странная Лизи Крутич соврала? Но зачем?
– Ладно, мне пора, Катарина. Скоро ужин, а я до этого ещё душ хочу принять. И не переживай из-за Мадлены. Если что – я рядом, – Лита пошла к двери.
– Спасибо, – заулыбалась я. – Ты настоящий друг.
– Я знаю, – хмыкнула она и вышла.
Я села на кровать и довольно вздохнула – вот и первая подруга у меня появилась. И только тут сообразила - это странно, что Лита, по её словам, пришла в библиотеку сдавать книги. Вроде бы в начале года все получают учебники. Разве нет?