Глава 37. У курицы подруги не всегда цыпочки. Чаще они клуши
Словно почувствовав мой боевой настрой, Малыш встряхнулся, приосанился и рысью выбежал на полигон.
Тишина наступила мгновенно. Те самые парни, которые только что голосили, восхищаясь Диарой на грифоне, разом заткнулись и уставились на меня, как на пришельца: почти у всех челюсти отвисли, глаза округлились, и в них читалось непонимание происходящего.
Малыш, заметив какой эффект произвел, расправил крылья. Задрал голову и негромко, но с достоинством рыкнул: мол, смотрите, завидуйте, я здесь звезда, а вы так, массовка драконья. Я тоже приосанилась, конечно, - надо соответствовать своему летуну.
Чуть в стороне от входа на полигон переговаривались декан Алоиди и дядюшка Тим. С ними почему-то стоял и Себастьян – смотрел то на меня, то на Диару. Он-то что тут делает, у него своих занятий нет? Или за мою «сестричку» и ее грифона пришел поболеть?
Куратор Ларс, который, судя по всему, видывал всякое, сохранял невозмутимость, но при виде нас с Малышом кадык у него дёрнулся пару раз.
Пробегая мимо грифона, мантикор вдруг слегка рыкнул. Совсем чуть-чуть, но Диара побледнела так, что стала одного цвета со своим летуном. А грифон тревожно заклекотал и шарахнулся в сторону, едва не скинув наездницу со спины.
«Сестричка» попыталась натянуть поводья – и у неё это вышло плохо. Очень плохо – гигантская курица, не обращая внимания на окрики, рванула в сторону выхода с полигона.
– Малыш, – шепнула я, погладив его по гриве, – не запугивай птичку и притормози.
Мантикор фыркнул и послушно замедлил шаг. Мы подъехали к куратору Ларсу и встали рядом, ожидая команды. Диару и ее грифона тем временем поймали и вернули на поле. Вид у обоих был взъерошенный и недовольный.
– Так, адепты-драконы идут на вторую отметку, оборачиваются и поднимаются в небо. Пятьдесят кругов разминки, пять последних с пролетом через препятствия. Кто схитрит и сократит себе нагрузку – получит штрафные очки, – объявил Ларс, и парни, все время оглядываясь на нас с Малышом и бледную Диару, потянулись к каменному возвышению, стоящему метрах в пятидесяти от нас. Оно было размером примерно три на три метра и помечено светящейся цифрой "2". Парни начали по очереди вставать на камень и оборачиваться… драконами!
Открыв рот и забыв про все остальное, я смотрела, как мои одногруппники, обычные парни, кто с прыщами, кто тощий и нескладный, в одно мгновение превращались в мощные, бронированные, страшные, но нереально красивые создания. Черные, серые, бронзовые звери расправляли огромные крылья и поднимались в воздух…
Катарина, официально заявляю – я люблю драконов!
– Де Вейр, давай, обернись и проследи за первачами на первых кругах, – гаркнул Ларс, и Себастьян, невозможно брутальный в своем черном комбинезоне, вслед за остальными пошел к метке номер два.
Поднялся на нее и, почему-то усмехнулся, пристально глядя мне в глаза. Я не успела моргнуть, а на его месте стоял белоснежный, со стальным отливом дракон. Огромный, гораздо больше, чем взлетавшие до него, и такой красивый, что у меня просто сердце замерло…
Катарина, я уже говорила, что люблю драконов?!
– Обалдеть, какой красавчик у нас принц, – долетел до меня голос Мусаки. Кот устроился в ногах у дядюшки Тима и тоже следил за набирающим высоту Себастьяном. Он даже привстал на задние лапы и пасть приоткрыл, наверное, от восторга.
– Так, адептки Верфёльд и Верфёльд, прекращаем таращиться на парней и приступаем к тренировке. В небо вам еще рано, поэтому сегодня гоняем по земле, – скомандовал Ларс, выводя меня из созерцательного транса. – Едем по кругу, без ускорения и резких движений. Просто прочувствуйте животное, а мы посмотрим, как вы с ним контактируете.
Мы с Малышом пошли первыми, Диара с курицей за нами. Пробежали кругов десять, и всё шло спокойно, пока «сестричка» не решила, что ей надо быть первой. Зачем-то ускорила летуна, посылая его на обгон мантикора. Поравнялась со мной, и тут её грифон чего-то испугался. Дёрнулся в сторону, истерично заклекотал и взвился на дыбы, точно, как норовистая лошадь.
Диара оглушительно завизжала, выпустила поводья и начала съезжать с седла, судорожно хватаясь за перья на шее птицы. Грифон расправил крылья и попытался взлететь. Ох, похоже, этот полет станет для Диары последним…
Не знаю, я дала команду Малышу, или он сам сообразил, что делать, но в следующее мгновение мы оказались с ними рядом. Малыш опустил передние лапы грифону на шею и громко рыкнул, но не угрожающе, а скорее по-командному, мол, успокойся, дура. Огромная птица сразу сложила крылья, прижала голову к земле и застыла, задрав задницу к небу, как нашкодивший страус.
– Адептка Катарина Верфёльд, – прозвучал откуда-то сбоку голос Ларса, – отличное самообладание в критической ситуации. Один плюсовой балл в зачет, и можешь быть свободна – сегодня для тебя занятие закончено. Завтра готовься взлетать. Вторая Верфёльд - ты остаешься на поле.
Малыш выпустил затихшего грифона. Бледная Диара с трудом сползла с седла и, пошатываясь, отошла в сторону. Села прямо на землю и закрыла лицо руками. Мне вдруг стало её жаль – наверняка она испугалась до чертиков.
– Ты как? – спросила я, подъехав ближе и наклонившись к ней.
– Отстань, корова жирная! Это все из-за тебя, – она вскинула на меня злые глаза. – Имей в виду, я тебе этого не прощу!
– Добрая ты девочка, смотрю, – пожала я плечами. – Но если грифон снова понесёт, я тебя больше ловить не буду. Честно предупреждаю.
Я развернула Малыша и поехала к выходу с полигона. Оставила мантикора дядюшке Тиму, обещавшему позаботиться о нем, и пошла в раздевалку. Сил у меня осталось только вымыться и переодеться.
На душе было странное чувство – вроде победа, а внутри всё равно плескался какой-то мутный осадок. Еще и взгляд этот сестричкин покоя не давал: словно она уже с меня живьем кожу сняла и сделала из нее куклу для ритуалов вуду. Прямо мороз по спине и явственное ощущение грядущих проблем.
Но долго страдать не получилось – на выходе из раздевалки меня поджидал Себастьян де Вейр.
Выйдя из раздевалки, я нос к носу столкнулась с Себастьяном. Боевик стоял у двери, прислонившись плечом к стене, и, судя по всему, поджидал именно меня.
– Верфёльд, после ужина переезжаешь в общежитие боевиков. Комнату тебе готовят, – сообщил без долгих вступлений.
– Реально? – удивилась я, потому что не ожидала такого поворота.
– Ты боевик, к тому же староста группы, – пожал он плечами. – Странно, что тебя вообще засунули в то аварийное здание.
– Аварийное? А моя бывшая соседка? Её тоже переселяют?
Себастьян недоуменно приподнял бровь:
– Какая соседка? Ты там единственный жилец, Верфёльд. Это общежитие собираются снести, и никого туда не селят довольно давно. Как ты вообще там очутилась?
Сама хотела бы знать, как?! Похоже, надо сходить к этому пьянчужке Кузёме, мужу Татиши, и спросить, с чего это он меня в такое место отправил. И комендантше написать записку с вопросом, кто дал ей приказ заселить меня в аварийное здание. Ещё попробовать отыскать Лизи и узнать, куда она исчезла так внезапно из нашей комнаты.
Пока я строила планы, Себастьян снова заговорил:
– И ещё хотел сказать… Ты хорошо поступила, когда помогла сегодня сестре. Это было благородно, Верфёльд.
Ого, меня хвалит сам де Вейр! Я невольно распрямила плечи, на душе стало приятно… Но радость длилась недолго.
Родилась противная мысль – и этот успел попасть под очарование «сестрички»? Так переживал за её первый выезд на летуне, что даже с высоты драконьего полёта следил за происходящим?
Почему-то стало неприятно от мысли, что Себастьян, точно как другие парни, купился на смазливое личико и тонкую талию, даже не попытавшись заглянуть в её гадючью душу. Ладно, не он первый, не он последний, клюнувший на красивую витрину. Молодец, конечно, что в отличие от самой Диары решил сказать мне «спасибо». Но я бы спокойно обошлась и без него.
Поэтому в ответ буркнула:
– Это Малыш сделал, я ему даже команды не давала. Его благодари.
Себастьян отрицательно качнул головой.
– Летун никогда не сделает того, чего не хочет наездник. Твой Малыш просто выполнил твоё желание. Так что не скромничай, Верфёльд. Ты спасла одногруппницу от увечий, и это дорогого стоит.
– Ну, спасла, так спасла, если тебе хочется в это верить. Ладно, спасибо на добром слове, я пошла, – ответила на это. А что тут ещё скажешь? Никакого героизма с моей стороны не было. Но если де Вейр полагает, что все только и мечтают совершить подвиг ради Диары – это его проблемы.
Себастьян кивнул, повернулся и пошёл на полигон. А я направилась в сторону столовой – до следующей лекции почти час, схожу поем, а потом навещу привратника.
С обедом у меня никаких проблем не возникло, а вот задать Кузёме свои вопросы не удалось. Домик привратника был закрыт, а самого его не было нигде видно. Безрезультатно прождав под дверью двадцать минут, я чертыхнулась и помчалась на следующую лекцию.
Дальше день прошёл без происшествий и две лекции пролетели как один миг. Слушать было интересно, особенно историю королевской династии. Из неё я узнала, что таки да, Себастьян де Вейр – претендент "номер раз" на королевский престол после своего дядюшки. Трон наследовался строго по мужской линии (половая дискриминация в чистом виде!), а у нынешнего короля было пять дочек и ни одного сына.
Понятно, почему на Себастьяна открыта охота, как говорила Аэлита. Такой потенциал у парня! А если учесть, что впридачу к перспективам идёт смазливая внешность, то, конечно, акулы в голубой форме (и не только они!) нарезают вокруг принца круги и щелкают зубами на конкуренток.
Порадовавшись, что не принадлежу к этому сообществу, я продолжила внимательно слушать рассказ седовласого, похожего на одуванчик, профессора Пунля. А ещё слегка радовалась, что Диары на этой лекции не было. Спрашивать, куда она подевалась, я не стала – и так у одногруппников лица были печальные, словно с поминок вернулись. Надеюсь, у "сестрички" не случилось нервного срыва из-за конфуза с грифоном?
Из дальнейшего рассказа профессора я узнала еще одну вещь – Себастьян де Вейр был круглой сиротой. Двадцать с чем-то лет назад случилась какая-то дрянь, которую Пунль назвал "Разлом".Именно в то время погиб сначала отец Себастьяна, а потом и мать.
Подробностей профессор не рассказал, только чуть коснулся этой темы в связи со сменой правящей династии. Якобы в тех событиях погибло много народу, в том числе тогдашний король. Кроме него погибли и "прочие претенденты на престол", как туманно выразился Пунль. В общем, мутная какая-то история там вышла.
После лекции я торопливо покидала в сумку учебники. Попрощалась с Дейлом и под возмущённое бурчание Мусаки побежала в деканат бытового факультета. Узнаю у секретаря, в какой группе учится моя бывшая соседка Лизи Крутич, и в какое общежитие её переселили. Мне казалось важным поговорить с ней, спросить, почему она так резко сбежала.
Но в деканате бытового меня ждало ещё большее разочарование, чем с привратником Кузёмой. Вернее, ждал шок.
Как мне сообщила секретарь, строгая дама лет сорока, никакая Лизи Крутич на бытовом факультете не числилась. Мало того, девушки с таким именем вообще не было среди адептов "Академии Боевых Драконов".