Глава 4-1

- Виконт Сержини настоял на том, чтобы я был, - скривившись, говорит отец. – Я бы предпочел уже отдыхать, но желание гостя…

- Уважаемый граф, вы же знаете, оставлять молодую девушку наедине с мужчиной, пусть и выпускником семинарии, просто недопустимо. Репутация превыше всего! Если кто узнает, что у вас в семье приняты подобные вольности, леди Элизабет будет крайне трудно найти себе достойного мужа.

- Да ладно вам, дорогой виконт, - возражает отец с легким раздражением. – Подобных правил этикета уже давно никто не придерживается. У нас в глуши еще могут что-то там болтать, но в столице более прогрессивные взгляды. А уж на континенте драконов наши девушки и вовсе забывают о всяких этикетах.

- Увы, - виконт скорбно сжимает губки в куриную попку, - нам с вами только и остается, что наблюдать полнейший распад морали, в связи с тем, что теперь мы вынуждены слишком близко соседствовать с драконами.

- Все меняется, дорогой виконт, - отвечает отец философски. Впрочем, не отвлекаясь от ужина, накладывая себе рагу. – То, что было сто лет назад, сейчас кажется нам глупым и смешным. Так зачем смотреть назад, в прошлое? Давайте жить сегодняшним, пока оно есть.

- Все в жизни идет по кругу, уважаемый граф. Если не смотреть в прошлое, можем потерять и настоящее, и будущее, - семинарист выкладывает себе на тарелку огромный кусок мяса и совсем немного овощного рагу. Ну что ж, о грехе чревоугодия он явно не беспокоится.

- Вы неправы, дорогой виконт, - возражает отец, с каким-то странным выражением лица ковыряя в своей тарелке. – Человечество развивается не по кругу, а по спирали. И я имею надежду, что каждый виток становится шире и шире, поднимая нас выше и выше.

- Вы идеалист, граф, - усмехается всезнающей ухмылкой заучка.

- Возможно. Хочется верить, что человечество все же развивается, а не деградирует. И драконы, кстати, стали тем самым толчком, благодаря которому мы пошли вверх, а не продолжили ходить кругами, как бараны.

Мужчины еще о чем-то таком же философском беседуют, я постепенно теряю нить разговора, сосредоточившись исключительно на ужине. Вернее, на том, чем бы таким питательным заглушить вечерний голод, но при этом, чтобы не сильно калорийным. Я еще плохо разбираюсь в местных аналогах наших, земных, продуктов, поэтому мне требуется время, чтобы понять, что можно есть, а что лучше оставить не тронутым. В общем, я так увлекаюсь подсчетом калорий, что не сразу слышу фразу виконта.

- А леди Элизабет всегда так плохо ест? Она чем-то больна?

И сказано это таким тоном, словно у меня вшей нашли. Поднимаю глаза на выпускника семинарии.

- А вы всегда говорите о девушке так, словно ее нет в комнате? Если хотите что-то узнать, спрашивайте у меня напрямую. Не бойтесь, я не кусаюсь.

Со стороны, где сидит отец, доносится какой-то странный звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. Но когда я поворачиваюсь в ту сторону, то вижу совершенно спокойное лицо родственника, жующего ужин. Наверное, послышалось.

- Я и не боюсь. Просто на тот момент счел неприличным обращаться с подобным вопросом к вам.

- Знаете, неприлично не время, когда вы его задали, а сам вопрос. Мы с вами еще не помолвлены, чтобы вы задавали такие личные вопросы.

- Моя маменька, а я считаю ее очень мудрой женщиной, рекомендовала мне не горячиться с выбором невесты. Это ведь решение на всю жизнь. И в зависимости от того, с кем свяжешься, семейная жизнь может стать приятной, или же принести одни беды. Жениться на больной женщине – это обречь себя на муки и постоянные траты. А у меня в планах совершить паломничества в дальние храмы и бедные селения. Мне нужна жена – помощник. Которая будет полностью обеспечивать быт, пока я стану изучать исторические свитки, или археологические находки.

- Ну к чему эти ваши полумеры? Давайте называть все своими именами, - перебиваю разглагольствования семинариста. – Вам требуется бесплатная кухарка, прачка, уборщица, секретарь и прочее. Конечно же молодая и здоровая, чтобы тащить на себе все заботы повседневной жизни.

- Ну какие там заботы? Подумаешь, еду на костре приготовить. Научитесь, не велика наука, - снисходительно отмахивается семинарист. – И стирать в реке – одно удовольствие. Это южные поселения, вода теплая, климат мягкий.

- А мнения жены вы планировали спросить? ДО того, как отправиться вместе с ней в непролазную глушь.

- А зачем жене мнение? В семье есть только одно мнение – мужское. Что за глупости бродят в вашей голове, очаровательная Элизабет? Граф, вы разрешали дочери слишком много читать, она…

- Виконт, - отец перебивает семинариста таким тоном, что тот моментально затыкается, - вы злоупотребляете моим гостеприимством. Я пригласил вас познакомиться с дочерью, но не просил ни ваших советов по воспитанию, ни подобного неуважительного тона в отношении Элизабет.

- Так ведь я…

- Благодарю, что почтили нас визитом, но я прошу вас удалиться. Ужин мы закончим своей семьей, если вы не возражаете.

Я сижу с открытым ртом. На-а-адо же. Папенька все решил за меня, даже не пришлось декольте демонстрировать.

- Да как вы… да что вы… - виконт так резко поднимается, что опрокидывает стул позади себя. А потом, даже не попрощавшись, уходит.

Наши с отцом взгляды встречаются, уже собираюсь поблагодарить его, когда в столовую без стука залетает нянечка.

- Господин! Господин! Кошмар! Ужас! Ой, сил моих нет! Какой ужас!

- Хватит кудахтать! – прерывает няню мой отец, громко стукнув кулаком по столу. – Говори уже!

- Прибыл гонец! От князя! Ой, какой кошмар! Как же так… Что же нам… как же…

- Продолжай!

Няня жадно выпивает полный стакан воды, а потом говорит:

- Прибыл гонец! С сообщением. Ох…

- Я тебя разжалую в поломойки, - очень спокойным, но злым голосом обещает отец.

И няня моментально перестает задыхаться и хвататься за сердце.

- Мы получили сообщение. Князь едет к нам.

Отец встает, его стул так же с грохотом падает на спинку.

- Когда он будет?

- Через полчаса, - выдавливает из себя няня.

Ух ты. Кажется, мое декольте еще может пригодиться.