Глава 15

Марика вышла через двое суток по утру. На улице было еще темно и в морозном воздухе ярко мерцали звезды. Убедившись, что в доме вся спят, девушка сняла с себя платье и облилась водой из ведра.

— Полотенце возьми, замерзнешь в мокром платье, — послышалось со спины, девушка вздрогнула и обернулась.

Ирвин стоял в нескольких шагах, с протянутым полотенцем в руках.

— Ааа?

— Я не спал. А как дверь скрипнула, понял, что ты все. Как ты?

— Думала хуже будет. Поймал зверька?

— Поймал…

— Неси.

Раб молча ушел за клеткой, с пойманной крыской.

— Хорошенькая, — грустно произнесла ведьма, вытаскивая крупную серую крысу из клетки.

— Что ты с ней будешь делать? — не удержался от вопроса Ирвин.

— Понимаешь, Ирвин, я не маг. Я не могу просто взять силу из своего источника и вылечить человека, — стала объяснять девушка, поглаживая зверька, — я пользуюсь силой призванной. Не спрашивай какой. И болезнь не могу просто заставить исчезнуть, могу ее переманить. Сначала на себя. А потом на другое живое существо. Иначе сама погибну. Закон сохранения. В мире ничего не исчезает бесследно.

Раб хмыкнул и отвел взгляд. Марика прищурилась:

— А ты что подумал? — спросила она улыбаясь.

— Много чего, — честно признался парень.

Ведьма засмеялась.

— Ирвин! Я же светлая ведьма. Я не занимаюсь жертвоприношениями и прочим, — она подошла к парню, положила руки ему на грудь и заглянула в глаза, — но это не значит, что я чего-то не умею или не знаю, — серьезно продолжила она, — отличие светлой не в том, что она знает, а в том, что она выбирает. Понимаешь?

— Дело принципа? — спросил раб, глядя девушке в глаза.

— Дело совести, — серьезно ответила Марика.

Парень сжал ее ладошки руками и улыбнулся.

— Что с крысой теперь делать будем?

— Отпустим. Она в лес убежит, век ее теперь короче…

— Такова жизнь. Как Густав?

— Жить будет. Кости срастутся, думаю, к посевной уже работать начнет.

— Волшебница! — нежно произнес Ирвин и поцеловал девушку в висок.

— Ведьма. — уточнила она, — надо его в дом перенести. Ногу я зафиксировала. Дальше дело времени.

Пока будили хозяйку дома, да переносили Густава в дом уже рассвело.

Аглая накормила всех завтраком. Женщина сияла и бесконечно благодарила и Ирвина и Марику за мужа. Оказалось, пока Марика колдовала над Густавом приходил Юджин и рассказал, что произошло. Густав свалился с небольшого обрыва. Снег под ногами пополз, утащив мужчину с собой, а когда катился кубарем вниз сломал ногу. Пока другие спускались к нему, на мужчину напал волк. Ирвин оказался первый там и кинулся на зверя спасая жизнь товарищу. Волка Ирвин задушил голыми руками.

Марика слушала рассказ с открытым ртом. Аглая же улыбалась, и все приговаривала, что Ирвина в деревню боги послали. И мужа спас, и сына теперь не узнать. Аркашка и правда быстро позавтракав, и благодарив мать умчался во двор снег чистить.

— Кажется я многое пропустила, — только и смогла сказать Марика ошарашенно, — ты что с парнем сделал?

— Да ничего я с ним не делал, — смутился Ирвин, — Он теперь в доме хозяин, пока отец не встанет. А хозяину некогда воздух пинать, надо за хозяйством следить.

— Ну ты даешь! — изумилась ведьмочка.

— Я сама ничего не понимаю. Вроде бы всегда тоже самое ему твержу, а он меня будто не слышал, — ответила Аглая и посмотрела в окно.

Мальчик уже активно махал лопатой за воротами.

— Опять без шапки! — всплеснула женщина руками и выбежала ко двору.

— А что, хозяйка у нас не порожняя? — спросил раб, откусывая пирожок.

— В смысле? — ведьма все еще пыталась осмыслить все случившееся и не сразу поняла вопрос.

— Ну в том… — парень смутился.

Тут до Марики дошло.

— С чего ты взял? — удивилась она.

— Ну, как… это видно же. Мм? — и парень не двусмысленно показал руками округлившуюся грудь.

— Не может быть, — не поверила ведьмочка.

В этот момент в дом вошла Аглая и Марика внимательно к ней присмотрелась. Ведьмы такие вещи видят быстро. Взгляд девушки засиял.

— Аглая! — воскликнула она. Подошла к женщине и, взяв ее за руки, что-то быстро зашептала.

— Не может быть! — воскликнула женщина и, схватившись за лицо, опустилась на лавку.

— Глаша! Ты чего плачешь! — Ведьмочка присела рядом поглаживая хозяйку дома по плечу, — Вы же так давно хотели второго ребенка.

— Марика. Да как же. Куда я с двумя детьми то! Не потяну ведь, — слезы градом катились по лицу молодой женщины.

— Дурочка! Ты же не одна! Встанет, он. Скоро встанет. Все хорошо будет.

— И пока Густав лечится Аркашку на работу пристроим, — сказал Ирвин, подойдя к девушкам, — Юджин давно говорит уже что, подмастерье нужен.

Через несколько дней к Аглае заглянул маг. Бегло оглядев Густава сказал, что ему тут делать не чего и пожелал скорейшего выздоровления.

Когда Марика и Ирвин возвращались от дома Густава погода совсем успокоилась. Не было ни ветерка, ни снегопада. Небо, затянутое тугой пеленой зимних облаков освещало землю как могло. Идти было легко. Но уставшие за последние дни ведьма и ее раб шли медленно.

— Ирвин, — обратилась ведьма к мужчине, — ведьмовство без последствий никогда не проходит. Мне нужно будет отлежаться несколько дней. Ты не пугайся сильно. Просто дай мне выспаться.

— Может я могу помочь чем-нибудь?

— Да нет. Просто нужно силы восстановить, — Марика слабо улыбнулась.

Дома она сразу же поднялась в свою комнату. Несколько раз за день и ночь Ирвин поднимался к ней. Ведьма стонала во сне и металась по кровати. Будить ее раб не смел. Лишь заботливо поправлял подушки да одеяло и следил, чтобы в доме было всегда тепло.

Вернувшийся маг зашел в гости и к ведьме.

— Спит? — с порога спросил он Ирвина

— Спит, — подтвердил раб.

— Это хорошо, — тепло улыбнувшись сказал Севастьян, — пусть выспится, большое она дело сделала.

— Большое, — эхом отозвался Ирвин.

О том, что и сам раб пострадал в схватке с волком распространяться он не стал. Знал, что маг за лечение берет дорого, а денег у раба не было, все накопленное он потратил на зимнюю одежду и подарок своей ведьмочке. Просить о лечении Марику Ирвин тоже постеснялся, видел в каком состоянии она от семьи Густова возвращалась. А потому, отправив свою хозяйку спать, размотал тряпки на руке и сам промыл раны.

Хищник успел цапнуть парня за руку и сейчас на его предплечье красовалась рваная рана с запекшейся по кроям кровью. И все бы ничего, зарастет, затянется, а шрамы ведь мужчин лишь украшают, вот только рука вокруг раны опухла и сильно горела. Остудив немного в тазу с холодной водой больную руку Ирвин перевязал ее по туже, да пошел во двор.

За прошедшие дни двор сильно замело снегом. Рука пройдет, не первый раз парень раны получает, в мыслях у него было только одно чтобы хозяйка его по скорее в себя пришла. И жизнь вернулась бы в старое русло.

Марика вышла из своей комнаты поздно вечером на третьи сутки. Ирвин еще не ложился. Сидел на кухне и стругал очередную фигурку из дерева. Девушка осторожно спустилась по лестнице, стараясь не шуметь, но раб все равно свою хозяйку услышал. Сонная, растрепанная, слегка растерянная девушка стояла босыми ногами у самой лестницы и смотрела на своего раба. Ирвин лишь взглянул на нее и сердце защемило от ощущений. Такая теплая, сонная, уютная. Захотелось подойти, сгрести ее в охапку и прижать к себе сильно-сильно, чувствуя, как щекочут нос упрямые волоски на макушке, как сладко пахнет от нее сном. Мысли свои Ирвин отогнал, не имеет право раб на такие мысли. Он лишь тепло улыбнулся девушке:

— Выспалась?

— Ага, — с сонной улыбкой ответила девушка, — а как у тебя дела?

— Все хорошо, Марика, кушать хочешь? Я тут каши наварил.

— Давай. Пить хочется. Можешь чаю приготовить?

— Конечно, — Ирвин поднялся, стряхивая опилки со штанов и пошел скоро собирать на стол.

А Марика, чуть пригладив волосы руками, села на лавку и стала наблюдать. Приятно было смотреть как этот огромный мужчина ловко вытаскивает съестное на стол. Торопливо, но так аккуратно.

«И все же, как хорошо, что ты появился в моей жизни, — думала ведьмочка наблюдая за своим рабом, — проснулась бы сейчас в холодной избе, как это ранее бывало, повезло мне с тобой, Ирвин».

Девушка улыбнулась своим мыслям, но тут вдруг вспомнила, что уже зима к середине клонится, а скоро и весна, время суматошное, но скорое. А в середине лета минет год, как раб появился в ее доме. Год. Она ведь обещала его через год освободить. Он уйдет и не будет в ее доме такого надежного, сильного мужчины. От мыслей стало не хорошо. Она и заметить не успела как привязалась к своему рабу. Грустные мысли отразились на ее лице, взгляд стал угрюмый.

— Марика, хозяюшка моя, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросил Ирвин. Настроение хозяйки он воспринял по-своему и подумал, что девушка плохо себя чувствует.

Она отогнала нехорошие мысли и посмотрела на парня.

— Все хорошо, Ирвин, — и тут ее взгляд скользнул по забинтованной руке, — эй, а это что такое? — спросила ведьмочка, схватив парня за руку, и сразу же почувствовала, что кожа его горит.

— Да поцарапался в лесу. Пройдет, не переживай.

Ирвин попытался руку свою отнять, но не тут-то было. Уж если ведьма, что заметила…

— Ну-ка дай посмотрю, — спросила она, уже разматывая повязку. Увиденное не обрадовало, — поцарапался, говоришь? — с прищуром уточнила ведьма, глядя на рваную рану на руке Ирвина.

— Ну так, царапина же, — попытался отшутится парень.

— Ты мне почему не сказал ничего? — Укоризненно спросила девушка, — видишь, же что зараза тут. Такое само не проходит.

— Тебе и так не сладко было, хозяюшка, — попытался оправдаться парень, — а рана меня особо и не беспокоила по началу то.

— Ох, Ирвин, ну нельзя же быть таким беспечным. Хорошо хоть вовремя заметила, а если бы зараза в кровь пошла? Это же смертельно опасно! — отчитывала ведьма парня, пока сама стоял на лавке шарила руками по верхним полам. — Вот! Сейчас обработаем. — она наконец нашла нужную баночку и спустившись, полезла в нижний шкафчик, в поисках тканевых лент на перевязку.

Когда ведьма открыла баночку по комнате разошелся малознакомый терпкий аромат какой-то мази. Густо намазав рану мазью девушка ловко перевязала руку.

— Не все, что умеет ведьма, требует сил. Для некоторых хворей достаточно знаний и правильных лекарств. Не скрывай от меня ничего, пожалуйста, чем раньше я буду знать, тем легче мне будет помочь тебе.

— Хорошо, хозяйка, прости. — смутился парень, — но я действительно не хотел тебя тревожить, думал пустяк.

— К утру будет пустяком, как ощущения?

— Лучше, — честно признался парень.

Рана и правда быстро успокаивалась под действием холодной мази.

— Иди спать, Ирвин, поздно уже.

— Доброй ночи, — парень встал из-за стола и замялся.

Пока Марика отходила от колдовства в верхнюю комнату он подниматься не смел. Да и спал урывками, облокотившись о стол руками.

— Ирвин, иди наверх, спать пора. Холодно нынче, тут к утру совсем подморозит.

С ведьмой раб был согласен. Избушка была старенькой и тепло держала слабо. И если в спальной комнате на втором этаже тепло держалось до утра, в кухне перед рассветом ощутимо холодало, потому с наступлением зимы спальное место Ирвина переместилось на второй этаж в единственную спальную комнату в доме. Топчан парень перетаскивать наотрез отказался, расположившись прямо на полу.

Марика проследила взглядом за парнем и как только он скрылся за дверью занялась своими делами. В кухне было уютно. Тлели полешки в печке, пахло вкусной кашей, удивительно, что раб умел так хорошо готовить. Наскоро поужинав и убрав посуду на места, ведьмочка еще покружилась по кухне затем вышла в баньку умыться и через часа два тоже решила подняться наверх спать.

Мышкой прошмыгнув в свою пастель Марика с удовольствием укуталась в пушистое одеяло. В комнате было уже ощутимо свежо, все же ночь была морозной. Ирвин казалось уже спал, хотя и сильно ворочался.

Сначала ведьмочка решила, что ему неудобно. Потом подумала, что больная рука могла его беспокоить, но эти мысли она сразу отмела. Хорошая у нее была мазь, сильная и очень редкая, на медвежьем жиру с травами, которые в этой местности не росли и водорослями, достать которые могли лишь, самые смелые пловцы. Но на раба она мазь не жалела, парень стал для нее очень близок. Мысль отозвалась приятным позывом внизу живота, а к щечкам мгновенно прильнул румянец. «Что ж он так ворочается? — подумала ведьма, прислушиваясь, — может плохо?»

Девушка осторожно спустила ножки с кровати и на цыпочках подошла к парню.

— Да ты дрожишь! — громким шепотом возмутилась ведьма, — Ирвин, ты почему не сказал, что холодно?

— Все в порядке, хозяйка, сейчас согреюсь, — пробубнил парень, укутываясь в одеяло.

Ведьма же безапелляционно залезла рукой за пазуху к своему рабу.

— Да ты холодный весь! — возмутилась Марика, — заболеть хочешь? Вставай.

— Я в порядке, не надо, Марика, — попытался отнекаться парень.

— Вставай говорю, не спорь.

Она за руку вытащила его из импровизированной кровати и повела к своей, — ложись, я сейчас.

— Не надо, хозяйка.

— Не спорь! — строго отрезала ведьма и толкнула в грудь парня, заставляя его сесть на кровать, — быстро под одеяло!

Сама же ведьмочка спустилась в кухоньку. Там в печи стоял у нее кувшин с теплым отваром лекарственных трав. Девушка любила пить его по утрам, мгновенно согреваясь, в остывшей за ночь избушке. Налив большую кружку напитка, она вновь поднялась наверх. Отметив, что парень все же подчинился и в кровать лег. Напоив Ирвина отваром девушка легла рядом.

— Что же ты такой холодный, хороший мой, — приговаривала она, затем стянула с себя сорочку и прижалась всем телом к груди парня.

Ирвин замер, жаркое девичье тело не только согревало, и он даже растерялся. А Марика тем временем удобнее устроилась на его плече.

— Ты только не заболей, Ирвин, я же за тебя переживаю, — она гладила его по широкой пушистой груди, — сейчас согреешься и все будет хорошо.

Тепло действительно приходило. Стало уютно и хорошо. Ирвин перестал дрожать и осторожно приобнял ее за плечи. Она отозвалась, нежно прижавшись к нему чуть сильнее. А затем он почувствовал ее поцелуи на своем теле и слова уже были излишни. Два тела слились в одно, даря друг другу такое необходимое тепло и нежность.

А утром все повторилось. Ее обжигающие поцелуи, его властные руки. И весь мир отошел на второй план. Было совершенно не важно, что за окном снова пошел снег, что вокруг уже проснулась деревня. Знакомые. Друзья. Статусы. Все это стало совсем не важным, когда в его руках выгибаясь дикой кошкой постанывала ведьма, его ведьма.

Насытившись друг другом они так и не встали с постели. Лежали обнявшись, переплетая пальчики.

— Мне хорошо с тобой, — призналась она, наверно даже больше для себя.

Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Отвечать не хотелось. Казалось, что слова могут разрушить эту магию.

— Ирвин, а как так получилось? Что ты стал… — она замялась. Слово произносить не хотелось, но любопытство уже давно ее гложило.

— Из-за сестры. Иришка на два года меня старше. Взбалмошная она, чудная. Девушки в ее возрасте с деревенскими дружили, а ей все не нравились. В тот год к баринову сыну друг приехал, сокурсник вроде как. Влюбилась в него дурочка моя и из дома сбежала. Мать очень переживала из-за нее. Отец злой ходил, клялся лично придушить если в подоле принесет. А аристократишка этот ее продал, наигравшись.

Через месяц после того как сбежала я случайно узнал, от соседки, что в центральном селе работорговцы приехали. Как почуял что-то, рванул туда по утру, даже родителям ничего не сказал. И нашел ее. Иришка сказала он ей брачный контракт предложил, дескать чтобы сын ни в чем не нуждался, она ведь и правда от него понесла, — Ирвин глубоко вздохнул и, помолчав продолжил, — Она даже читать не стала, верила ему. И подписала свою рабскую кабалу. Эта сволочь продал беременную девушку.

— И ты пошел в рабство вместо нее? — ведьмочка ушам своим не верила.

— Ну, а что мне оставалось? Денег у меня не было, да и у семьи таких денег никогда не было. Мы ведь из простых, крестьяне мы. Отец добрый малый, рукастый, но хватки у него нет. Не может он со своими торговать, а в деревне все свои, сама понимаешь. Так и жили, сыто, но не богато. А тут… Иришке только девятнадцатый год пошел, кому она там нужна, брюхатая-то? И даже страшно подумать если бы не беременная была, куда бы могла попасть. Закон конечно строг, но ведь и он не всеведущ. Ты даже не представляешь какие бывают места, куда рабов продают, рудники раем покажутся.

Ведьмочка поежилась. В голове не укладывалось как можно вот так, просто продать девушку, что любит тебя, верит тебе, и носит под сердцем твоего ребенка.

— Постой, ты на два года младше ведь, ты в семнадцать в рабы попал? — Марика даже привстала на локоточках, заглядывая в глаза Ирвину своими широко распахнутыми от изумления глазками.

Парень погладил девушку по спине.

— Я ведь большой, — с улыбкой произнес он, — когда с торговцем договаривался прибавил себе пару годков, сказал, что с сестрой мы двойняшки. А имена у нас похожие, так что документ подделали так, что никто и не заметил.

— Получается у тебя в договоре дата рождения сестры стоит, не твоя?

— Не моя, — согласился парень.

— И тебе не двадцать шесть, а двадцать четыре? — недоверчиво переспросила ведьмочка.

— Мне двадцать пять, — он вновь провел своей огромной ладонью по ее волосам, — на той неделе исполнилось.

— И ты ничего не сказал?! — возмутилась Марика и села на кровати.

— А зачем? Свой день рождения я встретил в лесу, в обнимку с волком, — захохотал Ирвин.

Марика снова легла, прижимаясь к нему и задумалась, осторожно водя ладошкой по его широкой пушистой груди. Захотелось устроить праздник для Ирвина. Пригласить самых близких друзей, накрыть большой стол.

Вот только сам раб вряд ли такое одобрит. Да и места в домике было не много, и в саду не расположишься, зима ведь. Из задумчивости ее вывел вопрос Ирвина.

— Ну что, хозяюшка, просыпаться будем?

Ведьмочка поморщила носик. Ну вот совсем не хотелось. Казалось стоит только ножки на пол опустить, и вся идиллия растворится. Но, подумав, что Ирвин наверняка уже голодный Марика согласно кивнула. Пол и в правду был ледяным.

— Надо бы весной избушку проконопатить, — произнес Ирвин, поежившись, — Парень посмотрел на свою постель на полу и добавил — и топчан мой сюда перенести. Ты не против?

— Против, — сразу же ответила ведьма и густо покраснела, — я хотела сказать, зачем нам топчан здесь? Кровать большая, оба поместимся.

— Но ведь это не законно, Марика. Я не хочу тебе проблем.

— Никто ничего и не узнает. Это наше дело где и как мы спим, — она подошла к нему и прижалась к руке, — оставим твое место тут, для сильно любопытных. Вдвоем-то все теплее.

Он посмотрел на свою хозяйку, улыбнулся и сгреб ее в охапку, прошептав в самое ушко:

— Как прикажешь, моя госпожа.

Голос у парня был игривым, однако Марика густо покраснела.

— Ну тебя, — смутилась она совсем и отстранилась от парня, — Пойдем завтракать.