Глава 19

— Монах этот крепко на уши деревенским присел, — говорил Юджин, наливая пенистый напиток в чарку Ирвина.

Они расположились на крытой веранде, где у прораба лесорубов был добротный стол и уютные стулья.

— Видать, дело говорит, раз люди верят, — зло процедил Ирвин.

— Да ересь он несет, — произнесла жена лесоруба, ставя на стол тарелку с закусками, — люд у нас необразованный, вот и верят всякому. А староста его прогнать не может, у монаха грамота королевская имеется, с разрешением на проповеди. И как его только боги небесные не покарали.

— Успеют еще, — буркнул Юджин.

— Марику как подменили, — вздохнул Ирвин, — не ест, не говорит. Все сидит у окна только.

— Оно и понятно. Для нее деревня ведь как семья, считай выросла у нас тут. Приехала ведь совсем девочкой несмышленой. А тут такое… предательство, — хмуро ответил лесоруб.

— Севастьян Вальтера все высечь грозился, — снова вклинилась в разговор женщина, — да только мать его не дала, не любит она Марику, еще с тех пор как муженек ее за ведьмочкой увивался.

— Муженек? — удивился Ирвин, — уж не Оскар-охотник ли.

— Он самый. Что там у них было я не ведаю, — женщина перешла на шепот, — да только Оскар ведь все равно на своей аристократке женился, но обида на ведьмочку у нее осталась.

— Так вот откуда ноги растут, — горько усмехнулся Ирвин.

Ведь детское сознание не порочно, и все для ребенка идет из семьи. А потому в той толпе злых деток не было ни Трошки, ни Аркашки. Потому как родители этих ребятишек к Марике относились хорошо.

Молча выпили. У дома остановилась небольшая крытая телега, запряженная одной лошадкой. Телега явно торговая, на таких в деревню приезжали кочевые купцы. С облучка прихрамывая и опираясь на костыль вышел Густав, а за ним спустился еще один мужик из лесорубов.

— Здорова хозяева! Гостей принимаете? — громко обратился Густав.

— Здорово, друг, заходите, как раз к столу.

Хозяйка соскочила за тарелками для гостей, а Ирвин и Юджин приподнялись, пожимая руки пришедшим.

— Значит прав был Аркашка, когда сказал, что тебя здесь видел, Ирвин, — продолжил мужчина, — А мы тебя искали.

— Меня? — удивился парень, — зачем?

— Мы тут посовещались с мужиками, — сказал Густав серьезно, — уезжать тебе надо. Забирай свою ведьму и уезжайте от сюда.

Ирвин не верил своим ушам.

— Ты подумай, Ирвин, — продолжил второй лесоруб, — монахи эти пошумят да успокоятся, ну год, может два. А вот Марика деревенских не простит. Предали они ее. Сгорит здесь ведьма. От своих же переживаний сгорит.

— Мы тут с мужиками скинулись, — снова взял слово Густав, — и выкупили тебе транспорт, — он выразительно махнул головой на телегу.

Ирвин от удивления дар речи потерял.

— Ты варежку-то прикрой, замерзнешь, — захохотал Юджин, а мужики правы, — забирай свою ведьмочку и уезжайте. Туда где ее никто не знает.

— Ребята, я же с вами не расплачусь… — только и смог вымолвить раб.

— Вот дурная твоя голова, говорим же подарок., — засмеялся Густав. — Бери Ирвин, не отказывайся.

В этот момент к столу подошла жена Юджина и поставила перед мужем шкатулку, лишь одними глазами кивнув ему о чем-то своем.

— В общем, — откашлявшись сказал прораб — Помнишь, я тебе зимой говорил, чтоб ты на ней женился. Так вот, тебе и от нас подарок.

И он подтолкнул шкатулку к Ирвину. Парень открыл шкатулку и удивился еще сильнее. На бархатистой подушке лежали два брачных браслета. Латунные украшения поблескивали в свете свечей.

— Бери, Ирвин, — мягко произнесла женщина, — ты моему мужу жизнь спас, да и Марика нас столько лет выручала, так что дар этот от чистого сердца. Тем более семья у нас крепкая, считай браслеты счастливые. Бери и увози ведьмочку. Мы вам лишь добра желаем.

— Спасибо, — Ирвин прислонил руку к груди и горячо поблагодарил друзей. Выходил он из дома лесника полный решимости.