10

Легкий утренний снег к обеду превратился в метель. Она стучала в окна, выла в трубах и пищала, точно расстроенная скрипка.

Олмер смотрел в окно и не видел ровным счетом ничего. Месиво из снега мотающееся из стороны в сторону, да и только. Он отпил немного вина из неподходящего под него пухлого стакана без ножки и ближе подошел к стеклу. Показалось, что там, во дворе заставы, кто-то промелькнул. Возможно, какой-то солдат бежал на свой пост из столовой. Вряд ли кто-то еще.

Чиновник снова пригубил вина, разглядывая пургу.

Его люди не смогут пройти в такой буран. Десять человек теперь просто заперты в какой-то деревне или хуже того в лесу. Неизвестно выберутся ли они без потерь. И даже маг в их рядах в такой момент не более чем просто человек среди этого снежного безумства.

Планы псу под хвост из-за какой-то метели.

Жаль, что он забыл про переменчивую погоду и отослал Бона. У мага своя важная задача. Но на заставе сновали солдаты с ружьями, и присутствие пульсара за спиной было бы кстати. А без такой поддержки Олмер ощущал себя голым. У него был лишь план, его люди, которые не успели вовремя прибыть и Бон, уехавший с ведьмаком.

В целом, его не пугала ситуация, должность защищала лучше любой брони. Но то, как быстро со всем разобрался комендант очень не нравилось. Какой-то старикашка, а умудрился обойти его!

Чиновник опрокинул стакан и, повернувшись к столу, налил еще.

На этой заставе он понял прелесть выпивки в час дня. На самом деле здесь в любое время суток стакан крепкого вина хорошо разгонял кровь. Правда, утром Олмер еще как-то вспоминал, что пить рано. Хотя сумрак на улице успокаивал и шептал, что за окном всегда шесть вечера и самое время откупорить бутыль. Но в любом случае к обеду чиновник всегда сдавался.

А сегодня совесть вообще молчала. Потому что единственными занятиями Олмера остались ожидание и выпивка. Вероятно, можно было бы обойтись только первым, но чиновнику бездеятельное «ждать» претило, и потому он еще глотнул вина.

Никто не мог составить ему компанию, так же как и он не мог уйти в поисках кого-то из этой комнаты. Он был уверен, что стоит покинуть кабинет, комендант обоснуется здесь и отвоюет еще один кусок заставы, чего ни в коем случае нельзя допустить. Каким-то образом необходимо дождаться своих людей и закончить дела быстро.

Олмер не думал, что встретит какое-либо сопротивление в этом сонном царстве. Его слишком успокоила развязность гарнизона, и он поздно отправил письма своим людям.

Но, он считал, что переживать особенно не из-за чего. Реальной угрозой на заставе была только Харт. Неподкупный и дисциплинированный маг в другое время ему пригодился бы. Сейчас же лучше бы имелся тот, кто возьмет деньги или попросит, например, должность. Только Нея изначально не поддалась на его провокации, глупо ждать этого сегодня. Ему придется действовать и грубее, и в то же время тоньше. Найти правильные слова, а если не выйдет немного яда и антидот в качестве примирения. Или вовсе без него.

Он ждал ее в кабинете. Еще один повод не покидать своего места.

Расписание Харт оставалось неизменным несмотря ни на что. Она приходила сюда в обед и вечером, чтобы сделать записи. В отличие от коменданта, который первую половину дня сидел у себя в комнате, а вторую посвящал тому, что надоедал Олмеру глупыми вопросами и гневными взглядами.

Чиновник гадал, успел ли Четон отправить письма до метели, поделился ли своими гениальными мыслями с кем-то из высокопоставленных друзей? Притом что этот человек наплевательски относился к последнему месту службы, его уважали и у него сохранилось поразительно много связей в столице. Да и фактически в любой крепости их небольшого королевства.

О чем Олмер узнал буквально вчера, когда прилетели вестники от его людей. Тогда же он окончательно уверился в безвредности ведьмака и сейчас даже жалел, что легко его отпустил. Возможно, с ним разговор был бы проще, чем с Харт.

В голове чиновника немного шумело от вина, но он все обдумал заранее, и когда в кабинет стремительно вошла Нея, дружелюбно улыбнулся.

— Хорошо выглядите, лейтенант, — сказал он, ничуть не покривив душой.

Еще вчера он заметил, что Харт преобразилась. Даже ее шрамы теперь стали широкими розовыми полосами, а не грубыми и бугристыми ранами. Они по-прежнему уродовали щеку, но все же выглядели не так безобразно.

— Добрый день, — невпопад ответила она и прошла к своему скромному столу.

Олмер встал и взял еще один бокал. Но налил лишь воды для лейтенанта. Он некоторое время просто рассматривал Нею, а потом, точно ленивый кот, скользнул к ее столу.

— Составьте мне компанию, — попросил чиновник, протягивая ей воду. — Знаю, что не пьете на службе. Но думаю, вас не затруднит сделать вид, что это вино, когда я буду пить за здоровье короля.

Он подождал, когда Нея с сомнением возьмет стакан и посмотрит на него. Ее глаза блестели, а пухлые губы чуть сжались, когда Олмер склонился к ней.

— За короля, — тихо произнес он и выпил немного вина. Нея последовала его примеру и сразу отставила стакан. — Вы нервничаете?

Олмер остался стоять рядом с ней. Он проследил за тем, как губы Харт сильнее напряглись, и даже усмехнулся про себя, этой потребности смотреть на ее рот.

— На заставе осталось всего пятеро дееспособных солдат, и один из них сидит в подвале, — сообщила Нея. — Есть о чем подумать и чем заняться.

Ее слова, видимо, должны были ужалить праздношатающегося Олмера, но он лишь кивнул, пристраиваясь на краю ее стола. Бедром он коснулся ее локтя, и лейтенант резко опустила руки на колени.

— Вы маг, вам ли беспокоиться? Вы одна стоите десятка.

— Благодарю за похвалу, — ответила она, сильнее поджимая губы. — Но мне было бы спокойнее, если бы все солдаты гарнизона оставались на ногах.

— И если бы ведьмак не уезжал, — предположил Олмер.

При упоминании Фаруна она быстро отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на чиновника.

— Драку вовремя остановили, виновных наказали, а эта застава и без солдат будет стоять, как стояла, вы знаете это. Отчего же вы так тревожитесь? — спросил он с участием, которого не ожидал от себя услышать.

Нея чуть выше подняла голову, чтобы посмотреть точно в глаза чиновника. Смелый взор, который подтверждал, что она не боится и понимает больше, чем говорит.

Мало он выписал ей штрафов и слишком много упустил мелочей, к которым можно было придраться. Не добился вовремя нужного трепета перед собой, а теперь уже поздно, думал он.

Хотя причина была глубже. Ему просто нравилась прямота, с которой Харт смотрела на него, да и на всех мужчин. Он считал, так Нея утверждала, что ничем не хуже, а, скорее всего, даже лучше многих из них. А говорить она хотела только наравне, и чиновник совершенно не собирался этому мешать.

— Вы действительно не понимаете? Или просто слишком много выпили?

Олмер засмеялся. Этот осуждающий тон очень напомнил ему покойную жену.

— Я лишь хочу услышать ответ — что вас беспокоит? Почему вы сидите здесь с бумагами, а не патрулируете дорогу? Почему раздали ружья, но основную часть патронов спрятали? Я видел, что коробок было значительно больше. И почему Милкоту вы тоже отнесли ружье, хотя он, по-моему, не может встать.

Нея и не подумала смущаться, она, наоборот, еще смелее посмотрела на чиновника.

«Вероятно, меня считают безобидным пьяницей» — почти без раздражения подумал он.

— Мне кажется, вас должны больше интересовать ответы на другие вопросы, — чуть наклонившись вперед, сказала она. — Почему Свен приехал сейчас? Его обоз не принесет и половины денег, потраченных на охрану и дорогу. Почему пострадали самые сильные солдаты? Все, кто лежит на койках считались либо меткими стрелками, либо как Каспин, имели внушительные кулаки. И еще два вопроса. Почему ведьмака хотели убить? По-другому его увечья сложно расценивать. И почему скертанцы взяли с собой амулет для блокировки магии? Раньше я не видела у них таких.

Это были очень хорошие вопросы, но чиновник этого не сказал, лишь пригубил вино.

— Полагаю, у вас есть кое-какие ответы, раз вы уже предприняли некоторые действия.

— Нет, но у меня есть другие интересные вопросы. — Ее внимательные глаза, почти впились в лицо Олмера. — Кто знал о сильных и слабых сторонах солдат заставы? Почему скертанцы появились только после приезда коменданта, хотя судя по разговорам, они выехали две недели назад, а значит, должны были прибыть раньше?

— Вы точно знаете, что они выехали раньше?

— Да. Я близко знакома со Свеном, он упоминал день недели и метель, которая их сопровождала при выезде.

— Значит, вы уверены, что скертанцы в этом замешаны?

— У меня нет никаких оснований это утверждать, но они появились в нужный момент. Возможно, на этот раз их цель не красть, а замести следы и вывезти камни пока это возможно. Жаль, что мы не можем за ними проследить.

— Тут вы неправы. — Олмер еле заметно улыбнулся. — У Бона четкое задание узнать, куда они едут.

— Понятно.

В ее голосе не прозвучало ни капли удивления, подумал с досадой чиновник.

— Значит, и ваш ведьмак непросто так отправился проводить северян?

— На его поездке настаивал комендант, — слишком напряженно ответила она.

— Из ваших вопросов я могу предположить, что вы в чем-то подозреваете не только скертанцев, но и кого-то из своих.

Он замолчал и опять выпил вина. Харт должна была сама прийти к определенным выводам.

— Комендант сегодня очень убедительно говорил что со скертанцами дело нечисто, — как будто между прочим сказала она. — Но и с ним самим не все понятно. Он никогда так быстро не приезжал. По какой причине он пустил Свена? До этого у скертанца было много товара, и я думаю, он платил коменданту за свой комфорт на нашей заставе, а сейчас?.. И не странно ли то, что и комендант, и Свен оказались на заставе сразу после того, как бандитам не удалось увести телегу у нас из-под носа?

— Вы очень откровенны со мной, — заметил Олмер. — Не боитесь что и со мной дело «нечисто».

— Я видела, как вы себя вели, когда встречали обоз. Не похоже, что вы замешаны в краже камней. — Она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — В любом случае нужно придерживаться какой-то одной стороны. Ваша кажется более верной.

Харт как будто совершенно забыла, что в крепости всегда, абсолютно всегда, главным остается комендант. Слепая верность уставу, оказалось не такой уж крепкой.

Впрочем, чиновнику это играло на руку. Боевой маг за плечом — это хороший аргумент.

Ему не хотелось открывать всех карт, потому он просто смотрел и ждал, когда Нея продолжит говорить.

— Я не могу сказать, что все обдумала и просчитала, но действия скератнцев были наглыми. Уверена, у них есть какая-то поддержка внутри заставы, и, судя по всему, это не Эрхен, а кто-то высокопоставленный.

Олмер удивленно усмехнулся. Ее честность и открытость, поразила. Но в то же время он понимал, что Харт действует из соображений безопасности заставы, да и собственной. Никому бы не хотелось оставаться единственным магом, которого прибьют, лишь потому, что с ним не договориться. А королевский чиновник в этой ситуации самый вероятный защитник.

— Знаете, вы очень похожи на мою покойную жену, — почти с нежностью сказал он. — Она тоже любила говорить открыто.

— И поэтому умерла?

— Нет, она умерла при родах очень давно.

Он поднял руку и осторожно коснулся гладкой щеки Неи. То ли от выпитого, то ли от близости Харт он вспомнил о своем одиночестве и о том, насколько здесь бывает холодно.

— У вас такие же зеленоватые глаза, как у нее. — Он склонился ближе.

— Они у меня серые, — сказала Нея и отклонилась в сторону.

— Они меняют цвет.

Олмер встал и рывком опустошил стакан.

И что только она о себе думает? Рассуждает о предательстве коменданта, притом что поддержки у нее никакой. Заняла бы место в его постели и могла болтать о чем угодно!

В нем говорило раздражение. Он всегда мог донести свою мысль почти без слов, только штрафами и взглядами. Другие сразу понимала, как действовать, что говорить и куда ложиться. Но только не Харт.

— Надеюсь, вы понимаете, что предателем может быть любой на заставе. А тот, о ком вы говорите, осторожен. Неуверен, что можно найти доказательства его вины.

— Не любой. Я над этим поразмыслила, — с упорством барана продолжала гнуть свое она. — Бандиты должны были как-то поддерживать связь. На заставе ключи от почтовой башни обычно у меня, в некоторые дни у коменданта, и только дважды я их давала Милкоту.

Чиновник поставил стакан на свой стол и повернулся к Нее. Ему очень хотелось прочесть лекцию о том, как обвинить человека не называя имен и не подставляясь. Но Харт могла либо молчать, либо говорить, что думает.

Он вздохнул. Сейчас ему лучше было сразу заручиться ее поддержкой, пока комендант не додумался посадить в подвал самого? чиновника. На большее Четон вряд ли решится, слишком осторожен.

Только чиновник не успел ничего сказать. В кабинет вошли хмурые солдаты с ружьями и комендант собственной персоной.

— Лейтенант Нея Харт, — почти торжественно сказал он. — Пусть эти люди будут свидетелями.

Старик откашлялся, а Олмер сложил руки на груди. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, когда двое солдат подступили к Нее.

Похоже, он просчитался.

— Вы обвиняетесь в сговоре с бандитами и предательстве. Надеть наручники!

Харт лишь успела подняться, а ей на руки уже нацепили кандалы, блокирующие магию. Чиновник замер, удивляясь своему спокойствию и почти обыденной мысли, что для бедной заставы, такие наручники шик.

— Я могу услышать целиком все обвинения? — старательно выговаривая слова, спросила Нея.

— Кража камней и помощь бандитам. Свен и его люди оказались теми, кто у нас воровал, — с неприязнью сказал комендант. — Проверенные сведения. Насколько известно вы со Свеном были любовниками и, вероятно, поддерживали связь вне заставы. Это было сделать легко, учитывая, что почтовая башня в вашем распоряжении. Вы передавали им сведения об обозах, а они уводили камни.

Харт бросила всего один взгляд на чиновника. Но он старался не реагировать на происходящее. Ему важнее было сохранить нейтралитет, чем поддержать женщину.

— Это неправда. Кто вам такое сказал?

— Эрхен, он тоже в сговоре. Но он очень болтливый, когда голодный, — просто сказал комендант.

— Как маг она имеет право на королевский суд, — заметил Олмер и даже не упомянул, что сам может его вершить.

— Я знаю, и поэтому пока она посидит в подвале. А вы отвезете ее в столицу, когда сочтете нужным.

Комендант отдал приказ уводить заключенного и чуть улыбнувшись, кивнул Олмеру. Кабинет моментально опустел. Уверенные шаги солдат быстро удалились, как и неприятное позвякивание цепи. Где-то вдалеке послышался скрип входной двери, и наступила тишина.

Его обставили.

Чиновник несколько минут смотрел в пустоту, а потом опять взял бутылку вина.

Он предполагал, что комендант замешан, но считал его посредником. Тем, кто просто что-то рассказал не тем людям и, не вдаваясь в детали, покинул заставу по просьбе тех же скертанцев. Хотя их участие пока было не таким уж очевидным. С той же уверенностью можно сказать, что в кражах замешаны сами солдаты.

Люди Олмера искали человека, который мог узнать о камнях еще в столице, до того как обоз был сформирован. Таких оказалось всего пятеро и они были несдержанны на язык, а значит, о камнях знали многие. К тому же чиновник подозревал Фаруна и Четона. Только оба оказались чисты.

Комендант был слишком пуглив и осторожен, по мнению его же сослуживцев. Но также ходили слухи, что Четон не гнушается подарков от тех, кто тайно проезжал через заставу. Да, он не ввязывался в бандитские дела, но мог в нужный момент уйти в сторону или исчезнуть из крепости за хорошую сумму. Так Олмер и думал: коменданту заплатили, чтобы он уехал и сделал вид, что не получал рапортов о бандитах.

До этой минуты чиновник считал Четона только пешкой, которая ничего не решает и ждет распоряжений свыше. Но старик без веских обвинений сам надел кандалы на боевого мага Его Величества, чего не позволяет себе даже родной брат монарха. К тому же особенность этих браслетов такова, что через трое суток конечности Харт потеряют чувствительность. Подобное варварство можно сравнить только с отсечением рук.

После такой демонстрации власти Олмер осознал, что на этой заставе должность может его не спасти.

Он просчитался, когда сделал ставку на неизвестного, крадущего камни чужими руками. Что же, старина Четон со всей осторожностью и якобы пугливостью подходил на роль главаря больше.

«И как удачно все для него сложилось. Свен и Харт. Ни один человек не обвинит теперь коменданта. Возможно, даже я», — подумал чиновник.

Он налил себе еще вина и сел за стол. А когда вошел комендант, сделал вид, что ничего не изменилось.

Оставалось только ждать своих людей или следующего хода преступников.