Глава 21

Алекс

Как только дверь захлопнулась, я понял, что натворил, но ничего не сделала. Решил, что Снеже нужно остыть.

Я сел на пуфик рядом со стеллажом с обувью, положил телефон на ковер, который почти идеально повторял цвет деревянных шкафов, и потянулся к дальнему выдвижному шкафчику с нижним бельем. Достал оттуда боксеры, но не потрудился их надеть. Отклонился назад и прислонился к стене. Даже не включил свет, а минимальную видимость создавали лишь щели между жалюзи, которые прикрывали окно на скошенном потолке.

В этом доме гардеробная напоминала больше каморку. У каждой стены стояли шкафы, а для зеркала осталось место только на двери.

Иногда, когда я заходил сюда, казалось, что шкафы — это деревянные монстры, которые надвигались на меня и готовились раздавить. Я даже два нормальных шага внутри сделать не мог, не говоря уже о том, чтобы развернутся. Гардеробная была единственной комнатой, которую я оставил на усмотрения дизайнера и уже раз пять пожалел об этом.

Хотя если Снежа тут все переделает, то какая вообще разница?

Тем более сейчас мне было не этого.

Жак огорошил меня новостями — Демис уже какое-то время в городе. И главное, что он забронировал номер в моем отеле. Если он здесь, значит…

Мне даже было страшно представить, кто прибыл за Демисом. Он был юристом Калли еще до того, как мы познакомились. Вился вокруг нее. И это он составил наш так называемый «брачный» контракт. Скорее всего, лазейки он оставил специально, чтобы в случае чего была возможность расторгнуть «брак» и занять мое место.

А ведь он просто мог подойти ко мне и предложить поменяться. Я бы с удовольствием посодействовал ему. Но он предпочел действовать исподтишка. Ведь это дело рук Демиса, что в день «озарения» я задержался в клубе. Он попросил о встрече, но так и не явился. А я узнал о сделках, которые проходили в моем клубе.

Демис исчез сразу же после того, как я продал клуб и уехал. Не появлялся и на похоронах.

Я смял боксеры, которые все еще держал в руке. И быстро отогнал образы, которые иногда появлялись в моих кошмарах: побелевшее тело на деревянном полу, лежащее в неестественной позе и отражающееся в зеркале на потолке.

Наверное, после этого я стал окружать себя зеркалами. Чтобы, когда просыпался вспотевшем и сжимающим простынь, убеждаться — это был сон… просто сон.

Я подорвался с места, натянул боксеры и потянулся за свитером, висящим рядом с рубашками. Быстро оделся, остались только носки, когда услышал звук заведенного двигателя…

Не думая, я выскочил в коридор и перепрыгивая через ступеньки спустился вниз. Звук все отдалялся и отдалялся. Распахнув входную дверь, я заметил свой джип, скрывающийся в стене из дождя. Оглянулся. На журнальном столике не было ключей. Только растекшееся кофе и чашка, которая стояла рядом с ним.

— Твою же мать! — я снова со всей силы хлопнул дверью.

Стены жалобно задребезжали. А телевизор, который точно был надежно прикреплен, пошатнулся.

Я снова поднялся наверх и взял телефон. Один гудок, два и…

— Заедь за мной!

Услышав членораздельное «что случилось», я отключился.

Взгляд зацепился за платье Снежи, которое аккуратно висело рядом с моими рубашками. Ее нижнее белье лежало в ванной под раковиной в корзине.

Интересно, в чем она уехала?

***

Жак приехал ко мне, спустя пятнадцать минут. Я сразу забрал у него ключи, и уже минут десять, слушал вопросы о Снеже и куда пропала моя машина. Я упорно молчал, а это еще больше разжигало его любопытство.

Дождь заливал лобовое стекло. Ехать приходилось медленно, чтобы случайно не врезаться в дерево. Воспоминание о том, с какой скоростью Снежа уезжала из моего дома, не добавляло спокойствия. Если бы не пришлось держать ноги на педалях, я бы точно стучал ногой как бешеный. Но мне было позволено только сжимать со всей дури руль и вглядываться в дорогу в попытках что-то рассмотреть и не сломать глаза.

Когда мы подъехали к отелю, я чуть не растаял от облегчения. Каждый палец ныл, и мне пришлось силой отлепить руки от руля. Спина так сильно затекла, что, когда я прислонился к сиденью и мышцы начали расслабляться, мне пришлось задержать дыхание, чтобы не застонать.

Отель уже наполнялся работниками. К моей двери подбежал швейцар, открыл ее и протянул второй зонт. Охранник, парковщиков еще не наняли, принес зонт Жаку, прежде чем забрать у меня ключи и увезти машину.

Ник уже ждал меня у входа в неизменном черном костюме, с наушником в ухе и планшетом в руках. Гаджет Ник передал мне сразу, как только я отдал зонт швейцару, следующему за мной.

На ресепшне находились две девушки. Одна сидела в кресле, вторая стояла за ее спиной и что-то объясняла, указывая на монитор. Они только взглянули на меня и кивнули, прежде чем вернуться к своему занятию. За их спинами висели часы, показывающее время в разных уголках света, а лобби бар все еще был без своего «хозяина». Поэтому Жак зашел за стойку и начал возиться с кофе-машиной, а мы с Ником заняли места гостей.

Я быстро пролистывал информацию на планшете, которой оказалось не так уже и много. Но хорошо, что хоть часть удалось собрать. И все благодаря тому, что Демис оставил свои данные при регистрации.

Я нашел то, что искал и мои брови поползли вверх.

— Серьезно?

У Ника впервые появилось подобие улыбки. Один уголок губ где-то на миллиметр поднялся вверх, а глаза остались бесстрастными.

Я вытащил с кармана телефон и набрал номер Снежи. Прошел всего один гудок, прежде чем она сбросила вызов.

— Проблемы в раю… А может в преисподней, зная твою женушку? — Жак, хихикая, подвинул кружку с кофе ко мне, а потом поставил эспрессо передо и Ником. Одну он безусловно оставил себе. Куда же Жак и без кофе?

— Мне нужно ее найти, — я потер двумя пальцами глаза, прежде чем взглянуть на Ника. — Получится?

Он только кивнул и отправил кому-то сообщение.

— А вообще, что мы собираемся делать со всем этим? — я положил планшет на стойку и взял кофе.

— А что нужно? Бизнеса это не касается, — Ник к своему кофе так и не притронулся.

— Как это не касается? — Жак с грохотом поставил чашку на блюдце, часть жидкости выплеснулось на него. — Наша репутация пострадает.

— Это же просто клуб с таким же названием. Ну откроет его Анна, и что? — я сделал глоток и прикрыл глаза, когда горячая, терпкая с нотками шоколада жидкость полилась по моему горлу.

— Это ты так думаешь, — Жак фыркнул. — Но зная твою бывшую женушку, она точно что-то задумала.

— Я смотрю ты неравнодушен к моим «женушкам», — я бросил на друга презрительный взгляд, который доставил явное послание «если я об этом не говорю, не значит, что забыл».

Жак же без всякого смущения принял вызов и имел наглость ухмыльнуться. Он знал, что я ему ничего не сделаю и откровенно издевался. Вот набить бы ему морду, чтобы больше неповадно было мою жену целовать!

Но вместо того, чтобы осуществить свой план, я просто сделал еще глоток кофе.

— Я не сомневаюсь, что Калли что-то задумала, как и Демис, который каким-то чудом стал совладельцем будущего клуба, учитывая то, что это он сдал ее людям в форме.

Помню, как открыл дверь в свой лофт в Париже и увидел продрогшую Калли. Одежда на ней была настолько мокрой, что облепила неестественно худое тело. Вода капала на пол и собиралась в лужу у ее ног. Волосы, благодаря соломенной шляпе, остались почти сухими, лишь на концах немного спутались, а некоторые пряди и вовсе стали похожи на иглы, которые в любой момент могли уколоть. Под ее обычно такими яркими голубыми глазами залегли глубочайшие тени.

В тот день дождь лил почти также как сегодня, если даже не сильнее…

— Мне нужно уехать, — у Калли всегда был неидеальный французский, но сегодня ее акцент не просто усилился. Я еле разбирал слова.

— Беги, — все, что я мог ей посоветовать, после произошедшего.

Я только вернулся с похорон парня, которому было чуть больше двадцати. Он даже в гробу напоминал разгильдяя: белая футболка с Металликой, рваные джинсы и его любимые белые кроссовки. Отросшие вьющиеся волосы были собраны сзади в хвост, открывая обозрение осунувшиеся перед смертью лицо.

У этого парня была мечта, которой его лишили. Он хотел, чтобы его музыка была услышана и признана. Этот парень желал, чтобы его творчество трогало сердца, растапливало в них лед и цинизм, который мог скопиться в течении многих лет. Этот парень был не просто моим соседом, а лучшим другом.

— Поехали со мной, — прошептала она, а в ее глазах собрались слезы.

Но я больше им не верил. Ничему не верил. Все, что было связано с этой женщиной, пропиталось ложью. Прогнило изнутри. Даже Пьер, который, казалось, был привит добротой и чистой, пошел не по тому пути.

— Убирайся!

В миг слезы вместе с другими признаками страдания исчезли с ее лица.

— Ты мой! И всегда будешь моим! Запомни это! — на этот раз слова звучали четко, даже акцента почти не слышалось.

Что еще в нашей жизни было ложью? Я закрыл дверь перед ее носом и под звук удаляющихся шагов сполз по ней вниз, оплакивая друга, который попался в дурманящую ловушку моей «жены».

— А если станет известно обо всем, что происходило в том клубе? — Жак протянул слова так, будто не хотел озвучивать их.

Я покачал головой и поставил недопитый кофе на стойку.

— Клуб чист уже много лет и, насколько я знаю, закрыт.

— Но когда-то не был… — Жак пронзительно посмотрел на меня. — Не был, когда ты был его владельцем.

Я внутренне содрогнулся. Если все это выйдет наружу, пострадает не только отель, но и моей репутации грозит гробовая доска. Бизнес будет похоронен где-то рядом с Пьером.

— Нужно убедиться, что ничего не выплывет наружу, а этот клуб не будет открыт, — я взглянул на Ника, и он снова просто кивнул.

Его телефон завибрировал, и Ник посмотрел на экран.

— Ваша жена на работе, — сообщил он, прежде чем заблокировать телефон.

— Будет прикольно, если твоя бывшая обратиться к настоящей за помощью в открытии клуба.

— Да нет…