ГЛАВА 5. Коллоквиум

На лекцию Равендорфа Тася плелась невероятно медленно, втайне надеясь не успеть до начала. Да, неявка на коллоквиум чревата проблемами. Но если к следующей лекции на руках у нее будет готовая работа, заново распечатанная и подшитая, то, возможно, последствия окажутся не такими фатальными.

Сигнал застиг ее на лестнице. Девушка облегченно выдохнула. Для очистки совести она все же дошла до аудитории и заглянула внутрь.

Профессора не было.

Тася застыла в дверях, судорожно пытаясь решить, что же делать. Равендорф же никогда не опаздывает! Обычно он приходит за пять минут до сигнала и сразу после него запирает дверь...

— Так и будете стоять, адептка Блэквуд? — раздался над ухом его резкий голос.

Она обернулась. Профессор стоял за ее спиной и казался еще более хмурым, чем обычно. Сбежать на его глазах с лекции было немыслимо. Тася вошла в аудиторию и заняла свое излюбленное место в первом ряду.

— Добрый день, целеустремленные адепты, — он всегда начинал лекции с этих слов. Тася каждый раз гадала: действительно ли приветствие содержит здоровую порцию иронии, или ей только кажется? — Настало время проверить как много вы успели усвоить за почти полтора месяца неустанной зубрежки.

На лекциях профессор в основном рассказывал, теперь пришел его черед спрашивать. Вопросы были сложные, но интересные, и Тася постепенно увлеклась. Прошло уже больше половины отведенного времени, а Равендорф так и не заговорил о заданных работах. Как знать, может, он забыл?

Оставалось всего десять минут до окончания лекции, и девушка совсем расслабилась. Как оказалось, зря.

— В целом я доволен результатами. Итоговая оценка по коллоквиуму будет зависеть от того, как вы справились с индивидуальным заданием. Результаты будут объявлены на следующей неделе.

Тася похолодела. С замиранием сердца она смотрела, как профессор идет вдоль рядов, собирая у студентов выполненные работы. На душе было тоскливо.

Он дошел до ее стола и остановился.

— Адептка Блэквуд?

Девушка не пошевелилась. Ей нечего было сдавать.

— Адептка Блэквуд, — повторил Равендорф и посмотрел на нее очень хмуро. — Вам требуется отдельное приглашение?

— Я не сделала, — выдавила Тася.

Изумленные выдохи и шепотки пронеслись по аудитории. Работу выполнили все. Даже Присцилла. Равендорф с первой лекции сумел объяснить группе подопечных, что его самого и его предмет необходимо уважать.

— Совсем не сделали? — в голосе профессора ей снова почудилась ирония. — Или сделали недостаточно хорошо?

— Я... — она наконец решилась. И достала побуревшие и слипшиеся бумаги, которые совсем недавно были безукоризненно выполненной работой. Под насмешливым взглядом профессора Тася окончательно смутилась и начала горячо убеждать его. — Я переделаю, клянусь. Простите! Это... это просто несчастный случай!

— Несчастный случай в лаборатории, — подсказал Равендорф.

Девушка осеклась и побледнела.

Он знает?! Уже знает!

Ну да, он же куратор группы. Должно быть, обнаружив оставленный Тасей разгром, ассистент первым делом связался с Равендорфом.

Что же будет?!

Профессор покачал головой:

— Это никуда не годится, адептка Блэквуд. Если вы хотите, чтобы этот случай никак не повлиял на вашу оценку, останетесь сегодня после лекций.

Тася мгновенно вспомнила все слухи, которые ходили о профессоре. О любви к издевательствам над невинными девушками. Очевидно, эти слухи вспомнили и остальные студенты, потому что на Тасю стали коситься, снова послышались шепотки и смешки.

Она сжала кулаки так, что побелели пальцы, и зажмурилась. Неужели сон окажется пророческим даже в этом?!

Но с другой стороны — ей ли привыкать к наказаниям? Или к насилию?

Неужели все мужчины, которые будут встречаться Тасе, будут такими? Желающими овладеть ею, унизить, выпороть?! И почему? Потому что она — распутная и порочная? Потому что они чуют эту скрытую в глубине души Таси червоточину, догадываются о возбуждении, которое вызывает в ней подчинение и легкая сладкая боль?

Неужели она не заслуживает ничего большего? Не заслуживает, чтобы ее по-настоящему ценили и любили?

Девушка опустила лицо и часто-часто заморгала. Несколько горячих слезинок сорвались с ресниц и упали на учебник.

Где-то очень далеко, словно в иной вселенной, раздался сигнал, возвещающий об окончании последней лекции. Однокурсники шумно повскакивали. Оживленно переговариваясь, они собирали тетрадки и шли мимо Таси.

Она сидела и ждала. До тех пор, пока последний студент не покинул аудиторию и в ней не остались только профессор и Тася.

Он подошел и встал, нависнув над девушкой. Взрослый мужчина. Широкоплечий и мощный, всегда хмурый и издевательски вежливый. От него исходило ощущение силы. И какой-то странной надежности.

Тася подняла на него взгляд, моргая слипшимися от слез ресницами.

— Итак, вы решили остаться, чтобы улучшить свою оценку, — спокойно отметил Равендорф. — Хорошо. Тогда следуйте за мной.

Девушка не стала спрашивать куда. Просто покорно собрала книги в сумку и поплелась за профессором.

***

— Не думаю, что это хорошая идея, — в многозначительном голосе ди Форкалонена звучала снисходительная насмешка. Впрочем, как всегда. По-другому кузен разговаривать не мог или не хотел.

— Слушай, прекращай быть таким козлом! Я заплачу тебе втрое!

— Видишь ли, дорогой братец, — Раум взял из вазы розу — совсем свежую, с дрожащими капельками воды на листьях — и принялся задумчиво обрывать лепестки, один за другим. — Человечка мне нравится. И в деньгаx я, как ты мoжешь догадываться, не нуждаюсь. Так что мой ответ – нет. Пожалуй, я даже готов сделать встpечное предложение и выкупил твою долю. Плачу впятеро. Не продашь, а? — он чуть cклонил голову нaбок и издевательски улыбнулся.

Дэмиан сжал кулаки, испытывая здоровое желание заеxать по нaглой белобpысой роже. Ну не сволочь ли?! Всегда был таким! И всегда его хотелось урыть, но что-то мешало. Взрослые, правила, соображения выгоды.

К тому же Раум был умной сволочью. И с ним было весело. Не то что с предсказуемым и правильным занудой Мэлом.

— Однажды ты нарвешься, и я разобью в кровавые сопли твое красивое личико, — пообещал Дэмиан.

Беловолосый тонко улыбнулся. Его демоническая форма была куда слабее, чем у Дэмиана, и он это знал. Они оба знали.

— Это будет очень, очень невыгодно клану ди Небирос и тебе лично, дорогой кузен, — промурлыкал он.

— За удовольствие начистить тебе морду можно и заплатить.

***

Тася механически переставляла ноги, стараясь не отстать от Равендорфа. Было страшно и тошно, но сил бороться она в себе не чувствовала.

Какая разница, куда ведет ее профессор, если в конце этого пути ожидают порка и унижения?

Поэтому когда скрипнула дверь, и перед девушкой открылась уже знакомая картина разгрома в лаборатории, она в первое мгновение опешила.

— Очень плохая привычка — оставлять за собой мусор, чтобы убирали другие, — назидательным тоном сказал Равендорф, и девушке снова почудилась скрытая насмешка в его голосе. — Если хотите, чтобы этот инцидент никак не повлиял на вашу оценку, уберитесь. Тряпку, совок и веник можно взять в подсобке в конце коридора. Когда закончите, сдадите мне ключ.

Она ждала чего угодно, но только не этого.

— Но...

— Вы хотели что-то спросить, адептка Блэквуд?

Она хотела. Очень хотела, но боялась. Поэтому спросила совсем другое.

— А как же оборудование... Оно же стоит денег.

Равендорф вздохнул.

— После вашей уборки ассистент подсчитает ущерб. Я оформлю счет. Передадите вашим... ммм... покровителям.

Тася густо залилась краской. Тон, которым профессор произнес последнее слово, не оставлял сомнений — он знает о том, что связывает Тасю и трех демонов. И знает, кто в действительности был виновником разгрома в лаборатории.

— Это не мое дело, Таисия, — уже совсем другим, куда более мягким тоном заметил профессор. — Но этот случай — предупреждение вам от судьбы. Подумайте. Игры с представителями других рас чаще всего плохо заканчиваются для людей. А игры с демонами всегда заканчиваются очень скверно.

Девушка выдохнула и покраснела еще больше. Он не знает! Не знает ни о подписанном рабском контракте, ни о разбитом магическом преобразователе. Иначе не разговаривал бы с ней так, будто у нее есть выбор.

Значит, он просто думает, что Тася настолько развратная, что завела себе сразу трех любовников. И ради чего? Ради денег?

Словно услышав ее мысли, профессор поморщился:

— Таисия, хватит терзаться. Ваша личная жизнь — ваши трудности. Мне слишком много лет, чтобы меня можно было удивить подобными вещами. Поэтому прекращайте краснеть и займитесь делом.

— А моя работа? — спросила Тася. — Ну та, которая...

— Перепишете и сдадите на следующей неделе. В том, что вы знаете материал, я и так не сомневаюсь. Со стороны преподавателя прекрасно видно, кто как работает. Вы разрешите, я откланяюсь, — теперь в голосе Равендорфа зазвучала уже откровенная ирония. — Уж простите, но сегодня совершенно нет времени пороть и мучить несчастных невинных девиц. Потерпите до следующего раза?

***

С уборкой она управилась за час. Вымела осколки, вымыла пол, собрала испорченное оборудование — его оказалось не так много, как опасалась Тася. Теперь о событиях в лаборатории напоминали только глубокие царапины на потолке. Еще раз оглядев свою работу, девушка осталась довольна и отправилась разыскивать профессора.

— Это слишком большая сумма, юноша, — услышала она ледяной голос профессора еще на подходе.

— Будем считать, что остальное вам за беспокойство, — Дэмиан, уже в новом костюме, светло-сером и невозможно элегантном, обаятельно улыбнулся и протянул преподавателю чек на предъявителя.

Лицо у профессора стало кислым.

— За эти годы вы могли бы уяснить, адепт ди Небирос, что я не нуждаюсь в подачках, — довольно резко ответил он.

— Тогда раздайте их бедным или сожгите, — обычно вспыльчивый демон вел себя на удивление вежливо и смирно. — Ну правда, профессор, я не знаю на какую сумму мы там пошалили. Пусть будет с запасом.

Равендорф порвал чек.

— Я пришлю вам счет, когда мы установим точную сумму ущерба, включая стоимость побелки потолка, — ледяным голосом отрезал он. — Адептка Блэквуд, вы закончили?

— Да, — Тася робко приблизилась. Встревать между спорящими мужчинами не было ни малейшего желания. — Вот ключ. Вы посмотрите?

— Потом. Вы можете быть свободны, адептка Блэквуд, — он строго посмотрел на Дэмиана. — Вас, адепт ди Небирос, я тоже не задерживаю.

Демон охотно вскочил:

— Пошли, селючка!

Когда они покинули аудиторию, Дэмиан заковыристо выругался:

— Вот же ледяной истукан, а. Хуже Мэла.

— Вы пытались оплатить ущерб?

— Ну да. Только Равендорф денег на руки не берет. Никогда. Все берут, а он смотри какой принципиальный, — демон громко фыркнул, а потом обернулся к Тасе. — Ты как?

— Нормально, — она слабо улыбнулась. — Только сначала очень испугалась. Когда он сказал остаться...

— Почему?

— Про профессора говорят... разное, — сказав это, она прикусила язык и сжалась, готовясь к приступу ярости с его стороны. Дэмиан не любил даже намека на то, что Тася может принадлежать кому-то еще. Не зря те дни, когда ее хозяевами становились другие демоны, он почти не появлялся в особняке.

Красноволосый снова удивил ее: он не разозлился, а расхохотался.

— Ты веришь в эту хрень? — икая от смеха, спросил демон. — Что старый сухарь Равендорф может сделать что-то серьезнее, чем поставить "неуд"?

Старым Равендорфа Тася отнюдь не считала, несмотря на седые волосы, но спорить по этому пункту не стала.

Пока у хозяина хорошее настроение, надо пользоваться моментом.

— А разве это неправда? — осторожно спросила она.

— Неа! Это ди Форкалонен пустил слух. Равендорф тогда завалил его на экзамене, ну Раум и отомстил. Вот же хитрая сволочь мой кузен, а? — в голосе Дэмиана зазвучало восхищение.

Тася даже споткнулась.

— То есть профессора оклеветали? — с детским негодованием спросила она.

— Ага, — демон широко ухмыльнулся. — Забавно смотреть, как молодые дурехи всему верят и шарахаются от него. А иные наоборот начинают вешаться, — он ущипнул девушку за попку. — Вот ты жалуешься на мою плетку, а другие только и мечтают, чтобы их как следует отшлепали.

— Ну и шлепали бы других, — под нос проворчала девушка.

Веселое выражение пропало с лица демона, глаза недовольно сузились:

— Что ты сказала, селючка?

— Н-н-ничего.

До парковки они дошли молча. Уже садясь в машину, Тася подумала, что по-глупому забыла о предосторожностях. Хорошо, что час поздний, студентов в Академии почти не было. Но все же неправильно, что ее видели рядом с ди Небиросом.

— А как же девушка? — спросила она.

— Какая девушка? — Дэмиан достал свой постограф, навороченную модель с позолоченной оправой, и сосредоточенно изучал новые сообщения.

— Которую профессор раздел и выпорол на глазах у всех. Или это тоже слухи?

— А, ты про эту дурищу, Селестину, которая себе на одежду пыльцу жгучевика просыпала, перепутав с фейским гломуром? — он хмыкнул. — Занятное было зрелище. Она визжала и прыгала по всей аудитории. Жаль, что проф прекратил потеху и содрал с нее платье. Хотя на сиськи тоже весело было поглазеть. Ничего такие, хорошая двойка.

— То есть профессор спас ей жизнь? — осторожно уточнила Тася.

— Ну, жизнь вряд ли, а вот здоровье точно. От жгучевика такие рубцы остаются, его даже палачи императора для пыток используют, — он, наконец, ответил на последнее сообщение и положил руки на руль. — Поехали развлекаться, селючка!