Глава 27

Оборотни смотрят на меня с еще большим удивлением. А после преспокойно занимают места вокруг рва. Как зрители в цирке. А меня охватывает такая дичайшая паника, что я едва сама не прыгаю вслед. Оборотень в последний момент хватает меня за руку и удерживает на месте.

— Прошу, не стоит переживать, — а у самого глаза расширились как два блюдца, и на дне голубых озер плещется страх. — Простите… у меня не было выбора… — быстро одергивает свою руку.

Вахид говорит на моем языке с сильным акцентом, немного запинается, но в целом вполне неплохо. Интересно, почему все оборотни знают чужой язык? Не думаю, что стали учить его из-за рабынь. Еще одна странность. Как и мое дикое состояние. Если бы волк меня не удержал, и я бы сиганула вниз. Чем я могла помочь Алифару? Рядом с ним себя не узнаю.

— За что вы просите прощения? Вы удержали меня от необдуманного поступка, который мог бы закончиться трагически, — пожимаю плечами.

— Я не имел права притрагиваться к вам, — склоняет голову с виноватым видом.

— Вы все правильно сделали, — сама вздрагиваю, только теперь осознавая, если бы не реакция оборотня, я бы уже превратилась в закуску для волков.

— Пойдемте вот сюда, тут вы будете в безопасности и сможете наблюдать за наказанием неверных, — показывает рукой куда-то в сторону.

— Я Лика, — чувствую, волк хочет ко мне обратиться, но боится спросить имя. Снова эта информация из воздуха… Это меня пугает все больше и больше.

Иду за Вахидом, бросаю взгляд вниз. Пленники обступили Алифара, скалятся, рычат, но не нападают. Владыка же по сравнению с ними выглядит великаном, черная шерсть лоснится, глаза горят. А на передних лапах, сверкают, словно объятые пламенем отметины солнца.

— Странно… вам не дали нового имени… — поворачивается и снова пристально меня рассматривает. — Простите, — поспешно опускает голову.

Мы устраиваемся около рва, но все же немного поодаль от остальных зрителей. Вахид стоит рядом, явно готовый отразить атаку, если вдруг мне будет угрожать опасность.

— Зачем Владыка прыгнул туда? — ужас снова завладевает мной.

Пытаюсь говорить, лишь бы не остаться наедине со своими мыслями и вновь не обезуметь. Почему я так волнуюсь за него? Разве мне есть дело до выходок Алифара? Как ни прискорбно признавать…есть. Я переживаю за него так, как никогда, ни за кого не переживала.

— Лишь он имеет право отбирать жизнь.

— Их же так много…а он один… — снова непонятные мне обычаи варварской страны.

— На то он и Владыка, чтобы творить невозможное, — Вахид смотрит в ров без тени испуга. Словно он и не сомневается в исходе поединка.

А потом мне уже было не до разговоров. Начинается кровавая мясорубка. Никто меня не держит около рва, могу отойти. Но я как истинная мазохистка неотрывно слежу за процессом. Еще и вскрикиваю каждый раз, когда вижу очередного волка, подбирающегося сзади к Алифару.

Владыка, его сейчас не узнать, машина смерти, он ломает кости, перегрызает глотки, движется так молниеносно, что глазу не уследить. Адский крик агонии режет уши, ров залит кровью, а он продолжает разрывать волков на части. Сейчас мне не верится, что это тот самый Алифар, что так нежно ласкал меня и водил по краю. Многоликий обманщик. Тысяча лживых масок, и сомневаюсь, что хотя бы одна из них настоящая. Сегодня он ласково урчит, а завтра точно так же перегрызет мне горло и полакомится свежей кровью.

Он безжалостный зверь. Хищник, для которого весь этот процесс доставляет удовольствие. А я чем лучше? Почему до сих пор стою и смотрю? А еще хуже, переживаю, как бы этого монстра кто ни ранил. Есть в моих действиях логика? Нет. Напрочь отсутствует.

После дикой расправы Владыка взбирается на гору трупов издает пронзительный клич, задрав морду вверх. Солнца на горизонте уже нет, и только темно-синее небо простирается над нами.

Изо рва поднимаются ярко-оранжевые огни. Каждый размером с мою ладонь. Они кружат в воздухе, словно пританцовывая под вой Владыки. Оборотни, наблюдающие за действом, падают на колени и начинают завывать в такт Алифару. Огни разгораются все ярче, кажется, все вокруг объято пламенем. Мы в аду! Мелькает мысль.

А потом все это оранжевое безумство окружает меня. Крик ужаса застревает в горле. Прощаюсь с жизнью. Но огни лишь кружат, не причиняя мне вреда, под удивительный рокот волков. А я отчетливо ощущаю запах чужой силы. Вижу обрывки жизней. Очень размыто, их слишком много. И на фоне чужих судеб вырисовывается лицо мужчины. Длинные золотистые волосы спадают на плечи, белая кожа, и черным пятном выделяются глаза — там таится тьма, она притягивает, зовет меня. Он красив какой-то дьявольской красотой, окруженный аурой давящей энергии. Отчетливо вижу в отражении огней, как он протягивает руку и манит меня.

«От судьбы не уйти, не сопротивляйся», звучит в голове низкий мужской голос.

Огни отлетают от меня и вонзаются в тела стоящих на коленях волков. Они издают радостные крики и восхваляют своего Владыку.

Стою в недоумении. Этот голос, неуловимо знакомый. Я ранее его слышала. Только где и когда?

Пытаюсь восстановить в памяти образ мужчины из видения. Лицо кажется смутно знакомым, или мое воображение уже рисует, то, чего никогда не было. Но голос, я его точно слышала. И не тут, не в Шантаре, раньше.

Мне бы выкинуть из головы очередную странность. Но почему-то у меня ощущение — это жизненно важно. Только память не хочет подсказывать. Еще и повсюду раздаются радостные крики оборотней. Они будто пьяные кружат вокруг рва. Присматриваюсь, и действительно глаза ошалелые, как от дурмана. Вахид стоит рядом со мной, тихо подпевает собратьям, вижу, на месте ему устоять сложно. В глазах всполохи сияния, что еще недавно озаряли пространство вокруг.

Алифар тем временем выпрыгивает обратно к нам. Принимает человеческий облик. Кровь стекает по смуглой коже. Он сейчас похож на кровожадного неандертальца, завоевателя, убийцу, и при этом меня все равно тянет бесстыдно его разглядывать. Стройные ноги, идеально очерченный пресс, по которому стекает кровь. На срамное место не смотрю, усилием воли отвожу взгляд, хоть очень тянет все там изучить.

— Что это были за огни? — заставляю себя отвернуться и сосредоточить внимание на Вахиде.

— Энергия неверных. Только Владыка может убить, сохранив силу врагов, а после передать ее своему народу.

— А зачем она вам? Она же от предателей? — меня аж передергивает.

На секунду представляю, что мне предложат забрать силу Сержа после смерти. Омерзительно до тошноты. Даже если бы он обладал какими-то невероятными способностями, я предпочту уничтожить все, чтобы и места мокрого после него не осталось. Уж точно не принимать в себя.

— Энергия не несет зла. Лишь мы сами можем придать ей окрас, в зависимости от нашего мышления. А нам сейчас нужны силы, чтобы восстанавливать обитель. Таким образом, смерть предателей послужит во благо делу, и сила не исчезнет без следа.

Алифару тем временем принесли несколько ведер воды. Он смыл с себя кровь и стал неторопливо одеваться. Нет. Он это делал слишком грациозно и вызывающе. Так что мой рот наполнился слюной, а язык закололо от желания слизать капли воды, стекающие по обнаженному животу. Даже в такой момент, когда внизу полно трупов, и я недавно собственными глазами просмотрела фильм ужасов, мой разум продолжает думать о непристойностях. У меня солнечный удар? Вирус Шантары?

Волки рассыпались в благодарностях и стали приглашать остаться на ужин. В ответ на их призывы у меня заурчало в животе. А ведь и правда, с того момента как мы уехали я так ничего и не ела. И до теперешнего времени, меня тревожил голод совсем иного рода.

— Нет. Мы покидаем Центэру, — кивнул мне, приглашая следовать за ним, и величавой походкой направился прочь.

После кровавого пира волк изменился, словно сам вдоволь наелся чужой энергии. Аура силы стала ощущаться еще отчетливей, мне даже показалась, что он увеличился в размерах.

Мы прошли по тому же пути. Алифар усадил меня на коня. Неужели нам придется ехать всю ночь? Из горла вырвался вздох разочарования. Слишком насыщенный день. Хочется покоя, отдохнуть и ни о чем не думать. Но разве он мне позволит это сделать?

— Нет, — шепчет мне на ухо, когда конь трогается с места.

— Что нет? — поворачиваю к нему голову и моментально попадаю в капкан искрящихся кристальных глаз.

— Мы не будем ехать всю ночь. Ведь именно это тебя тревожило, — лукаво улыбается. От соприкосновения наших тел тончайшие обжигающие иголки вонзаются под кожу. Воздух вокруг нас наэлектризован до такой степени, что еще немного и вспыхнет пожар.

— Возвращаемся в замок? — спрашиваю с надеждой.

— Нет, в куда более занимательное место. Но там ты сможешь утолить свой голод и сомкнуть веки, и отдаться сну, — слово «отдаться» бьет меня раскаленной плетью между ног. — Если пожелаешь…

Он продолжает издеваться! Разве рядом с этим невозможным оборотнем может быть покой?

— Я смогу поспать пока ты снова будешь кому-то ломать кости? Казни продолжаются? — фыркаю.

— Нет. В пещере Фараша никто не нарушит нашего уединение, — его голос приобретает новые оттенки, он бьет более настойчиво, прицельно.

— В какой еще пещере? — нервно облизываю губы.

— Бабочка на твоем языке, — его пальцы уже бесстыдно блуждают по моему животу. Воздух со свистом вырывается из легких.

— Откуда все оборотни знают мой язык? — спрашиваю, лишь бы перевести разговор на нейтральную тему. Я морально и физически вымотана и противостоять оборотню, напившемуся чужой энергии сейчас будет нелегко.

— Не все. Многие. Народ владеет теми познаниями, что я им передаю, — вокруг нас снова пустыня, песок, темно-синее небо, что, кажется, сейчас рухнет на нас. И вдали бледная тень луны. Она в Шантаре очень незаметная, похожая на призрака.

— То есть твои знания языка, передаются от тебя им?

— Именно.

— А ты откуда его знаешь?

— Выучил на твоей родине, — подпрыгиваю в седле от неожиданности.

— Ты был в моей стране? — резко поворачиваю голову, встречаюсь с насмешливым взглядом.

— Что тебя так удивляет? Были времена, я много путешествовал. Мир огромен и таит в себе невероятные тайны, а я их впитывал с жадностью молодого и голодного волка. Позже, когда я занял трон, эти познания мне пригодились, чтобы наладить правильное взаимодействие с государствами.

— И много ты языков знаешь?

— Достаточно, — пришпоривает коня.

Мы мчимся со скоростью, от которой у меня захватывает дух. Создается впечатление, что парим в бескрайнем небе, окутанные темно-синим туманом. В груди поднимается волна восторга, волосы развиваются, и вот сейчас в его объятиях на бешеной скорости я ощущаю свободу. Я словно парю вместе с ним, и нет границ, нет запретов. Я смеюсь, даю волю эмоциям, душа кричит от дикого восторга. С меня спадают невидимые цепи. Волк позади — надежная опора и защита. Адреналин опьяняет и заставляет увидеть мир в иных красках.

После безумной скачки мы оказываемся в пещере, подернутой непроглядным мраком. Конь остается у входа. Алифар ведет меня за руку. Тьма тут бархатистая, приятная, даже хочется потрогать ее рукой. В нос ударяют самые различные ароматы, такие вкусные, что живот сводит и голова идет кругом.

Отметины Владыки вспыхивают. Он поднимает руки вверх и все мгновенно озаряется солнечным светом. Словно только для нас посреди ночи наступил день.