Глава 31

Безликие самки, они проходили сквозь мое ложе тысячами. Я перестал их различать, тела слились в одну бесформенную массу. Соитие стало вызывать раздражение. Их запах отвращал. В итоге я больше не прибегал к их услугам. Моя плоть молчала, она пресытилась неискренностью и продажностью. Я устал ничего не чувствовать. Пустыня снаружи, пустыня внутри.

Не раз проклинал старейшин, обрекших нас проходить этот обряд. Спустя годы, я осознал, что утратив истинных, мы лишены полноценного бытия. Плотские утехи превращаются в опостылевшие механические движения. А кроме сражений в мире столько удивительных вещей. Владыка тех времен вместе с провидцами пытались спасти народ, но не сгубили ли они его?

В итоге я отгородился от забав. Занялся огранкой алмазов. Наблюдал как в моих руках мрачные бесформенные камни, начинают сиять и переливаться. Мне нравилось мое одиночество. Никто не прерывал бег мыслей, не было раздражающих запахов. В часы моего уединения меня заботил один вопрос, как изменить страну? Как вернуть радость чувств волкам? Странно, я желал получить то, что никогда не ощущал.

В моей груди горит огонь, но ему некого согреть. И он сжигает меня. Душа воина подобна пустыне, и нет способов утолить жажду, вечно вариться в пламени одиночества. И чем сильнее и жарче огонь, тем быстрее гаснет интерес к жизни. Нет триумфа, радости, все опостылело.

В легенду о Бадрии я не верил. Воспринимал как часть нашей истории. Но знал все мифы досконально. Первый звонок принес мне Басир. Он воспылал страстью к рабыне. Просил ее отдать, как ничего и никогда в жизни не просил.

Как там говорят люди: «Любовь с первого взгляда», так бы я охарактеризовал увиденное. Если бы не знал, что притяжение к самке невозможно на духовном уровне, только телесном. Но Басир день за днем опровергал это.

Я наблюдал за его метаниями. Волк устыдился своего притяжения. Пытался доказать, что Джана лишь очередная самка. А я впервые за годы своего правления видел связь. В легенде говорится, что это одно из первых знамений прихода Бадрии.

Потом я увидел второй звонок, который ранее истолковывал иначе. Предательство моего брата, война. Приход Бадрии — это своеобразный апокалипсис. Полная перестройка мира. А это никогда не проходит бескровно. А всех последствий в писаниях нет. Есть лишь упоминание, что все будет зависеть от выбора Бадрии. Именно она выберет себе Владыку солнца. У нее будет сила свергнуть правящего волка, и построить другой мир.

Тут всплывают видения Бурхана. И теперь, как никогда, я понимаю их значение. Старый, заносчивый волк, спас мне жизнь, не раз предостерегал от беды. И ни разу он не ошибался. Только гораздо хуже смерти, выжженная пустыня внутри.

Я не рвался к власти, так распорядилось солнце. Не держусь за трон, но готов рвать врагов, спасая своих волков. За их счастье ничего не пожалею. Но пока я дышу, пока правлю, хочу познать все краски мира, вкусить их. Раз судьба дает мне шанс, я принимаю вызов. Игра началась. Интерес, вот что во мне полыхает впервые в жизни. Азарт.

Третий звонок я почувствовал на своей шкуре. И тогда впервые моя душа ощутила прохладный ветер перемен, а тело проснулось, возжелав самку. Кровь забурлила от дикого плотского голода.

В ту ночь я блуждал по пустыне в обличии волка. Воздух тогда был особенным. Новый запах, странный, будоражащий. Нечто неуловимо поменялось, я не мог найти объяснений. Это настораживало. Вначале списывал на происки врагов. Но нет, в ту ночь все было тихо в окрестностях.

А меня как магнитом тянуло в восточную сторону. Словно невидимая длань указывала путь. Я шел, не осознавая, куда и зачем держу путь. Пока вдали не показались очертания фургона. О новых поставках рабынь я был осведомлен. Их проверили на границе. Все шло по обыденному сценарию, но магнетическое притяжение росло. Что в этом фургоне особенного? Очередные торговцы везут самок. Я подкрался ближе. Связанных дев уложили на ночлег, прямо на песке. Странно, у них в стране рабства нет, а отношение к своим же самкам как к презренным отходам. Хотя именно девы своим телами набивают кошельки продавцов монетами.

Поток моих мыслей прервался, когда одна из рабынь села и посмотрела в мою сторону…

Блаженная прохлада неограненного алмаза. Я смотрел на нее с первобытным голодом, пожирал хрупкое тело. Я кожей ощущал глубину медового взгляда. Она неотрывно смотрела на меня, и я как умирающий путник в пустыне жадными глотками пил ее прохладу. Пламя внутри перестало изжигать душу, и на языке я ощутил сладость мгновения. Вкус иной жизни, ранее мне неведомой. Я словно ожил, вышел из небытия и взглянул на мир абсолютно другими глазами.

Отчего-то мне показалось, что мои собственные глаза приобрели цвет лазури, чего никогда ранее не случалось. Немного позже Басир указал мне на эту особенность. Процентировав слова из легенды: «Лазурь поглотит пламя, лишь только взглянет сын солнца на Бадрию. Да начнут свой танец единения луна и солнце, знаменуя торжество истинной связи».

И именно это явление было неподконтрольно мне. Лазурное сияние появлялось в определенные моменты и только с ней. Я словно познавал себя, как несмышленый ребенок шагал по изученному вдоль и поперек миру, открывая для себя новые грани.

А тогда в пустыне, я хотел проникнуть ей в душу. Хотел ощутить, что спрятано за этой оболочкой. И не мог. Тело изнывало от адской похоти. Душа ощущала прохладу, но вот дева была для меня закрыта. Я не мог понять кто она, каковы ее помыслы. Я мог лишь наслаждаться видением со стороны, но вход в святая святых был для меня закрыт.

Я с трудом поборол желание ринуться к ней. Разорвать цепи и увести прочь. Нельзя поддаваться сиюминутным желаниям моего зверя. Завтра ее привезут на продажу, и она будет моей. Мне нужно разобраться, чем она так привлекает. Отчего меня скручивает в адских судорогах от желания прикоснуться, созерцать, изучать.

Смоляные волосы, чувственные губы, идеальная фигура. Она совершенное творение природы. Но дева, по всей видимости, не понимала своего великолепия. Не видели ее сияния и окружающие. Слепцы принимали бриллиант за простой булыжник. Она будет сиять для меня, в этом я не сомневался уже тогда. Иной исход невозможен.

Великих усилий мне стоило умчать прочь. Когда меня как сильнейшим в мире магнитом тянуло к ней. Я мчал по пескам, а перед глазами дивный профиль. Я уже не мог дождаться следующего дня. Мне необходимо увидеть. Я должен ощущать ее рядом. Жизнь, я упивался ее новыми красками.

Но что это? Сильнейший зов плоти? Интерес ювелира? Раскрыть, увидеть все грани драгоценного камня? Азарт охотника? Или все же это и есть приход Бадрии? Пока я ощущал физическое притяжение, всплеск ярких красок, но зова истинной не было. Волк такое безошибочно учует. И если это Бадрия, то почему она не пробудила зов? Только полная луна может снять оковы ритуала. Или еще прошло слишком мало времени? В легендах не указаны сроки. Я решил изучать постепенно. Не торопиться и с наслаждением принимать новые, яркие мгновенья своей жизни.

Приказал Басиру доставить деву. Даже не стал дожидаться его пробуждения. Я был одержим желанием поскорее заполучить ее. Пока ожидал, стал изучать кто такая, откуда пожаловала. Через границы Шантары и мышь инкогнито не проскочит. Документы, фотографии, досье, есть на всех. Мне принесли копию ее договора. По моему требованию узнали все детали.

Была в тюрьме за убийство любовника. Заключенная. И продавать в рабство везет ее именно муж. Мои глаза вспыхнули яростью, когда представил, как потные руки алчного человечишки прикасались к моей деве. Мой зверь немедленно возжелал разорвать гнилую сущность на куски. Я усмирил зверя. Падаль должна жить. Долго. Мучительно.

Смотрел на ее дело и читал историю предательства между строк. Презренные деньги, доверчивая дева. Неужели она больше не невинна? Мое тело изнывало от желания заклеймить ее первым. Нет, этот никчемное существо точно не покинет страну безнаказанно. Навсегда запомнит свой визит в Шантару.

Гнев. Он был несвойственен мне никогда. Ясный разум в бою с врагами — самое действенное оружие. Но тут я жаждал расправы, кровожадной и звериной. Дал приказ доверенным волкам, на обратном пути проводить гнилую сущность как следует. Пользовать как самую дешевую рабыню. Он предал, искалечил душу моей девы, за это осквернят его тело. На первый раз посчитал достаточно.

Он вернется на родину. Но волчьи проводы никогда не забудет. Будет просыпаться в кошмарах, и никому не сможет об этом рассказать. А дальнейшая расплата последует несколько позже… Даже такого наказания, мне показалось ничтожно мало для гнилого существа. Но и быстрая смерть — роскошный подарок для него.

Пока ожидал ее, мне сообщили о нападении мятежников. И именно потому пути, ко мне везут деву. Забыв обо всем, помчался навстречу.

Битва, информация о новом оружии врагов, все померкло. Ничего не имело значения, когда я увидел свой бриллиант. Она жалась у стены, смотрела затравленно. Я подбежал в тот миг, когда осколок оружия летел в нее. Анжелика смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Они у нее огромные, переливает всеми гранями золотого сияния. Чистейшие бриллианты.

Я хотел прыгнуть в них, познать все, что скрывается за этим взглядом. Но не ощущал ее души. Словно невидимый и невероятно прочный барьер стоял между нами. Зверь завыл во мне, желая взобраться на сие совершенное творение природы. Девы, что были рядом с ней, что-то лепетали, пытаясь привлечь мое внимание, я ничего не слышал. Она затмила все.

Анжелика оказалась очень забавной. Рассказывала мне, какой я монстр. Смешно округляла глаза, облизывала сочные губы. Они у нее особенные, небольшие, и очень мягкие. В них заключен самый вкусный нектар вселенной. Я загорался все больше, азарт, желание играть с ней, наблюдать за реакцией, вести по тонкому краю и изучать, как она меняется.

Дева очень не уверена в себе. Я не могу ощутить ее эмоций, но почти все читается на ее лице. Она не умеет лукавить и врать. Открытая, наивная, чистая. Людское предательство не очернило ее души.

Вкус жизни рядом с ней мне нравился все больше и больше. Она захватила в плен мой разум, и я ни капли не сопротивлялся. А неугасающее желание еще больше подстегивало мой интерес.

На церемонии я ожидал именно такого результата. Бадрия призвана править, а не служить. Мои животные признали в ней хозяйку. Нельзя поставить рабскую метку на того, кто судьба избрала нести избавление народу Шантары.

А потом я как желторотый юнец ждал ее появления в моей почивальне. Я пожирал ее фигуру, наблюдал за взмахом черных ресниц, сходил с ума и возрождался из плена вечного душевного мрака.

Для соития она была не готова, она бы не приняла меня тогда душой. А я и не хотел скорой победы. Никогда еще желание не билось во мне с такой безудержной силой, и даже вот эту адскую похоть я хотел смаковать днями и часами. Изучать ее, доводить до исступления, и вместе с ней идти по краю опаляющей пытки. Ведь каждое мое прикосновение — новая эмоция на лице. Ее удивление, испуг, страсть в глазах — бесценный дар.

А когда почувствовал пальцем, что не тронута она там. Чиста. Невинна. Ликованию не было предела. Я сгорал от желания ворваться внутрь, клеймить ее своим семенем и неустанно повторять: «Моя!». Сдержал, своего рвущего наружу зверя, усмирив его, приказав ждать своего часа.

Я буду исследовать ее тело, по миллиметру. Пусть привыкнет ко мне. Пусть почувствует все, что я могу ей дать. И да я желал увидеть, как она попросит меня войти в нее. От одной этой мысли кровь бурлила, превращаясь в кипящую лаву.

В музей я повел ее, желая убедиться воочию. Она ли это? Едва взглянув на статую, увидел поразительное сходство. Это золотой портрет Анжелики, написанный провидцем задолго до ее рождения. А моя дева не видела этого. Она лишь заворожено смотрела на статую.

Я не сомневался, у нее уже начали проявляться метки. Потому и подарил ей украшения, накануне. И она бы ни за что их не надела, если бы не заметила странные пятна на своих запястьях.

Дева была слепа и не желала принимать ничего, что не укладывалось в ее славной головушке. Жизнь ее не баловала, и теперь подсознательно она отгораживалась от всего. Не позволяла себе поверить в позитивный исход. Мысли о своей уникальности была для нее сродни фантастике.

В пещере она была готова упасть передо мной на колени. Я сделал шаг назад. Не позволил случиться тому, чего желал с безудержной силой. Легенды, написаны давно, вполне возможно, между нами нет истинной связи, лишь голое влечение. Меня как Владыку может тянуть к пробуждающейся силе. Энергия луны зажигает мой интерес, но все может погаснуть, так же внезапно, как и пришло.

Вдруг утолив свою похоть, я потеряю вкус к жизни? Я не ощущаю ее эмоций, не чувствую истинной связи, если это лишь голод плоти? Азарт охотника, учуявшего лакомую добычу. А насытившись, мой зверь вновь впадет в спячку. Вернется апатия и серое одиночество вновь станут править в моей жизни. И в конечном счете, внутренний огонь сожжет меня.

Я хочу продлить эти мгновения. Пусть придет ко мне с не затуманенным похотью взглядом и скажет о своих желаниях. Тогда никакие силы вселенной меня не сдержат. Я буду наслаждать своей девой, пока небеса дают мне такую возможность, максимально растягивая свое удовольствие.

А сейчас ни я, ни она еще не готовы сделать этот осознанный шаг. Как чует мое сердце, это изменит все. Только вот каковы будут перемены, предугадать я не могу.

Не хотелось мне уезжать. Беспокойство съедало душу. Но я должен защищать свой народ. И как бы я ни сгорал от желания, а интересы волков, всегда стоят на первом месте. Владыка никогда не принадлежит себе. И это остается неизменным.

Я оставил охрану. Приказал верным людям глаз с нее не спускать, ходить тенью и контролировать каждый ее шаг. Чтобы волос не упал с головы моей маленькой девы.

Еще та страшная женщина — ее мать. Удивляюсь, как такое существо могло породить Бадрию. Пути судьбы поистине непредсказуемы. Я бы и ранее никогда не принял ее во дворце, если бы не слезные мольбы Бурхана. Слишком многим я обязан провидцу. Уступил его просьбам, позволив Зухре остаться. Теперь сожалею. Вернусь, и немедля вышлю их вон. Чтобы не было угроз для моей маленькой девы. Вот только когда я вернусь? Бой обещает быть долгим. У врагов появляется все новое и новое оружие. Брат наступает, словно откуда-то черпает новые силы.