Глава 17

Дверь в зал распахнулась с причитаниями прислуги. Незваный гость, сам себя пригласивший на торжество, расплылся в довольной ухмылке и распростер объятия по пути к братьям фон Амтус де Артун. Но не дойдя до них, убрал руки за спину и с откровенной брезгливостью сказал:

— Негигиенично.

Гости расступились перед ним, как воды Красного моря перед Моисеем. Многие начали спешно поправлять свою одежду и прикрывать стояки.

— Бати-и-ист, — скрипнул зубами Кэл. — Какая честь!

— Я и сам безумно рад присутствовать на этом знаменательном празднике. Мое приглашение, судя по всему, затерялось в пути, но я знал, что вы будете мне рады.

— Угум, — промычал Алекс, отлепляясь от меня. — Я едва не всплакнул, когда не увидел тебя среди гостей. Без тебя праздник… как бы правильнее выразиться?

— Неполный, — уточнил Батист.

— Точно! — щелкнул пальцами Алекс. — А теперь все в полном ажуре. Повеселимся, — произнес он с чувством обреченности.

— Прошу простить меня, но я спешу и на веселье времени нет. Я лишь вручу вам подарок и, — он взглянул на меня, — удостоверюсь, что у моей подопечной все в порядке.

Прибывший с ним слуга протянул Кэлу сверток. Пока тот сдирал с нее подарочную фольгу, Алекс пальцем провел по моему подбородку.

— Видишь же, жива, здорова, сыта, одета, довольна. Не так ли, Лима?

Я заметила вкрадывающегося в зал Атхора и вымолвила:

— Да.

— Что это? — возмутился Кэл, развернув резиновую куклу.

— Ох, простите, не успел надуть. Там еще насосик в комплекте.

Братья фон Амтус де Артун переглянулись, и Алекс рассвирепел:

— Ну знаешь ли, Батист…

— Вы же позволите нам с Лимой ненадолго уединиться? — Беря меня за руку, Батист уже развернулся к двери. — За подарок не благодарите, Кал.

— Я Кэл!

— Да мне параллельно. — Батист по-хозяйски вывел меня из зала и потащил к лестнице.

Я плелась за ним бесправно, послушно, переваривая и мирясь с тем, что отныне я рабыня.

Батист завел меня в свободную комнату и запер дверь.

— Ну как ты тут? — едва поинтересовался он, повернувшись ко мне и замерев на месте.

Я стояла как вкопанная и таращилась не на большую кровать под балдахином, не на красивые вазоны и мягкие ковры, не на колыхающуюся на открытом окне органзу, а на кобру посреди комнаты. На самую настоящую кобру, извиваясь вылезающую из плетеной корзины.

Я услышала, как Батист сглотнул.

— Скажи ей, что мы не враги, — прошептал он.

Не поворачивая головы, я покрутила глазами, и мои брови поползли вверх.

— Ты же это не мне? — едва слышно спросила, покрываясь испариной.

— А кому еще?

— Ты в своем уме? Это же змея. Ядовитая змея!

Кобра, выбравшись из корзины, стала шипяще подползать ко мне.

— Скажи этому болвану, что я и его отвратительную речь прекрасно поняла, — донеслось до меня сквозь шипение.

— Она говорит, что поняла тебя, — немея, произнесла я.

— Тогда чего ей надо? — хрипло спросил Батист.

И тут до меня дошло, что я понимаю язык змеи!

Нервно усмехнувшись и пошатнувшись, я лишилась чувств, напоследок лишь услышав: «Лови ее!», — и почувствовав теплые объятия Батиста.

Из обморока я выходила в пьянящем тумане. Красивое лицо Батиста надо мной расплывалось, превращая его в толстого великана. Вокруг его лица хороводом кружили разноцветные звездочки. И на мгновенье мне это даже показалось забавным, пока из-за его плеча не поднялась змеиная голова.

— А-а-а!!! — Я резко села, чем напугала и Батиста, и кобру.

Он шмякнулся задницей на пол, а змея юркнула в свою корзину, откуда донеслось:

— Чего так орать-то?!

Меня опять затрясло.

— Что… здесь… творится? — отрывисто и требовательно спросила я.

— Как — что? — удивился Батист, поднимаясь с пола и потирая свое плечо. Хотя я не понимаю, причем тут плечо, если ударился он… ну… этим самым…

Я схватила его за руку, дернула обратно на кровать, с которой он упал, прильнула к его уху и прошептала:

— Я слышу змею… Я ее понимаю… Это же чистое безумие…

Батист снисходительно улыбнулся и прошептал в ответ, обжигая мою щеку своим мятным дыханием:

— Так в этом и заключается твоя особенность, дорогая. — Он занес руки за мою шею, расстегнул и снял ошейник и, гремя цепью, откинул его в сторону. — Когда Александр и Кэлердон фон Амтус де Артун узнают о ней, боюсь, как бы они не стали твоими рабами, — усмехнулся он.

— Какая еще особенность? — сиплым от волнения голосом спросила я. — Я Лима. Обычная женщина, проданная в рабство…

— Ты была у Дегустатора? Он что, ничего тебе не сказал?

— Написал обо мне в рекомендации, которую я в глаза не видела! — Я начинала паниковать.

Батист ласково погладил меня по голове и шепнул:

— Ты же нагиня, Лима. Прекрасная дочь могущественной расы, обладающей такими сильными чарами, которым подвластны сильнейшие мира сего. Тебя пророчили в Книге Предков.

— А! И только! Можно я еще немного в обмороке полежу? — Я головой бухнулась на подушку и уставилась в потолок. Спустя секунду снова поднялась и завопила: — Какая еще нагиня? Я женщина! Полноценная! У меня нет никакого змеиного хвоста! И я не искушаю мужчин!

Уголок губ Батиста насмешливо приподнялся.

— Правда? — прошептал он, руками обвивая мою талию. — Совсем не искушаешь? Ни одного? — Его губы опустились к моей шее и стали оставлять на ней дорожку легких поцелуев. — Ты особенная, Лима…

Запрокинув голову, я судорожно выдохнула.

— Это неправда.

Батист отвлекся от моей шеи и посмотрел мне в глаза.

— Чистая правда. Раса нагов была медленно истреблена, когда их посчитали искусителями и губителями. Но они предрекли, что придет день, когда раса возродится, потому что была спасена одна пара. Живя в бегах, они все же плодились. Их кровь, обладающая неизмеримой силой расы, передавалась от поколения к поколению. «И настанет тот день, когда наг и нагиня встретятся, и обретут они любовь, и размножат расу свою по всей вселенной», — процитировал Батист. — Ты должна найти его.

— Кого?

— Своего истинного. Когда вы воссоединитесь, ты обретешь свой облик.

— Очень неудачная шутка. Раз я такое божество, что ж вы все так легко отдали меня этим извращенцам Алексу и Кэлу?

— А что они с тобой сделают? — пожал плечами Батист. — Убьют? Не рискнут. Трусливые. Те, кто принимал участие в истреблении расы нагов, все мучительно погибли. Ходит поверье, что любого, кто обидит вас, ждет смерть.

— Я не верю тебе! У меня есть дочь! Нормальное человеческое дитя!

Он улыбнулся еще шире, а меня бросило в жар.

Змея в коробке хихикающе поддразнила:

— Нормальное человеческое дитя.

Схватившись за голову, я закрыла глаза и прошептала:

— Боже…