Глава 22

Пальцы Рэймона медленно погладили самый низ живота, потом раздвинули мягкие складочки, открывая нежную сердцевину, и снова шёпот обжёг шею:

– Покажи, как ты себя любишь, развратница моя, – и горячий язык лизнул бьющуюся жилку, вызвав целую лавину обжигающих мурашек по спине.

– Как пожелаешь, – хрипло ответила я тоже шёпотом, и мой палец коснулся влажной серединки.

Тело прострелила молния, я тихо охнула и нажала сильнее, обведя чувствительный бугорок, уже давно тяжело пульсировавший от прилившего желания. Возбуждение рванулось по венам, испаряя кровь, я сглотнула сухим горлом, не сводя взгляда с зеркала, где в отражении моя рука откровенно ласкала сокровенное местечко, бесстыдно открытое жадным глазам Рэя. Мой палец скользнул ниже, проникая в упругую, горячую глубину, и бёдра подались вперёд, а с губ сорвался судорожный вздох. О-о-о, да, чёрт возьми. Да, да, как же мне нравилось это делать, да ещё и снова показывать Охотнику! Тело изогнулось, по нему прокатилась волна жаркой истомы, растёкшись между ног горячим озером. Палец нырнул глубже, заставив мышцы сжаться, ладонь Рэя чувствительно стиснула грудь, добавив перчинки боли в бушевавший коктейль наслаждения.

– Ещё, куколка, – потребовал он, шумно выдохнув, и вкрадчиво добавил. – Только не смей кончать, Рианна, ясно?

М-м-м, о, дьявол, да что ж ты делаешь со мной, Рэй?! Я… я же завожусь от одного твоего взгляда, голоса, прикосновения, уже сейчас пружина внутри свернулась до предела, дрожа и обсыпая горячими искрами. Низ живота скрутило в узел от возбуждения, тело потряхивало, а между ног всё истекало и изнывало, жаждая продолжения. Я вынула палец и одновременно простонала:

– Да-а-а!..

И снова прикосновение к набухшему бугорку, а Рэй ещё шире раздвинул складочки, обнажая тёмно-розовое, влажно поблёскивавшее лоно.

– Продолжай, – мурлыкнул он, оставив горячий поцелуй на изгибе шеи, его рука игралась с напряжённой горошиной соска, то сильно сжимая, то ласково поглаживая.

От болезненно покалывавшей вершинки растекались горячие ручейки, собираясь внизу, где мои пальцы уверенно скользили по нежной плоти, дразня и возбуждая ещё больше. Тяжёлое дыхание Рэя обжигало ставшую очень чувствительной кожу, взгляд горел страстью, и я уже ощущала его эмоции, пряные, насыщенные, окутывавшие меня плотным коконом и соблазнявшие проснувшуюся сущность… Да, она была сыта. Но конкретно этого мужчину готова пробовать вновь и вновь, когда он позволит, столько, сколько позволит… При мысли, что горячий, твёрдый член будет во мне двигаться, заполнив до отказа, я охнула в голос, и уже два моих пальца проникли внутрь, и бёдра опять подались вперёд. Я насадилась глубже, мягко погладив себя изнутри и не сдержав низкого стона, от наслаждения, накрывавшего огненными волнами, перед глазами всё плыло, а ноги чуть не подкашивались. Около уха раздался смешок, и ладонь Охотника накрыла мою.

– Ш-ш-ш, не так быстро, Ри, – жарко зашептал он и прижался теснее к моей попке, я ощутила его напряжённый ствол, и от желания, чтобы он оказался внутри, закружилась голова. – Я хочу ещё полюбоваться тобой, – выдохнул он, убирая ладонь и теперь уже двумя руками раздвинув моё лоно, широко, до предела, обнажая чувствительную плоть. – Какая ты мокрая и возбуждённая, как хочешь меня… Хочешь, да? – ещё один обжигающий поцелуй ужалил шею, и я снова всхлипнула, медленно вынув пальцы и легонько погладив трепещущий, скользкий бугорок.

– Д-да… Хочу… Очень… – послушно согласилась, глотая густой, плотный воздух сухим горлом. – Р-рэй…

– Мне нравится, какая ты покорная, развратница моя…

Тело горело, сознание мутилось, восторг мешался с желанием, терпким и тягучим, как патока. Прикрыв глаза, я повернула голову, потянувшись губами, и Охотник, резко выдохнув, накрыл мой рот своим, жёстко, сильно, врываясь языком и заявляя права. Я выгнулась, в очередной раз глухо застонав, мои пальцы невесомо порхали по истекавшему, горячему местечку, и каждое прикосновение отдавалось болезненной вспышкой внизу живота. Это был не поцелуй, это был секс, Рэймон трахал мой рот, брал его, не оставляя ни малейшего шанса, и я покорно раскрывала его ещё шире, позволяя языку хозяйничать везде. Перед глазами мелькали картинки, как этот самый рот жадно ласкал меня внизу, выпивая мою страсть, вылизывая каждую складочку, и пожар возбуждения с рёвом нёсся по венам, плавя кости и разрывая в клочья сознание. Я качалась на самой грани, готовая рухнуть за неё в любой момент, захлёбываясь в собственных ощущениях и купаясь в жгучем желании Рэймона…

Сильные пальцы вдруг обхватили мои запястья, отдёрнув от сладких ласк, и я не удержалась от разочарованного возгласа, прервав поцелуй. Рэй, тяжело дыша, смотрел на меня горящим взглядом, потом медленно, порочно улыбнулся и приказал:

– Оближи их, – и поднёс мою руку к моему же рту.

Заворожённая зелёной глубиной его глаз, в которой плавали огненные искры, я подчинилась, слизывая собственный пряный, с лёгким цветочно-коричным оттенком, сок. О-о-о, чёрт, кажется, я всё-таки прямо сейчас кончу… Несмотря на запрет. Мой хозяин низко рыкнул, снова дёрнул руку и резко развернул меня спиной к себе, а через несколько мгновений я ощутила, как запястья стягивают лоскуты ткани с халата. Снова беспомощность, ах-х! Дыхание перехватило, и коленки ослабели, а Рэймон, сев на стул и всё так же глядя на меня прищуренными, потемневшими глазами, расстегнул штаны и вынул давно напряжённый ствол, приковавший теперь уже мой жадный взгляд.

– Садись, – приказал он низким, хриплым голосом, снова улыбнувшись так, что я едва не рухнула прямо на ковёр от нахлынувших эмоций. – Он готов для тебя, куколка.

А я – для него, о, да. Я приблизилась к Охотнику, плавясь от бурливших эмоций, его ладони тут же оказались на моей талии: он связал мои запястья полосками с передней части, открыв пикантное зрелище возбуждённого лона. Рэй настойчиво потянул на себя, и я медленно опустилась, удерживаемая только его руками, однако сразу получить желанное он мне не дал. Придержал, порочно ухмыляясь, так, что гладкая головка нежно, едва-едва касалась набухших складочек. Я хныкнула, прикусив губу, тело трясло от напряжения, а мышцы сводило от боли неудовлетворённого желания. Дразня, Рэймон сделал медленное движение, и член скользнул по мокрому лону, раздвинув плоть, и я даже дыхание затаила в предвкушении, внутри всё замерло в ожидании.

– Твоё удовольствие принадлежит мне, помнишь, Рианна? – выдохнул Рэй, не торопясь опускать меня, его ствол дразнил упругую дырочку, заставляя сходить с ума от желания принадлежать Охотнику прямо сейчас, снова и снова. – Только я решаю, когда ты будешь его испытывать и как.

– Д-да-а, хозяин! – простонала я, извиваясь в его руках и пытаясь хоть как-то продлить наслаждение, превратить обжигающие вспышки, когда головка задевала раздразненный, очень чувствительный бугорок, в сплошное море и утонуть в нём с головой…

– Вот и у-умница, – протянул довольно Охотник и начал мучительно медленно, растягивая сладкую пытку, опускать на себя.

Горячий ствол проникал в меня по миллиметру, и я уже открыто всхлипывала, дрожа в руках Рэя и находясь в полной его власти. А он ещё и откровенно дразнил, войдя до половины и так же неторопливо начав поднимать обратно. Ох… Сущность внутри взвыла, царапаясь и кусаясь, она хотела этого мужчину прямо сейчас! А он играл, откровенно наслаждаясь, наклоняясь к моей груди и сжимая зубами то один, то другой сосок. Оттягивал сильно, резко, пока боль не смешалась с удовольствием так, что уже невозможно отличить, где заканчивается одно и начинается другое. Вершинки налились, стали совсем твёрдыми и тёмно-розовыми, как крупные вишни, и губы Рэймона то и дело смыкались на них, по контрасту с недавним нежно и жарко. И очередной шквал огня прокатился по телу, растёкся между ног пылающим озером, и я выгнулась, хрипло застонав и крепко зажмурившись.

– Рэй, пожалуйста, о, п-пожалуйста! – жалобно выговорила непослушными губами, чувствуя, как он опять скользит во мне томительно неторопливо. – В-возьми меня… сейчас…

По щеке сползло что-то мокрое, и я осознала, что плачу. Глаза Охотника вспыхнули, ухмылка стала шире.

– Хочешь, чтобы трахнул тебя как следует, да, негодница моя? – мурлыкнул он, снова остановившись, и я закивала, лихорадочно облизнувшись.

– Да, да, сделай это, прошу! – пробормотала, умоляюще глядя на моего мучителя.

– М-м-м, – протянул он, делая вид, что задумался, и это были самые долгие мгновения в моей жизни.

А в следующий момент Рэймон рывком насадил меня, заставив вскрикнуть и прогнуться, и снова замер, жёстко удерживая на месте сильными руками.

– Вот так, да? – вкрадчиво осведомился он, не переставая улыбаться порочной улыбкой.

Я же попыталась поёрзать, ощущая в себе горячий, внушительных размеров, член и жаждая, чтобы он начал скользить внутри, усиливая и без того упоительные переживания до предела. Хотелось, чтобы он проник глубже, до острой, тянущей боли, чёрт, я хотела его до умопомрачения! Отдаваться, раскрываться перед ним, принадлежать до последней клеточки… Быть его личной игрушкой, с которой он может делать всё, что пожелает.

– Тих-хо-о, – предупреждающе протянул Рэймон, стиснув мою попку и удерживая на месте. – Ты подчиняешься мне, куколка, забыла?

– Н-нет, – покорно кивнула и прикусила губу, с трудом замерев и не двигаясь.

– Вот и умница, – с предвкушением произнёс Рэй.

Потом… Он делал это медленно, не выпуская из плена своего взгляда. Приподнимал, почти полностью выходя, а потом снова опускал, и чувствуя, как его член скользит во мне, раздвигает упругие мышцы, заполняя собой, я тягуче стонала почти без перерыва, иногда беспомощно всхлипывая, когда Рэймон замирал. Тело сгорало от ураганного огня, гулявшего по нему, сжигавшего мышцы и кости, между ног всё пылало, и ах, как хотелось поучаствовать, подхватить этот выматывающий, рваный ритм! Но нет. Рэймон жёстко контролировал, не давая ни малейшей свободы, прикусывал мои соски, соблазнительно выступавшие перед его лицом, заставлял болезненно вскрикивать от острых уколов. О, дьявол, я окончательно потерялась в эмоциях и переживаниях, перестав осознавать себя, в самом деле став безвольной, послушной игрушкой в руках моего хозяина. Связанной и беспомощной. И одновременно я упивалась ликованием, что настолько принадлежу Рэймону, а он откровенно наслаждается этим.

Когда палец нежно прикоснулся к пылавшей чувствительной точке, я дёрнулась от неожиданности, широко распахнув глаза, и наткнулась на пристальный, тяжёлый взгляд Охотника.

– Они серебристые, – выдохнул он с явным удовольствием, а потом шепнул, нажав сильнее: – Можешь двигаться, развратная моя, – и легонько шлёпнул по попке.