Эпилог

В камине уютно потрескивали дрова, наполняя гостиную теплом, горели только несколько свечей в подсвечнике на полке, и комнату окутывал мягкий полумрак. Я сидела на коленях Рэймона, прислонившись к его груди, и держала книгу, а он обнимал, положив ладони на уже хорошо заметный животик, прикрытый полупрозрачной тканью пеньюара. Подбородок Рэя лежал на моём плече, тёплое дыхание согревало шею, и я то и дело отвлекалась от книги, смакуя удивительное ощущение тихого счастья, окутывавшее нас невидимым облаком. И хотя даже доктор подтвердил, что беременность протекает хорошо, без отклонений, да и я ощущала, что моя девочка внутри здоровенькая и крепенькая, всё равно нет-нет, да накрывало боязливое опасение, а не снится ли мне. Но я мужественно справлялась с приступами паники, вновь и вновь убеждая себя, что всё в порядке, колечко на моём пальце настоящее, и ребёнок – обычный человек, наша с Рэем доченька. Моя сущность совсем её не чувствовала, что означало: в ней ни капли тёмной крови. А вот я ощущала, как бьётся сердечко, как она уже шевелится внутри, и от нежности на глаза наворачивались слёзы.

По словам Ричарда, я не представляла желанной добычи для инкубов, и потому можно не опасаться нападений. Жизнь наша протекала неторопливо и размеренно, Рэймон вышел на охоту только пару недель назад, вместе со своим другом – они обнаружили аж двоих, появившихся в нашем городе недавно. Как и обещал, Рэй не допускал меня даже просто проверить, не желая рисковать, тем более, в моём положении. Однако на приёмы всё-таки ходили, правда, на приличные, куда Рэймона раз в неделю обязательно приглашали. Правда, это нам совершенно не мешало, укромных местечек в этих особняках предостаточно, а мои аппетиты с беременностью только возросли. Но моего супруга это радовало.

Я тихонько вздохнула, пошевелилась и чуть сместилась, перевернув страницу, Рэй тут же протянул руку к тарелке с разнообразными сырами и копчёностями и молча протянул мне. Да, ела я теперь тоже много и почти постоянно, доченька требовала от мамы сил. Ладонь Рэймона мягко погладила мой животик, а вторая по-хозяйски расположилась на потяжелевшей груди, поглаживая сосок сквозь тонкую ткань.

– Как наша девочка поживает? – мурлыкнул он, легонько поцеловав в ушко.

– Отлично, уснула, – я улыбнулась, чуть повернула голову и потёрлась об его уже слегка колючую щёку.

– Тогда может, и мы переместимся в спальню, м-м? – выдохнул Рэймон, и, не дожидаясь ответа, вынул книгу из моих пальцев и легко поднял на руки.

Я только кротко вздохнула, обвив его шею и прислонившись лбом к виску. В груди разливалась нежность, от которой перехватывало дыхание, и сердце пустилось в бешеный галоп при одной только мысли, что ждёт меня наверху. Удивительно, но наше влечение друг к другу становилось с каждым днём лишь сильнее, чувства крепли. Каждый оргазм имел свой оттенок, свою грань, и я каждый раз отдавалась Рэймону с искренней страстью и любовью, которые испытывала к нему. Находила удовольствие в том, чтобы жить обычной жизнью и принадлежать только одному мужчине, ждать его, когда он уходил по делам, заботиться о нём. И получать в ответ защиту и спокойствие, уверенность в завтрашнем дне и своей безопасности. И, конечно, любовь…

Засыпать каждую ночь в надёжных и сильных объятиях и просыпаться по утрам на плече моего любимого мужчины – я и мечтать о таком не могла. Не говоря уже о материнстве. Я ни разу не пожалела, что осталась с Рэймоном и выбрала себе такую судьбу, быть любимой и счастливой. Потому что он принял меня такой, какая я есть, несмотря на мою порочную кровь, дал шанс нам обоим. И мы его использовали.

Уже поздно ночью, уплывая в сон, усталая и умиротворённая, я услышала те самые желанные слова, которыми Рэй не баловал, и тем слаще было их слышать:

– Люблю тебя, суккубочка моя.

И я тебя, мой Охотник. Но ты это и так знаешь, всегда знал.