Глава 14

А он, как оказалось, хотел, потому что уже в следующую секунду его губы оказались на моих. Я пыталась убедить себя, что надо это прекратить, что он мой работодатель и вообще наверняка на его губах куча волосков. Но нет же, я ведь стряхнула их полотенцем. Лучше бы оставила, ей-богу. Потому что поцелуй Фишера – это как поцелуй Дементора, только он высасывал не радость, а душу. Да-да, прямо вот так она поднималась выше, через горло влетала в рот, приземлялась на язык, а он слизывал ее своим. Итан не церемонился и не делал вид, что просто хотел коснуться своими губами моих, нет. Через мгновение после того, как наши губы столкнулись, его язык уже орудовал у меня во рту. Том целовался классно, но Фишер – это как сравнивать Тойоту с Майбахом. Итан был последним, понятное дело. Он обладал всем: мастерством, упорством, уверенностью. Его губы были мягкими и одновременно жесткими. Моя голова закружилась так сильно, что, казалось, еще мгновение, – и я скачусь с коленей Итана прямо на пол. Когда эти головокружительные карусели внезапно остановились, я уставилась на Итана невидящим взглядом. У меня все расплывалось перед глазами, а сердце грохотало так громко, что я опасалась, что его услышит и Фишер. Едва зрение начало обретать резкость, Итан мягко ссадил меня со своих коленей, и я выпрямилась. Взявшись за край раковины, посмотрела на себя в зеркало. Щеки горели, как и глаза, на губах играла блаженная улыбка. А когда повернулась к Итану, моя улыбка сползла с губ. Он смотрел на меня, поджав губы. – Что такое? – спросила я. – Это не должно повториться. – Почему? – задала самый тупой вопрос, который только можно было придумать. Ну ответ же очевиден! Если мужчина так говорит, значит, ему не понравилось с тобой целоваться. – Потому что я тебе не подхожу. – О, блин, серьезно? – спросила, ехидно улыбнувшись. – Черт возьми, какое клише. Но ладно, я тебя поняла. Не сильно и хотелось, – добавила я и, развернувшись, свалила из его ванной и спальни. Мне стоило бы убраться там, ведь я его стригла, но решила, что слишком много чести. Я могла прибраться и на следующий день, но крутиться перед ним после такого унижения… Нет уж, увольте. До самого вечера я делала все от меня зависящее, чтобы избегать Фишера. Когда он обосновался в своем кабинете, я все же поднялась наверх и навела порядок в ванной и спальне, куда он наверняка успел натаскать колесиками кресла короткие волоски. После этого я приготовила ужин и, накрыв на кухне, спряталась в своей комнате. Именно так. Спряталась. Самое странное, что по-свински поступил он, а стыдно почему-то было мне. Возможно, это было то самое чувство стыда, которое испытывает отвергнутый человек. Вечером перед сном я легла на кровать, выдавила из тюбика на тыльную сторону ладони внушительную горошинку крема для рук и, выключив свет, прикрыла глаза. Пока я привычными жестами распределяла крем по рукам, фантазия неслась вперед, словно машина, у которой отказали тормоза. В моих мечтах наш с Итаном поцелуй обретал совсем другой окрас и заканчивался он вовсе не тем, что Фишер отверг меня. Нет, скачущие в моей голове картинки были гораздо горячее и интереснее. Да и фразы о том, что это было ошибкой, тоже не звучало. А еще я вспоминала то, на что не обратила внимания тогда, во время настоящего поцелуя: руки Итана. Они так крепко сжимали меня, что это причиняло легкую боль. Но она была приятной. И снова фантазии понесли меня дальше, где эти руки вытворяли такое… Только какое, я вспоминала уже утром, потому что так и уснула, сцепив вместе пальцы и грезя о несбыточном. Следующий день стал пыткой для нас обоих. Чтобы показать Фишеру, что он теряет, я надела леггинсы и короткую спортивную кофту. Целый день я мелькала у него перед глазами. Приходила звать на завтрак и обед, ела вместе с ним, убиралась там, где находился он, или в соседней комнате. Я сто раз спросила Итана, хочет ли он, чтобы я сделала ему массаж. Понятное дело, он все время отказывался. А я все равно снова и снова задавала этот вопрос. Я видела, как он мучился, и мазохистски радовалась этому. Раз он не собирался делать то, чего мне хотелось, я решила, что лучшим способом наказать его за отказ целовать меня будет соблазнение. О, сколько раз я выпячивала попку и выгибала спину! Сколько томных взглядов бросала на него, не перечесть. Но все мимо. Мне казалось, от моих нелепых попыток соблазнения Фишер еще больше выходил из себя. Бревно какое-то, а не мужик! Вечером мы встретились в гостиной, где Итан сидел перед телевизором, по которому показывали какую-то передачу о реконструкции домов. Надо же, такие люди, как Фишер, тоже смотрят реалити-шоу. – Ужин готов, – войдя в комнату, сказала я и погладила подошедшего Фокса. Итан выключил телевизор и развернул кресло на выход. – Подкинь пару дров в камин. Я подошла и наклонилась так красиво, что моя тренер по художественной гимнастике, к которой я ходила целых полгода, когда мне было пять, гордилась бы мной и прочила чемпионство. – Я знаю, что ты делаешь, – произнес Итан у меня за спиной. – Подкидываю дрова? Ты вроде сам попросил об этом, – выпрямляясь, произнесла я невинным голосом. – Ты пытаешься меня соблазнить, только почему-то отказываешься понимать, что это глупая затея. – Глупая? – я развернулась к нему и подошла почти вплотную. Заставляя задирать голову, чтобы посмотреть на меня. Сейчас я нуждалась в подобной доминантной позе, потому что меня, кажется, снова отвергали, и это было чертовски больно. – Глупая, потому что я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Как же меня взбесили его слова! Разве Итану было решать, чего я хочу и в каком виде? Резко наклонившись, я заключила его лицо в ладони и прижалась своими губами к его. Он, конечно, не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул меня. – Вот чего я хочу от тебя, – сказала, слегка отстранившись. – О большем я не просила. Итан оттолкнул мои руки и отъехал назад. Его ноздри быстро и широко раздувались, а взгляд метал молнии. – Дальше ты захочешь секса, Райли! – рявкнул он. – Я не могу тебе его дать! Никакого секса! Не стоит у меня, ясно?! – В отношениях важен не только секс! – я тоже повысила голос. – В отношениях? – фыркнул он. – В каких отношениях?! Мы слишком мало знакомы, чтобы можно было говорить об отношениях! И какие отношения могут быть с инвалидом, а? Из жалости? Засунь ее себе подальше в задни… Оставь при себе! Или ты готова жить с инвалидом ради его денег? Если цель такова, то, конечно, можно и попробовать. – Что?! – взревела я. – Ты себя слышишь вообще?! – Собаки начали лаять, когда мы повысили голос, и теперь я пыталась их перекричать. – Какая жалость? Какие деньги?! – Разве я не прав? Кто будет добровольно встречаться с мужчиной, у которого ниже пояса все мертво?! – Отношения строятся не на сексе! – снова повторила я, а Итан тяжело вздохнул и провел по лицу рукой. – В самом начале, возможно, – спокойно ответил он. – Но со временем тебе захочется секса, Райли. Как бы ты ни отвергала такую потребность, она существует. Итан еще пару секунд смотрел мне в глаза, как будто взглядом пытался заставить меня поверить в эти слова, а потом развернулся и выехал из гостиной. Я обессиленно осела на диван, и собаки тут же уткнулись мне в руки влажными носами. Мне стоило признать правоту Итана, но все внутри меня противилось этому, потому что мне нравилась не перспектива спать с ним, а то, какими могли бы быть наши отношения. Только убедить его, кажется, было невозможно.