Эпилог

– Тара, не кусай собаку за хвост! – выкрикиваю я, выходя из оранжереи с последним ящиком новых саженцев. Мы с Заком и Итаном выносили все из теплицы, потому что мои мужчины решили ее расширить. С того момента, как благодаря Заку и рекламе, которую он создал, продажи моих саженцев пошли вверх, мне перестало хватать небольшой оранжереи, которую для меня построил Итан. Первые пять лет после постройки мы не продвигали продажи, потому что я рожала практически одного ребенка за другим. Сейчас у нас трое детей: пятилетний Макс, четырехлетняя Тара и двухлетний Адам. Кто отец этих детей? Никто из нас троих не знает. Да и к чему эта информация? Если спросите меня, малыши похожи на обоих своих отцов, и это прекрасно. Ни Зак, ни Итан не делят детей на своих и чужих. Они любят их одинаково, поровну разделяя отцовские обязанности. – Ну что ты схватилась за ящик? – ругает меня Итан, забирая его у меня из рук. – Он не тяжелый. – И что с того? Как спина? Иди присядь. – Итан, хватит носиться со мной, – бурчу недовольно. – Зак! – возмущаюсь, когда он, обняв меня за талию, провожает к беседке, где усаживает в широкое кресло. Наклонившись, Зак поглаживает мой заметно подросший живот, а потом, задрав майку, целует его. Да, я снова беременна. Мы договорились, что четвертый ребенок станет последним. Я не собираюсь становиться инкубатором и мамой-наседкой, а планирую продолжить строить собственный бизнес. К тому же, хочу оставаться привлекательной для своих мужчин. – Тара, отпусти Мирту, – снова обращаюсь к дочери. Выпустив собачий хвост, дочка хватает водный пистолет, который едва ли может удержать, и бежит за Максом. Бросив взгляд на спящего в коляске Адама, снова смотрю на теплицу. Мне так жаль демонтировать ее, что сердце просто сжимается. В этой теплице Итан сделал мне предложение. – Теперь можно смотреть, – сказал Итан, снимая повязку с моих глаз. Моргнув, я осмотрелась и охнула от удивления и восхищения. – О, боже! – воскликнула, приложив ладони к щекам. – Нравится? – Безумно! Спасибо! – развернувшись, чтобы броситься к нему на шею, я застыла, не дыша. Итан стоял на одном колене, держа в руке коробочку с кольцом. – Райли Гамильтон, – произнес он официальным тоном. Я видела, что то, что он собирался сказать, давалось ему нелегко. Как бы сильно Итан не любил меня, он всегда был человеком дела, а не слова. Зак оперировал словами, жонглировал ими, но Итан… нет. Он предпочитал доказывать свои чувства действиями. – Моя любимая девочка. Моя раздражающая сиделка. Моя… мое все. Я люблю тебя так, как никого никогда не любил. Ты – мой стимул, мое счастье и моя тихая гавань. Я хочу подарить тебе целый мир, сделать счастливой. Ты выйдешь за меня? Я застыла. Мне очень хотелось закричать “Да!”, принять кольцо и завернуться в объятия любимого мужчины. Но нас было больше, чем двое, и это было бы нечестно по отношению к Заку. – А как же… Как же Зак? – тихо спросила я. – Итан был первым, – услышала я от входа. Зак стоял, сложив руки на груди и прислонившись плечом к дверному проему. Он улыбался. Широко и искренне. Это в который раз показало мне, что они с другом научились делить меня, не причиняя никому боли. – У него больше прав. – А ты разве не против? – Райли, мне плевать на статусы, но мы с Итаном оба считаем, что ты заслужила свадьбу, платье, свадебное путешествие и вообще семью. – Но вы и есть моя семья. – Вообще-то мы еще и детей хотим, – подмигнул Зак и кивнул на кольцо. – Так что соглашайся. Кстати, ему тяжело стоять на колене, помнишь? – Вот черт, – выдохнула я, опуская взгляд на Итана. – Прости. Конечно, да! Сотни раз да вам обоим! Наконец Итан, схватившись за стеллаж, поднялся с колен и, достав кольцо из коробочки, начал надевать его мне на палец. – Это кольцо моей матери, – сказал он, и я опустила взгляд на мерцающий на солнце бриллиант. – Ты бы ей понравилась. Уверен, она любила бы болтать с тобой о цветах и доме. – Итан, – сдавленно произнесла я, чувствуя, как слезы наполнили глаза. – Я люблю тебя, малышка, – ответил он и поцеловал меня. Нежно, но при этом настойчиво. Потом к нам подошел Зак и, крутанув меня, впился в губы жадным поцелуем. А дальше усадил меня на пока еще пустой стеллаж и… – Мама! – кричит Макс, подбегая ко мне. Отбросив водный пистолет, он бросается в мои объятия. – Что такое, сынок? – Тара опять меня укусила! – он изо всех сил старается не расплакаться, а потому просто шмыгает носом и демонстрирует руку со следами укуса. – Ах ты маленькая проказница! – Зак подхватывает дочку на руки и дважды подбрасывает ее в воздух под задорный смех Тары. Потом, присев, усаживает к себе на колено и начинает что-то втолковывать. – Папа сейчас объяснит ей, что так делать нельзя, – говорю я, про себя дополняя: “объяснит в сотый раз”. – Иди сюда, сынок. – Итан тянет к Максу руки, и сын сразу окунается в объятия отца. Тот, взяв его на руки, целует отметину и идет к Заку с Тарой, видимо, чтобы помирить детей. Откинувшись на спинку кресла, я смотрю на своих мужчин и наших детей, и улыбаюсь. Если бы кто-то когда-нибудь сказал мне, что я – дочь учителя, выросшая в строгой консервативной семье и воспитанная в духе консервативных ценностей, – смогу полюбить двух мужчин и построить с ними семью, я бы не поверила. Если бы кто-то заявил, что Итан, преодолев страх, сделает рискованную операцию и встанет на ноги, я бы не поверила. Если бы кто-то сказал, что Зак – типичный городской житель, переберется в горную глушь, я бы рассмеялась ему в лицо. Но любовь, которая сплотила нас, помогла поверить в наше счастье и в то, что мы можем построить его втроем. Сейчас нас уже, конечно, больше. И не все дни в нашей совместной жизни оказались простыми. Сложные первые роды, непримиримые разногласия с моей семьей, их неприятие и даже попытка уговорить меня вернуться домой. Ревность, которой по очереди страдали Зак с Итаном, кризис в бизнесе последнего, сердечный приступ отца Итана… Мы много всего пережили за это время. Но неизменным осталось одно: как тогда, так и сейчас мы готовы преодолевать любые трудности ради нашей любви. Ради нас.