Глава 8

Натершись в душе скрабом, я смыла его, пританцовывая под крутящуюся в голове песню. Эх, спеть бы во весь голос, но у нас с Фишером были еще не настолько близкие отношения, чтобы являть ему мою творческую сторону. Конечно, он бы скривил свое красивое лицо и посмотрел на меня как на таракана, который потревожил священную тишину. Взяв автозагар, которым пользовалась только зимой, я принялась распределять крем по телу, как вдруг услышала звон стекла. – Вот черт, – пробубнила, мечась по ванной. Я знала, что пока нельзя надевать полотенце, иначе потом буду похожа на облезлого леопарда. Но какие у меня были варианты? Не выходить же голой! Схватив полотенце и обмотавшись им как можно более осторожно, я вылетела из ванной. Добежав до гостиной, откуда, как мне показалось, послышался звук, я застыла на пороге. Итан спокойно сидел в кресле в окружении собак. Услышав мои шаги, он обернулся и окинул меня темным взглядом. – Что случилось? – спросила я. – Стакан разбился, – равнодушно ответил Фишер, что очень противоречило огню, пылающему в его глазах. Я даже растерялась от спокойствия в его голосе. Или это нормально так себя вести? Не пытаться убрать осколки или позвать меня, чтобы я это сделала? – Собаки могут пораниться, – произнесла я и пошла в кладовую за пылесосом. Вернувшись в гостиную, осмотрелась. Сначала присела и собрала крупные осколки, а потом включила пылесос, чтобы собрать мелочь. И все это под пристальным взглядом Итана. Я бы слукавила, если бы стала утверждать, что мне не льстило его внимание. Но в то же самое время оно меня дико смущало. Когда я дошла до места, где лежал Фокс, пес поднялся и начал тереться о мои ноги. – Эй, прекрати! – махнула рукой, чтобы отогнать, но он не отреагировал. Вместо этого начал лизать мою ногу. – Фу! Фокс, хватит! – ругала я пса, пытаясь одной рукой отогнать его, пока во второй держала пылесос. Но, кажется, Фоксу нравился вкус моего автозагара, потому что он принялся с удвоенной силой работать языком. – Прекрати! Только я это сказала, с другой стороны Мирта вцепилась зубами в край моего полотенца и потянула за него. Бросив пылесос, я вцепилась в тряпицу, старалась удержать ее на месте, одновременно с этим отгоняя Фокса. Но, видимо, он решил, что это мы с Миртой затеяли такую игру, потому что вцепился в полотенце с другой стороны. – Итан! – крикнула я, сражаясь с медведями. – Сделай что-нибудь! – Помочь собакам? – спросил он, скрывая улыбку за пальцами, которые держал у лица. Сверкнув в него яростным взглядом, я сорвала с себя полотенце и швырнула им в собак. С вызовом посмотрела на Фишера, а его глаза округлились, и с губ слетела улыбка. Он тяжело сглотнул, отчего дернулся кадык. А я, развернувшись на пятках, гордо пошла на выход. – Почему ты вся в пятнах? – донеслось мне в спину. – Черт подери! – выругалась я и припустила в ванную. Забежала в душ, молясь всем богам, чтобы автозагар еще не успел впитаться, и у меня оставалась возможность смыть если не весь, то большую часть. Но как показало зеркало в полный рост, стоящее в спальне, я зря полагалась на высшие силы, ибо они подвели. Я была похожа даже не на леопарда. Такое сходство наверняка добавило бы мне немного уверенности. Нет, я была как потрепанный жизнью далматинец, которого окунули в карри. Отвратительное зрелище. Одевшись, я твердым шагом направилась в гостиную, со злостью вколачивая пятки в пол. Босые, да. Несмотря на то, что в доме Фишера не было принято разуваться, я хотела пройтись босиком, чтобы пол остудил хотя бы пылающие стопы, раз уж все остальное тело, которое сейчас буквально горело от гнева, не смог охладить даже душ. В гостиной все было мирно и спокойно. Не знаю, как Фишер дотянулся до пылесоса, но того на полу не оказалось. А сам обитатель дома снова сидел перед камином, потягивая янтарную жидкость из стакана. В нем звонко стучали кубики льда каждый раз, когда Итан подносил стакан ко рту. Мирта с Фоксом раскинулись на своих привычных местах справа от хозяина, и тихо сопели. Под головой Мирты лежало мое изрядно потрепанное полотенце, кусочек которого Фокс накрыл своей огромной лапищей. Вредители. Увидев меня, Фишер обернулся. – Что это за хрень была на тебе? – спросил он, когда я решительным шагом протопала до бара, где плеснула и себе виски на два пальца. Лед добавлять не стала, все равно не поможет. Опрокинув в себя содержимое стакана, прокашлялась и скривилась. Ну и пойло. Отвратительное. – Кто же так пьет бурбон сорокалетней выдержки? – спросил Итан, глядя на меня. Поставив стакан на столик, я развернулась, чтобы выйти из гостиной. – Тебе стыдно смотреть на меня? – снова подал голос хозяин дома. Я резко развернулась и, поставив руки в боки, уставилась на него. – Ты специально разбил тот стакан? – спросила я, прищурившись. – Нет, – ответил он, не моргнув глазом. Я прищурилась сильнее. Вроде не лгал. Но почему мне казалось, что он все же что-то не договаривал? – Тогда как он разбился? – Я уронил его. – Ты сидел у камина? Итан, – позвала я, когда он не ответил. – Когда это я разрешал тебе называть меня по имени? – Я все равно свалю дней через десять, так к чему уже эти формальности? – Какая разница, где я сидел? – наконец ответил он. Точнее, спросил. – Значит есть, раз спрашиваю. – Нет. Ар-р-р-р! Ну врет же! Переведя взгляд на стену слева от камина, я увидела на ней мокрое пятно. Точно врет! Швырнул стакан в стену, добавив мне работы, из-за чего я так опозорилась. Мудак! Снова повернувшись к нему спиной, я решила, что лучшим способом успокоиться станет подготовка теста для булочек на завтрак. – Красивая задница, – донеслось мне в спину, и я едва сдержалась, чтобы не броситься на него с кулаками. – Сиськи тоже классные. Подняв руку, я продемонстрировала своему пациенту средний палец, даже не поворачиваясь, а в ответ услышала нечто, напоминающее то ли фырканье, то ли сдавленный смешок. И почему-то мне самой захотелось улыбнуться. Ну правда же ситуация вышла чертовски дурацкой. И злость уже куда-то испарилась. Но чтобы держать лицо – хоть Фишер его и не видел, – я прикусила губу, сдерживая порыв. Следующие два дня мы сосуществовали мирно. В смысле, старались не пересекаться. Фишер снова стал… собой. Был мрачным и недовольным, но, по крайней мере, больше не кусался словесно. Проснувшись в пять утра, я сразу отправилась в душ. Теперь я была там частой гостьей, пытаясь смыть ужасные разводы на коже, которые оставил автозагар. И, надо заметить, мне это неплохо удавалось. С каждым днем пятна становились все бледнее, а кое-где даже уже проглядывал натуральный цвет моей кожи. Вообще я ненавидела автозагар, потому что с ним всегда были какие-то приключения. И иногда кожа выглядела так, будто меня часа три крутили на вертеле на гриле. Но Том всегда называл меня бледной поганкой и говорил, что у меня слишком белая кожа и выглядит она неестественно. Поэтому с первыми лучами теплого солнца по выходным я обязательно находила время, чтобы полежать на шезлонге, а в холодное время года пользовалась автозагаром. Правда, живя с Томом это было делать легче. У нас не было животных, которые могли бы сорвать с меня полотенце. А еще у нас не было подопечного, к которому я бы сорвалась прямиком из ванной. В общем, после этого случая я со злостью выдавила весь автозагар в унитаз, а тюбик выбросила в мусор. Я решила, что, раз уж у Фишера все равно нет ко мне никаких поползновений, потерпит мою неестественно белую кожу. Хотя почему неестественную, я так и не поняла, просто когда Том заявил об этом, я поверила и не стала анализировать. Расположившись в большом душе возле лестницы, я включила воду, и всю комнату тут же заволокло паром. Натираясь, я мурчала под нос прицепившуюся ко мне песенку, когда мне показалось, что на меня кто-то пялится. Резко дернувшись, положила руку на стекло кабины и протерла его от пара. Всмотрелась в дверь, которую – идиотка – оставила приоткрытой. К счастью, в коридоре никого не было, так что я выдохнула. Но все же постаралась как можно скорее закончить с водными процедурами. А еще я постоянно бросала взгляд на дверной проем и часто протирала стекло. В какой-то момент мне показалось, что в щели двери скользнула тень, но я успокоила себя тем, что, скорее всего, это собаки бегали по дому в ожидании, пока я выпущу их на улицу. Вот только выключив воду, я услышала доносившийся с кухни шум кофемашины. И тогда меня бросило в жар. Неужели Фишер подглядывал за мной?!