Глава 5. Душа к душе.

Элон стоял раком, пристегнутый за колени и локти к полу. Зверь обливался потом, тихо обреченно стонал, вибратор бешено долбил внутренности. В комнате он был не один, несколько рабов так же привязанные и оставленные страдать, ждали хозяев дома. Совсем юный мальчик, его только вчера поймали на окраинах Фироками, был хитро привязан, так, чтобы каждое движение причиняло ему боль. Мошонку мальчика оттягивал маятник, который при малейшем движении приходил в действие, вращаясь вокруг своей оси и с силой стремясь вниз. Мальчик не мог опуститься ниже, хотя до того, чтобы груз оперся об опору было каких-то сантиметра два. Стоило ему опуститься, в сфинктер врезался вращающийся фаллоимитатор, из отверстия которого внутрь мальчика вылетала тонкая игла-петарда, взрываясь внутри. Раб плакал. Амос, стоящий эрегированными кольцом гениталиями над свечой, раздраженно на него посматривал. Скита, когда его избил до полусмерти Амир, Стайн забрал к себе, из прихоти, он как-то видел как Ад трахается с ним, зверино-нежная сцена страсти возбудила его, он надеялся на повторения. Скиту было девять, он попал к Стайну так же, как в свое время к Алетте попал Элон. Приют иногда продавал детей господам.

Неизвестно, что было хуже, мучиться так, или попасть под новые идеи вернувшихся господ.

В коридоре раздались голоса, господа пришли домой.

– Люблю возвращаться, когда дома порядок, – выдохнула Алетта, прицепляя поводок своего раба к кольцу в стене. Она подошла к Амосу и потянула его член к пламени свечи. Раб взмолился. Алетта рассмеялась, затушила свечу о мошонку раба, из зеленых глаз Амоса брызнули слезы. Джин не обратил внимания на бывшего раба, он пробежался взглядом по присутствующим, остановился на плачущем мальчике.

– Это Саймон? – спросил Джин. Алетта кивнула.

– Какой-то он… – начал Джин, петарда взорвалась в мальчике, он облился слезами, содрогаясь и причиняя себе боль. Джин решительно быстро оказался рядом, отвязал его и повел в угол комнаты к подушкам.

Ад снова был рядом со Стайном. Он сосал Джину всю дорогу, мужчина отстранил мальчика, только когда они приехали, Ад успел заставить мужчину кончить. Джин возвел глаза к небу, сказал «подхалим» и вышел из машины.

– Поставить тебя на место Саймона? – спросил Стайн Ада.

Ад смотрел на Элона, не слыша Стайна. Стайн дернул поводок, Ад раздраженно презрительно сделал вид, что отвел взгляд, сил не хватило, он снова смотрел на Элона.

– Сделай кофе, – приказала Алетта своему новому рабу, Энди.

– Я привязан, госпожа, – сказал раб.

– Не смей мне возражать! – рявкнула госпожа. – Тянись, пытайся.

– Дура какая, – покачал головой Ад.

– Что? – задохнулась Алетта.

Поводок со свистом рассек воздух, полоснув по лицу Ада. Стайн дернул поводок вниз.

– Проси прощения, дрянь.

Ад пожал плечами. Элон видел и слышал приход господ, но занятый своей болью, плохо реагировал на реальность. Тихий треск рассеченной кожи на лице Ада, вернул Элона в реальность.

– Госпожа, – глухо позвал он. – Можно вынуть из меня вибратор?

– Заткнись, – бросила Алетта.

– Могу полизать твою дурнопахнущую… – начал предлагать Ад.

– Госпожа, пожалуйста, мне очень больно! – перебивая закричал Элон.

– Энди, заткни ему рот чем-нибудь, а потом приготовь кофе.

Энди рвался с поводка.

– Да отцепи поводок-то, тоже придурок… – посоветовал Ад, поглаживая рассеченную щеку.

– Госпожа, пожалуйста, кажется, у меня повреждена кишка, – взмолился Элон.

Ад тревожно посмотрел на Элона.

– Она и должна быть повреждена. Перестань немедленно.

– Я истеку кровью и сдохну.

– Ты сдохнешь… – начала Алетта.

Ад рванулся к Элону, на длину поводка. Стайн дернул его назад, Ад снял кольцо поводка с ошейника и метнулся, прежде чем его смогли удержать, к зверю, вырвая из него вибратор. Элон вскричал от резкого движения. Ад ввел палец в Элона, проверяя повреждения, поглаживая ссадины. Крови не было. Ад достал палец, облизнул его. Стайн ощутил животную эрекцию, подошел к Аду, за волосы дернул его вверх.

– Молодец, я люблю дерзких. Всегда есть повод, – он потянул Ада за волосы к месту Саймона.

Алетта подошла, отстегнула Элона. Он бессильно упал на пол, наблюдая, что делают с Адом.

– Лгун, – пнула Элона Алетта, склонилась, вдруг застигнутая врасплох приливом нежности к самцу, бережно поцеловала его губы. – Но какой красивый.

Элон благодарно, за нежность, погладил руку госпожи.

– Мне казалось что я истекаю кровью.

– Стоит тебе вставить его, ты тут же начинаешь что-нибудь выдумывать, – отмахнулась Алетта. – Сделай кофе, а то этот придурок ничего не может. А мне нужно получить извинения раба.

– Госпожа, я добьюсь для вас извинений, а потом сделаю кофе, – предложил Элон, поднимаясь. У Алетты дух захватило. Глаза ее засияли.

– Хорошо.

Стайн подобрал откинутый Джином маятник. Пока он ходил, Элон опасно подошел к Аду, начал хлестать его рукой наотмашь по лицу и телу.

– Не смей никогда дерзить господам, – зло говорил Элон. Он переволновался за свою святыню, и теперь сбрасывал свое досадливое волнение на нем. Непонятно, что могли бы сделать с ним господа. Пусть лучше он его изобьет, чем будет видеть изощренные корчи фантазий господ над ним.

Ад возбужденно сладостно застонал, звонко выдыхая от ударов Элона. Он покорно упал на колени перед ним, вожделение появившееся в комнате можно было, казалось потрогать руками. Ад обнял бедра Элона, прижался к его ногам.

– Я ведь не дерзил… – выдохнул Ад, – я… только… думал… что… ты можешь… истечь…

Элон за волосы подтащил истерично стонущего Ада к Алетте.

– А сейчас ты попросишь прощения у госпожи Алетты, и никогда не будешь ей хамить, – зло рычал Элон.

Ад смотрел на мужчину, содрогаясь от сладострастия. Перевел глаза на Алетту, развел руками, криво улыбнувшись.

– Ну, извини.

Алетта сидела в кресле, с восхищением глядя на Элона.

– Дура, – ревностно прошипел Ад, заметив взгляд Алетты, и казалось, примерялся, как вцепиться ей в глаза.

Стайн изумленно смотрел на пару. Но зрелище ему нравилось. Красиво, когда раб вступается за госпожу, красиво, когда ставят на место нахала. Наверняка алчной шлюхе невыносимо, что «его бог» вступается за госпожу. Джин бросил рыдающего Саймона, прижав его ногой к подушкам, и устремил взгляд на зверя и молодую рептилию. Элон притянул Ада к себе, сбив змеиный прыжок в глаза Алетты, и снова начал хлестать его. Ад возмущенно, истерично-восторженно кричал. Чувствовалось, что он возмущен, что ему помешали, и от восторга боли мальчик кончал. Ад плакал, недовольно шипел и задыхался от страсти. Рабы замерли в ужасе, глядя, как зверь избивает дерзкого раба.

– Я буду бить тебя пока… – рычал Элон, получив новую порцию страха, за дерзость Ада. Ад содрогнулся и кончил, – я не поверю, что ты испытываешь вину за свои слова. И буду бить тебя каждый раз, когда ты посмеешь меня ослушаться, так, что ты будешь мочиться от ужаса… – Ад дрожал от сладости, в глазах темнело от экстаза, мальчик сладким взрывом разрыдался от сладких невыносимых эмоций. Господа дурели от вожделения. Все, что они искали, ожидали, было сейчас здесь, но они не имели к этому отношения. В осязаемый поток вожделения вмешалась чья-то хищная настороженность, древняя, опасная. Элон испугался, что перегнул палку, услышав взрыв эмоций Ада, но решил закончить наказание, чтобы это остановило Ада в следующий раз, – при виде господ.

Господа заулыбались. Ад дернулся, наваждение спало, настороженность исчезла, как будто ее отдернули, вожделение настороженно затихло. Ад изумленно непонимающе смотрел на Элона. Срыв был настолько ощутимым, что стало снова неприятно, как в «Лезвии», мальчик захлопнулся, как красивая шкатулка, скрывая редкие драгоценности. Джин цокнул языком.

– Ой, ну вы, вообще, какие-то… – досадливо выдохнул он в рваной тишине. – Ну вы даете…

– Попробуешь снова, – угрожающе продолжил Элон, он единственный не ощутил ни красоты момента, ни уничтожения ее.

– Да извини же! – нервно сказал раздраженный голодный мальчик, которому не дали доесть эндорфин.

Алетта надменно посмотрела на Ада, перевела благосклонный взгляд на Элона и отвернулась.

– Что, сапоги полизать? – злился Ад, возбуждение кусалось, оборванность сладострастия отравой разливалась по телу.

Элон хлестнул Ада. Мальчик не доверяя больше, зло посмотрел на Элона, сверкая темными глазами.

– Ты меня ослушался. Я приказал тебе перестать дерзить и извиниться перед ней, – присел перед Адом Элон.

Ад зашелся в экстазе, звонко заскулил, изливаясь, что было тоже не по правилам, но слишком красиво. Древний интерес недоверчиво вмешался в вожделение. Было ощущение, что в комнате было две противоборствующие силы, и что нравилось одной, не нравилось другой.

– Прости, прости меня, бог мой… – скулил Ад, вскинул затуманенный взгляд на Алетту. – Прости меня за дерзость…

– Что надо… добавить… – выдавила восхищенная Алетта. Она не ожидала таких страстей от Элона.

– Добавь – госпожа, – безлико приказал Элон.

– Госпожа… – повторил Ад послушно.

– Все вместе! – приказала Алетта.

Древний интерес сменился раздражением. Элон тоже был раздражен, дерзкий мальчик мог в любую минуту снова начать дерзить. Элон не верил в собственную власть над мальчиком, и считал его восхищение прихотью, когда он увидит достойного господина, он забудет про Элона меньше, чем за секунду.

– Да хватит! – нахмурился Джин. – Давайте дальше!

– Что дальше? – не понял Стайн.

Элон притянул к себе Ада, целуя его.

– Извинения, это хорошо, но наказать мальчишку надо, – сказал Стайн, – готовь кофе.

– Я накажу, – Джин поднялся, отпустил Саймона. – Пусть Саймон готовит кофе, а потом верните его на место, пока я не вернусь.

Саймон заплакал:

– Не надо, пожалуйста, – Джин уже не обращал внимания на мальчика, он указал Элону, держащему Ада, на подушки.

Зверь за талию подхватил мальчика и понес на подушки. Джин взял стул, оседлал его, сложил руки на спинку и опустил на них подбородок. Садист сидел, мешая остальным смотреть на пару. Джин старался не воплощать свои идеи в присутствии других господ, он ненавидел, когда так редко просыпавшуюся в нем жизнь обрывали, а люди могли сделать это одним неуместным словом. Господа на них и не смотрели, забав с Саймоном им хватало. Элон бросил Ада на подушки, лихорадочно соображая, что сделать с мальчиком такого, что бы удовлетворило садистов.

– В Кини считают, что душа живет в глазах, как ты будешь трахать его в душу? – сказал Джин.

Элон сглотнул, соображая что сказать. То, что пришло в голову Элону, вряд ли понравится Джину и он придумывал вариант получше.

– Трахнул бы другого, и заставил смотреть на это, – глухо сказал зверь.

– Мой вариант лучше, – улыбнулся Джин, не торопя Элона.

Зверь занервничал, как придумать зверство, чтобы понравилось изощренному садисту и не покалечить Ада. Прошло несколько долгих минут.

– У вас три часа, полтора заслужил Ад, полтора я вам дарю за красивое поведение. Если вы мне раньше не надоедите. Если ты не придумаешь ничего другого, тебе придется выдавить ему глаза, – сказал Джин.

– Если я выдавлю ему глаза, я покалечу его.

Джин не счел нужным отвечать. Элон придавил Ада рукой к постели, сжал кожу на его животе, мысли стопорились, ничего не приходило в голову. Ад вожделенно извивался под его рукой, мешая думать, Джин требовал думать в том направлении, в котором ему запрещали думать тридцать лет.

– Я сделаю небольшой надрез на солнечном сплетении, остальное дорву членом. Там душа, по поверьям других стран, – Элон говорил не свою идею, об этом он читал у Альбирео и сейчас память подсказала вариант.

– У нас так считают, – выдохнул Ад. – И только смотрит через глаза.

– Где у вас? – спросил садист.

– Кее-ниу, это остров в Океании.

– Хорошо, – согласился Джин.

Элон испытал облегчение, кивнул.

– Надо нож, – сглотнул Элон.

Джин достал нож из кармана, швырнул на подушки, мельком подумал, как легко бы сейчас изгадили все зрители, заорав, что у раба нож. Зверь нервно потеребил кончик ножа, окрашивая его своей кровью.

Ад обреченно-сладко содрогнулся, подался, разомкнув губы к порезанному пальцу Элона. Мужчина наживил ногтем порез на коже мальчика, Ад выдохнул, покорно развел длинные ноги. Элон решительно сделал глубокий надрез, Ад ранено закричал, судорожно задышал. Зверь склонился и слизнул выступившую кровь. Одуряющий запах крови Ада возбудил мужчину, Элон навис над мальчиком и вошел в рану, продираясь внутрь. Ад закричал, обрывая крик, задыхаясь. Кровь лилась из раны, марая тела и подушки. Мальчик впился в ягодицы мужчины. Элон пытался не сойти с ума и не сорваться на более резкий темп. Владеть мальчиком было сладко, Ад наоборот старался свести мужчину с ума, ему было все равно, кто на них смотрит, все равно, на причины действий Элона. По желанию он делал это или по необходимости. Ад исступленно двигался навстречу Элону, лаская своего владельца. Элон рычал, удерживая мальчика. Ад кричал беззвучно, экстатично, несмотря на дикую боль, начал сжимать мышцы сплетения. Элон нащупал членом что-то трепетное, живое, застонал и рванулся внутрь, стремясь прикоснуться к душе Ада. Кажется, он сорвался, потому что счастье накрыло его, топя в себе разум. Мужчина не думал больше, что Ад может умереть. Несколько мгновений бившееся в сладостном смущении трепетное живое существо от прикосновений его члена, впустило в себя, а там был целый мир. Который впустил в себя символ власти над Адом, начиная перестраивать ритм своей жизни под ритм движений члена Элона. Мир был настолько древним и вечным, что страха смерти просто не знал. Элон первобытно поверил, что владеет душой Ада. Ад сотрясался от эмоций, которые рвались с кровью наружу. Он не мог кричать. Элон излился, Аду показалось, что в душу вливается адский огонь. Он бы потерял сознание, но душа не хотела вылетать из тела, он бы умер, но душа не хотела уходить. Экстаз души требовал выхода, Аду было тесно в этом мире, и он не видел выхода. Мелодичный, прекрасный короткий нечеловеческий крик, божественной музыкой вырвался из горла Ада. Все обернулись, гася судорогу религиозного страха. Джин совсем легко подался к паре, наблюдая за доказательством существования Бога. Трепет затих под членом Элона, наполняя его в ответ невыносимым, нестерпимым счастьем. Казалось, сердце зверя рвется из груди, где-то в области солнечного сплетения что-то спазмировалось, гулко стучась изнутри, ища выход. Элон вышел, нашел нож, быстро сделал надрез на себе, что-то так рвалось, что невыносимо было не дать этому выход и накрыл рану мальчика своим солнечным сплетением. Удары изнутри усилились, кровь или что-то другое хлынуло сгустком, вываливаясь в рану Ада. В глазах мужчины потемнело, и оба потеряли сознание. Джин не мешал трахаться душам, глядя куда-то, словно видел их. Киниец едва заметно улыбался.

– Что-то случилось? – робко спросила в его сторону Алетта. Джин, как всегда не ответил, он всегда абстрагировался от присутствующих. Трогать его было нельзя, иначе можно было нарваться на неконтролируемую злость садиста. Такие моменты прострации бывали крайне редко, поэтому было несложно не тревожить его во время них.

Ад и Элон вздохнули одновременно. Зверь счастливо улыбался. Ад тоже пьяняще сиял улыбкой.

– Прижигай, – кивнул Джин на жаровню, где нагревались печати Стайна и Алетты, – или можешь зашить.

Элон вопросительно посмотрел на Ада, тот доверчиво смотрел на мужчину.

– Я зашью, – не хотелось ставить печать господ на тело Ада. И… он уже прижигал Ада, но не зашивал. Надо признать, безумные идеи Джина приносили фееричный всепоглощающий восторг. И Элон начинал получать удовольствие от боли Ада. Джин поднялся, направился за нитками, они были тут же, в комнате игр. Бросил серебряный моток на подушки, сел обратно на стул, измазанный его спермой. Зверь вдел нитку в иголку, попытался сложить мышцы, чтобы не оставлять грыжу. Сперма и кровь поднялись вверх, стремясь выплеснуться.

– Нет. Только кожу, – сказал Джин.

Элон повел плечами, его сперма останется в душе, в этом он уже не сомневался, Ада. Сложил кожу, сел поперек тела мальчика, придавив его ногами, чтобы тот не дергался, воткнул иглу в кожу. Ад ранено тихо вскрикнул.

– Шей буквой, – сказал Джин. Элон не стал переспрашивать, решив сделать вид, что не понял и вышил букву «Э» на груди Ада. Ад плакал от боли, когтил ногу Элона. Мужчине действие приносило массу удовольствия, он улыбался, словно не замечая страданий мальчика. Закончив, он склонился, облизал рану и отпустил Ада. Тот схватился за рану, сжался.

– На, теперь ты, – отдал ему нитки Элон.

Ад звонко всхлипнул, истерично вдел новую нитку и не прижимая мужчину к подушкам ударил иглой по груди Элона, начал шить. Шил Ад долго. «А» получилась резная, хотя надрез Элона не нуждался вообще в зашивании. Элон стойко выносил действия мальчика, он улыбался, носить букву Ада он будет с радостью. Вдруг, улыбнулся шире, на плече он носил, оказывается не инициалы Алетты, а имя Ада. Ад шил уже по чистой, не раненной коже. Склонившись, мальчик перекусил нитку, поцеловал букву и сел. Джин посмотрел на парочку.

– Ой, управились. Надо было вообще-то «С» вышивать, – сказал мужчина, глядя на парочку.

– Простите, господин, вы не уточнили, – испугался Элон.

– Я не уточнил? – Джин тихо, очень зловеще рассмеялся, так могли бы смеяться крокодилы, если бы умели, бурые глаза были чистыми, прозрачными, ближе к карему цвету. – Хочешь перешить?

Элон коротко мотнул головой. Джин на это коротко усмехнулся. Элон недоверчиво, осторожно осмелился выдохнуть улыбку в ответ.

Ад прильнул к Элону, боль не уменьшалась, заставляя содрогаться и стонать.