Глава 15

Валери

Я уже несколько часов сижу на крыше и смотрю на очередной чужой для меня город. Больше нет детского ощущения, что это моё новое приключение. Есть только сосущая пустота где-то за рёбрами. Будто там разверзлась чёрная дыра размером с целую вселенную. Нашу с Рафом вселенную!

Нельзя быть готовой к таким вещам, как гибели близких, как к тому, что ты не сможешь дышать без одного конкретного человека, к тому, что не сможешь согреться без него. Я не могу, меня всё время знобит. Стёпа говорит, это нервное, и скармливает мне какие-то таблетки, чтобы отсыпалась. А я выплёвываю их, потому что вдруг перестала верить братьям. Я скучала по ним, но чем больше времени мы проводим вместе, тем больше они кажутся мне чужими. Четыре года разлуки дают о себе знать.

В голове, в душе, в каждой клеточке, в каждой мысли, в каждом отражении только Раф. Без него больно.

— Так и знал, что ты здесь, — мне на плечи ложится тяжёлый тёплый плед.

Кутаюсь в него по самый нос, подтянув ноги ещё ближе к груди. Не смотрю на Армана. Его большая ладонь проходится по моим волосам. Уворачиваюсь и натягиваю плед на голову.

— Вэл…

Отрицательно кручу головой.

— Что не так? — не понимает старший брат.

— Вэл умерла. Мне нравится Ника. Можно оставить себе это имя? — кошусь на Армана.

— Но родители дали тебе другое.

— Родителей больше нет, Арман. Всего, что мы любили, нет. Нашей жизни больше нет! Ты понимаешь это?! — кричу на него, поднимаясь на ноги и заваливаясь к бортику, огораживающему край крыши.

Брат ловит, прижимает к себе. Вырываюсь, но он терпеливо ждёт, когда я перестану истерить и тихо зареву, уткнувшись носом ему в грудь.

— Я не понимаю, как жить дальше, — признаюсь ему. — Я не понимаю, как мне жить без него.

— Потерпи…

— Ты всегда так говоришь! — толкаю брата в плечи, и он отпускает.

— А что ты хочешь услышать, Вэл?

— Я Ника! Ника, слышишь?!

— Окей, окей, не кричи, — поднимает ладони перед собой. — Пусть так, если ты хочешь. Если тебе так спокойнее. Я пришёл сказать, что нам назначили встречу. До нашей свободы осталось часов восемь.

— Какая это свобода, если я не смогу вернуться к Рафу? — шмыгнув носом, снова смотрю на город.

— Сможешь, но позже. Мы страхуемся, — Арман встаёт рядом и тоже устремляет взгляд мимо крыш пятиэтажек на заходящее солнце.

— Ты не понимаешь, — кручу головой. — Он никогда меня не простит. Такие, как он, не прощают предателей.

— Встретишь кого-то другого. Тебе всего восемнадцать, — напоминает брат. Прижимается губами к виску и уходит, оставляя меня одну.

Нет, он не понимает. Они знают всё о хакерских кодах, о компьютерном железе, о том, как не имея денег, купить мне "Панамеру" за пару десятков миллионов, а о любви…

Понимаю, что нам не дали шанса всё это испытать. Так сложились обстоятельства. Братья спасали наши жизни. Но мне ни капельки не легче, и я сажусь на остывшее полотно крыши и застываю, как каменная горгулья. Ни живая, ни мёртвая.

Даже в пледе не получается согреться. Без живого пламени Рафаэля я превращаюсь в ледышку. Поднимаюсь. Ноги деревянные. Растираю их, разминаю пальцами, разгоняя кровь по венам. Передёргивает от озноба. Делаю вдох поглубже. Медленно выдыхаю и иду к люку, чтобы спуститься в подъезд и вернуться в квартиру.

В прихожей пахнет разогретой пиццей и супом Том Ям. Поморщившись, иду в комнату, быстро оборудованную братьями под кабинет. На кровати с ноутбуком сидит Стёпа в наушниках, качает головой, видимо, в такт играющей музыки, и быстро-быстро бегает пальцами по клавиатуре. Иногда я не успеваю следить за тем, куда он нажимает. На экране открыто несколько окон, в которых одна за одной появляются строчки.

Касаюсь плеча Стёпы, привлекая внимание. Брат снимает наушники и поворачивается ко мне.

— Ты учился на врача, — улыбаюсь ему.

— Не закончил ведь, — вздыхает.

— А хочешь?

— Наверное, — пожимает плечами. — Правда, на зарплату врача я вряд ли смогу покупать тебе машины и снимать апартаменты в "Москва Сити".

— Я ничего не хочу, Стёп, — кладу голову ему на плечо и невидящим взглядом смотрю мимо монитора. — Только чтобы перестало быть больно.

— Это пройдёт, — заверяет брат.

— Арман тоже так говорит. Покажи мне, что на флэшке.

— Мне кажется, тебе не стоит смотреть.

— Знаешь, сколько хорроров и ужастиков я пересмотрела за последнее время?

— Там вымышленные герои, а тут настоящие люди, — возражает он.

— Всё равно покажи. Я имею право знать.

— Конечно, подержи, — Стёпа перекладывает ноутбук мне на колени, поднимается с кровати и открывает маленький сейф, в котором лежит только эта флэшка.

Брат возвращается, откидывает в сторону наушники, вставляет флэшку в разъём. На экране появляется окно для ввода пароля.

— Ты знаешь? — скашиваю взгляд на брата.

— Да. Его Арман поставил. Мы отдадим ключ, как только будем уверены, что нас действительно отпустили.

— Они согласятся? — удивлённо моргаю.

— Они тоже ценят жизнь и свободу, а ещё у них есть семьи, жизни которых так же имеют значение. Это честная сделка, Вэл.

Передо мной открывается ряд из пары десятков видео. Стёпа передаёт мне ноутбук и берёт за руку, крепко сжимая пальцы в качестве поддержки.

Открываю первый ролик. Сразу ни черта непонятно: темно, лёгкая рябь по экрану, звуки выстрелов и хрипов.

— Стёп? — поставив на паузу, хмуро смотрю на брата.

— Эти видео снимались в конце девяностых — начале двухтысячных и лежали на плёнке. Уже позже были оцифрованы как раз спецами нашего отца.

— Других записей нет?

— Нет. Всё было уничтожено. Эта единственная и всё ещё очень дорого стоит. Смотри дальше.

Открываю ролик за роликом и чувствую, как меня тошнит всё сильнее. Какие-то люди на коленях. Их со всей силы бьют плётками. Брат поясняет, что это рабы, которые в подвалах фасовали наркотики.

Убийства с приближением камеры настолько, что даже с помехами ты видишь отверстия от пуль в теле ещё недавно живых людей.

— Хватит, — говорит Стёпа, пытаясь отобрать у меня ноутбук.

— Нет! — удерживаю и смотрю дальше.

Изнасилования. Не только взрослых женщин рабынь. Обдолбанные твари измывались даже над подростками. Так страшно слышать их крики, разбавленные звуком низкого качества со старой камеры.

Много оружия. Кажется, торговля.

Зверская жестокость. Захваты в плен и издевательства с противным, хриплым смехом на фоне.

— Это дочка того, на чьё место поставили отца, — Стёпа показывает на светленькую девочку лет шестнадцати.

— Она выжила? — застывшим взглядом смотрю на стоп-кадр на экране.

— Нет. Отец получил её по частям вместе с этим кино. Застрелился, как только передал все дела нашему отцу.

— Боже… боже, боже, боже, — повторяю я, спрятав лицо в ладонях. — Меня могли так же…? — шепчу в собственные руки.

— Мы тебя вытащили, — Стёпа гладит меня по волосам. Слышу, как вытаскивает флэшку.

— Я не досмотрела, — поднимаю взгляд на брата.

— Хватит. Дальше тебе правда не надо ничего видеть. Мы с Арманом поедем на эту встречу. Отдадим флэшку.

— На этих видео есть те, на встречу с кем вы поедете?

— Да. Их лица засвечены на многих кадрах, — брат обнимает меня и притягивает к себе. — А теперь некоторые из них красуются в дорогих костюмах на экранах телевизоров и обещают нашим людям светлое будущее.