Глава 29. Запоздалое «Спасибо»…

Доктор Шмигельский сменил кресло… Белое. Кожаное. Наверняка дорогущее. Но Егора раздражал его скрип при каждом движении. Как и необходимость находиться полулёжа. Будто в пыточной… Оставалось пристегнуть руки и ноги для полного эффекта. Раздражал тихий вкрадчивый голос и сочувствующий взгляд. Раздражали одобряющие улыбки и кивки, повторявшиеся при каждом ответе. Егор едва удерживал себя на месте битых полчаса. И всеми мыслями находился уже на предстоящей встрече с Николаем.

– Вы снова напряжены, Егор. Давайте поговорим о том, что вас так беспокоит в последнее время.

Физиономия доктора имела модную небритость, а длинные волосы собраны в хвост. Чёрная свободная рубашка, чёрные брюки… Расхаживал бесшумно, жестикулировал плавно и как-то заученно. Казалось ещё немного, и вытащит из рукава бесконечную связку платков. Или наколдует кролика в шляпе…

– Не хотите поделиться?

«Не хочу»…

– Просто начало семестра. Новая группа. Новые люди. Всё непривычно. Это напрягает. Только и всего.

– Я почему-то уверен, что причина глубже. Гораздо глубже… – тональность голоса сменилась, и Шмигельский остановился перед своим столом, прислоняясь к нему спиной. Он сложил руки на груди и с полуулыбкой наблюдал за «пациентом».

В отличие от доктора, Егор терпеть не мог эту игру в гляделки. Но тот уже в который раз утверждал, что так устанавливается некий доверительный канал между собеседниками, помогающий лучшему восприятию.

– Новый коллектив. Новые люди. Новые лица… Бесконечный поток информации и необходимость запоминать. Но ваше сознание всё ещё противится новому. Поскольку в душе вы всё ещё уверены, что старое, прошлое, будет скрыто неким пластом, или смыто слишком бурным течением, которое охватывает вас сейчас… – голос доктора лился нудным тягучим потоком, как горячая карамель, обволакивая сознание.

Сегодняшний день настолько эмоционально вымотал, что так недолго и заснуть. Егор тряхнул потяжелевшей головой, пытаясь сфокусировать взгляд на стоящем перед ним человеке.

– Нет причин отказываться от прошлого, чтобы принять настоящее и верить в будущее, – собственный голос звучал глухо, и был едва узнаваем им.

– Позвольте поспорить. Только в том случае, если прошлое является устойчивой платформой, от которой можно оттолкнуться и следовать вперёд. Но если она представляет собой трясину, то разве годится для чего-либо?

– Это только мне решать, – сказал вслух или мысленно, Егор не мог понять. – Я – сам…

– Позволь помочь…

Мягкий голос слышался в сонной голове.

– Позволь помочь…

Всё уставшее сознание окутывалось плотным туманом, в котором он тонул. Падал и падал… Вокруг становилось всё темнее, и он погружался в эту тьму. Она давила на грудь, хватала за плечи и тянула вниз, в бездну. Холод окружал, вынуждая потерять себя и растворяя все чувства. Хотя, осталось одно. Прохлада коснулась лица, упав на щёку каплями дождя. Рейн… Он не мог забыть… Не мог позволить отнять последние воспоминания… Как и не мог забыть того, кому уже столько времени задолжал благодарность за спасение собственной жизни. Горячие слёзы падали на его лицо, смешиваясь с дождевой водой. Такой здоровяк и такой плакса… Он ведь ещё жив. Так зачем плакать?..

«Всё хорошо»… Хотелось повторить сказанные Николаем слова и утешить его. «Это просто царапины»… Царапины… Он сжал руку, чувствуя резкую боль, пронзившую до самых пальцев. Отрезвляющая, она позволила вырваться из окутавшего липкой паутиной «морока». Егор ощутил, как снова вымокла повязка на ладони, но не разжал кулак, тяжело дыша и глядя на человека перед собой. Тот, казалось, был обескуражен и напуган, будто застигнутый врасплох вор.

– Что вы сейчас пытались сделать, доктор?

– Я оказался настолько скучен, что вы задремали. Право неловко… – нервно усмехнулся Шмигельский.

– Вы были таким же «скучным» и во время наших прошлых встреч? – Егор поднялся с кресла, пачкая подлокотник проступившей на повязке кровью. – Вы использовали на мне гипноз?

– Вы заблуждаетесь, Егор. Эта техника не имеет никакого отношения к…

– Моя мать просила об этом? – Егор прервал бормотания доктора, не имея никакого желания слушать очередную ложь.

– Ваши подозрения совершенно беспочвенны, – улыбаясь, мужчина примиряюще выставил перед ним ладони. – Вы должны успокоиться, Егор.

– Это самая раздражающая фраза из всех существующих, господин Шмигельский. Не стоит говорить её психам вроде меня. Кому уж как не вам знать это?

– К чему эти споры? Вы взбудоражены, это совершенно нормально. Стоит присесть и спокойно всё обсудить. Ну же… – снова натянутая улыбка и широкий жест рукой, предлагающий садиться в «пыточное» кресло.

– Я задал вам вопрос, – Егор упрямо проигнорировал его попытки. – Моя мать просила вас о применении гипноза? Потрудитесь ответить честно.

– Я ещё раз говорю вам, что это совершенно нелепо. Вера Павловна лишь волновалась о вас и просила помощи.

– Репутация в вашем деле вещь крайне необходимая, – лицо Егора сделалось пугающе мрачным, что вынудило Шмигельского отступить, упираясь в собственный стол. – Как долго ваш кабинет проработает, если здесь потопчется полиция? Даже если они ничего не найдут. Сколько клиентов у вас останется? И даже без полиции, доктор, интернет творит чудеса. Стоит закинуть на нужные сайты пару постов и вам – конец. Люди не станут разбираться в том, кто прав, а кто – нет. Клянусь, либо я сейчас услышу правду, либо я уничтожу ваше имя. Если ваш диплом не куплен, и всё же немного разбираетесь в психологии, то поймёте, шучу я сейчас, или серьёзен.

– Нет никаких причин для подобных действий. Я прошу вас присесть…

– Я постою.

– Ваша мать действительно очень беспокоилась. Я помню, в каком состоянии была, когда мы встретились впервые полтора года назад. Вера Павловна сама нуждалась в помощи и хотела помочь вам, как своему сыну.

– О чём конкретно просила моя мать?

– Она переживала о том, что вы связались с плохой компанией. Что это едва не стоило вам жизни. Что втянула вас во всё девушка по имени Маргарита. Ваша мать боялась, что эта зависимость будет стоить вам жизни. Она хотела защитить вас. Хотела, чтоб этот эпизод вашей жизни больше не тревожил и не причинял боль. Не стоит винить мать в желании спасти своего ребёнка.

Мать была в курсе их с Маргаритой отношений. И была против них до такой степени… Почему? Почему настолько обезумела, что подкупила доктора, чтоб стёр воспоминания о ней? Почему именно о ней? Маргарита из известной обеспеченной семьи. Разве мать не любительница подобного? Скорее должна была поддержать их. Тогда что же стало причиной подобного сумасшедшего поведения? Что их всех связывало? Что произошло тем чёртовым летом?..

– Что ещё говорила моя мать об этом случае?

– Я действительно не в курсе подробностей. Всё, что требовалось, это заблокировать всё связанное с именем Маргариты. Для этого мне не нужны подробности.

– Вы можете убрать блокировку?

– Могу. Но для этого вам придётся сесть в это кресло, – доктор повторил приглашающий жест. – И довериться мне.

Чёрта с два… Этот докторишка способен превратить его в овощ при следующей попытке… Видимо прочитав всё по его лицу, Шмигельский рискнул улыбнуться.

– Что ж… В таком случае могу лишь обратить ваше внимание на то, что мои усилия были несколько напрасны. Поскольку воспоминания всё равно возвращаются к вам. Смею предположить вмешательство этой загадочной Маргариты. Я прав? Если хрупкое доверие между нами более невозможно, то осмелюсь дать совет. Влияние людей, сопричастных к забытым эпизодам, может дать обратный эффект. Особенно критический градус ситуации.

– Намекаете на то, что я должен снова оказаться при смерти?

– Что вы, что вы! Как я могу?

– Сколько сеансов она оплатила? – Егор нахмурился, кидая взгляд на настенные часы.

– Предварительно пять.

– Моя мать обязательно свяжется с вами. И вы будете сообщать ей, что все сеансы проходят успешно. Исправите всё, и я забуду произошедшее сегодня.

– Если это удовлетворит вас, то – безусловно, – натянуто улыбаясь, проговорил Шмигельский. – Буду рад разрешить это маленькое недоразумение между нами…

Егор снова глянул на часы. И снова он опаздывал. Покидая кабинет доктора, уже в который раз воспользовался приложением, чтобы вызвать такси. Его немало удивил тот факт, что Николай предложил встретиться в кафе. Разве это место было подходящим для их разговора? Витражные окна. Колокольчики над дверью. Круглые столики «разбросаны» по уютному небольшому залу. Улыбчивые официантки, и запах, будто попал в кондитерский рай …

Замечая человека, ожидавшего как минимум минут пятнадцать, Егор приблизился к нему. Николай выбрал один из дальних столиков, укрытый светлой клетчатой скатертью. Посетителей было мало, и в кафе играла тихая ненавязчивая музыка.

– Даже девицы опаздывают меньше, – Николай кивком указал на свободный стул. – Падай, давай.

Егор растерянно сел. Слишком удобно. Слишком уютно. Даже огоньки, мягко мерцавшие на окнах. Всё не вязалось с тем, что хотел спросить. А когда перед ним магическим образом возник огромный кусок шоколадного торта и чашка чая, то поднял на Николая недоверчивый взгляд.

– Что? Не нравится? Ты ж вроде такой любишь, – снова ухмыльнулся он.

– Мне стоит спросить, откуда вы знаете?

– Вы с Риткой часто бывали в этом кафе.

– Даже так?

– Жуй, давай, пока чай не остыл.

Егор взялся за вилку левой рукой, пытаясь удобнее держать её.

– Что с ведущей рукой сотворил?

– Ничего.

Торт был чудесным на вкус. А горячий чай согрел пустой желудок. Стоило бы съесть что посерьёзнее, но скорее умрёт, чем откажется от предложенного десерта.

– Покажи, – потребовал Николай, делая глоток кофе, вновь дразнившего обоняние Егора. Специально его пил перед ним?

– Нет. Просто порезался немного.

– Ладно. Настаивать не буду.

– Я благодарен вам за то, что согласились встретиться. И о многом хочу спросить. Но, это не лучшее место, для нашего разговора.

– Ошибаешься, малыш. Это место в самый раз.

– Странный выбор.

– Всё что было, уже в прошлом. Я не хочу нагнетать обстановку. Ты хочешь поговорить – вперёд. Мы поговорим. Спокойно и задушевно. Согласен?

– Согласен… – сладкий шоколадный привкус во рту смягчал горечь предчувствия.

– Ты в порядке?

– Буду. Если ответите на мои вопросы, – Егор поднял на собеседника взгляд полный смятения.

– Давай рискнём, – Николай сощурился, делая очередной глоток кофе.

– Спасибо что спасли мне жизнь. Мне жаль, что вам пришлось ждать столько времени, чтоб услышать от меня эти слова.

Чашка замерла у губ мужчины. Он глубоко вздохнул и опустил её на стол.

– Ты жив. Это лучшая благодарность, которую мог бы мне дать.

– Кто хотел меня убить? Почему?

– Чтобы мне было проще сориентироваться, для начала скажи, что уже сам знаешь.

– Я смог вспомнить, что мы с Маргаритой были знакомы до того, как она перешла в мою школу. Вспомнил, что мы встречались с ней. Всего лишь пару моментов, к сожалению. Родители всегда говорили мне, что я попал в аварию с отцом. Но мне удалось узнать, что это ложь. Я не был в той аварии. Уже очень долгое время мне снилось, как в каком-то огромном доме некое чудовище убивает женщину. А потом пытается убить меня. Я считал всё это ночными кошмарами. Пока не смог увидеть лицо… Это было не чудовище. Это был какой-то человек. Его лицо мне знакомо, но я не могу вспомнить кто он. У него был нож. Все эти отметины на мне не от аварии, а от его ножа, верно? Он хотел убить меня. Но вы остановили его. Я видел это…

Вилка звякнула о край тарелки, когда рука задрожала. Николай, явно испытывая неловкость, подался вперёд над столом и потрепал Егора по голове, будто щенка.

– Всё в порядке. Ты жив. Всё остальное – это просто воспоминания. Это прошлое. Мы просто говорим. Хорошо?

– Да…

Николай снова прислонился к спинке своего стула.

– Для того чтоб тебе стало немного спокойнее, я сразу скажу, что ты не был целью того человека. Никто не преследовал тебя. Это не связано с работой твоего отца или твоими собственными поступками. В каком-то смысле вы с Риткой стали случайными целями. Оказались не в то время и не в том месте.

– Расскажите мне об этом. Пожалуйста.

– Вы познакомились в начале лета. Она сильно изменилась. К лучшему. Я был рад, что это именно ты. Но, ваши матери, мягко говоря, не разделяли общей радости. Выяснилось, что они учились в одном университете и конфликтовали ещё с тех времён. А в тот год пересеклись, потому что компания, в которой работает твоя мать, и фирма Риткиной матери оказались конкурентами в каком-то контракте. А тут вы в «люблю» играете… Короче, потрепали они всем нервы и запретили вам видеться. Но в тот злополучный день вы хотели поговорить с матерью Риты. Меня не было в городе несколько дней. Собирался вернуться к ночи, но собака извелась вся, будто чуяла… Потому не стал её мучить и решил привезти пораньше.

– Тот человек хотел убить мать Маргариты? Женщина, которую я помню, действительно была её матерью? – глухо спросил Егор, чувствуя, как в груди всё сжималось.

– Да. Ты прав.

– Но кто он? Почему я его знал? За что он так жестоко… за что?..

– Не за что, а почему, – тяжело вздохнул Николай, одним большим глотком допивая остывший кофе, будто мог захмелеть от него.

О мёртвых плохо не говорят… Да и зачем мальчишке все эти подробности? Ольга Шевцова имела пристрастие к мужчинам помоложе неё. А те в свою очередь имели свои пристрастия. Последний оказался неравнодушен к музыке и наркоте… Гитаристом был в какой-то молодёжной рок-группе. И для Ольги он сам был как наркотик. Прогоняла, угрожала сдать полиции, если ещё раз вернётся. И снова впускала в свой дом, в свою постель до очередного скандала. Денег из неё тянул этот гитарист, как вампир. И каждый раз клялся, что последний, что завяжет. И снова тонул, возвращаясь, только когда кончались деньги. И снова клялся…

В какой-то момент она всё же сдалась и выставила вон. Он стал преследовать, нарываясь на запрет о приближении. Потом пропал на несколько месяцев и объявился уже тем августом, принимаясь названивать Ольге и умолять о встрече. По голосу та поняла, что снова сидел на своей дури. Денег дать отказалась, надеясь, что больше никогда не пересекутся. Но жестоко ошиблась.

– Он всё время повторял «где ключ». Какой ключ он искал? Что это значило? Вы знаете?

– Этот человек искал ключ от сейфа в кабинете. Ключ электронный, но он был невменяем и считал, что это нечто подобное ключу от входной двери. Роман Ефимов – так его звали. Он был любовником Ольги Шевцовой. Имел наркотическую зависимость, с которой не смог, а может и не желал справиться. Ефимов выкачивал из неё деньги, и Ольга рассталась с ним. Но через несколько месяцев он снова объявился и снова требовал денег. Тем вечером, девятого августа, он смог проникнуть в дом Шевцовых. Ефимов находился под действием наркотиков и был невменяем. Как потом было установлено, он требовал открыть сейф, искал ключ. На полу нашли бумажку с кодом, который Ольга написала ему, пытаясь спасти свою жизнь. Но Ефимов уже не соображал. В его искажённом сознании ключ – это ключ. Железяка, которую можно взять в руки и открыть. К несчастью, он убил Ольгу.

– Он находился в доме, когда мы туда пришли? – спросил Егор, понимая, что всё это время задерживал дыхание, и теперь голова кружилась.

– Верно. Со слов Риты, она первой вошла в дом, а ты задержался во дворе, чтобы договорить по телефону. А потом услышал её крик. Дурёха до сих пор жалеет, что не смогла сдержаться тогда. Считает, что это её вина в том, что с тобой случилось.

– Я никогда не винил бы её!

– Меня никто слушать не собирается. Поэтому уже твоя забота разъяснить это ей, – слова давались Николаю с трудом, и он явно подбирал их, пытаясь хоть как-то смягчить.

– Говорите, как есть, – не выдержал Егор. – Я не собираюсь помирать в ближайшее время. Так что не бойтесь.

На него посмотрели нечитаемым взглядом, и пришлось умолкнуть.

– Мне одного раза на всю жизнь хватило. Так что ещё долго не собирайся, чтоб тебя…

Сказать, как есть? Не собирался… И причина даже не в том, что сейчас так беспокоился за сидящего напротив мальчишку. Проклятье… Будто сам снова возвращался в тот вечер, когда не мог дозвониться ни до одного из них. Никто не отвечал ни на звонки, ни на смс. На заднем сиденье скулил Шек, и от предчувствия он сам готов был подвывать. Машину гнал так, что только чудом не тормознули на дороге. Хмурилось весь день и потому стемнело рано. Только девятый час. Он так злился на них, а в это время…

Вся картина собиралась из кусков, увиденных им самим и рассказанных Ритой. Что-то добавили полицейские. Она смогла включить снятую с дома сигнализацию, найдя пульт среди разбросанных по полу вещей матери. Телефон Егора был разбит, когда убийца швырнул его о стену. Свой Рита бросила вместе с сумкой в прихожей, и не смогла добраться, чтоб забрать. Потому использовала единственную возможность, которая у неё была.

Удар ножом в плечо получила, когда склонилась над телом матери, слишком шокированная, чтоб в тот момент заметить присутствие убийцы в доме. Следующий удар стал бы фатальным, но его принял на себя Егор. Как и остальные, отвлекая обезумевшего Ефимова на себя. Рассказывая это, Николай видел, как бледнел его собеседник, и хотел покончить наконец с этой историей.

– Отметины на моих руках…

– Ты пытался остановить нож, когда он ранил тебя в грудь…

– Тогда я увидел вас. И слышал рык. Какой-то рык. Во сне это казалось рычанием того монстра…

– Это был Шек.

– Вы убили того человека. Вы спасли нас. Мне так жаль. Так жаль, что я смог забыть это. Смог забыть вас и то, что сделали для меня.

– Я уже сказал, малыш, что мы в расчёте. Герой у нас – ты. Ты защитил её. Ты спас ей жизнь. Принял удар на себя. Даже если никогда не вспомнишь всего. Я бы даже хотел, чтоб ты никогда не вспомнил. Просто знай, что ты это сделал. Этот ублюдок убил бы её точно так же, как и мать. Я бы не успел. Никогда бы не успел.

Как и никогда не сможет сказать, что Ефимова в дом впустила его мать. Так бездушно надеясь, что «пьяный» любовник устроит конкурентке скандал или даже изобьёт. Усмешку Веры Ремнёвой на том видео уж точно никогда не сотрёт из своей памяти. Как у этой женщины мог родиться такой ребёнок?..

Николай прекрасно понимал, почему Рита скрыла запись. И понимал, что она всё равно найдёт способ разобраться с Ремнёвой. Только так, чтоб не задело Егора. Чёрт… Для любой матери худшим наказанием стало бы чувство вины за то, что произошло с её ребёнком. Это стало бы самым жестоким из наказаний. Но не в этом случае…

– Спасибо за то, что рассказали мне. Вы не представляете, насколько это было важно. В последнее время мне казалось, что я действительно схожу с ума.

– Если уж на то пошло, то в благодарность тоже кое-что потребую, – нахмурился Николай.

– Что? – Егор смотрел на него выжидающе, пытаясь прийти в себя после всего услышанного.

– Какого чёрта я должен с ней заигрывать? Такие вообще не в моём вкусе. Я и Ритка? Ты с ума сошёл? Только попробуй ещё что-то такое выкинуть в своих книжонках, и я на тебя в суд подам, – принялся праведно возмущаться Николай.

– Маргарита тоже в курсе?.. – пробормотал Егор, чувствуя, будто на него опрокинули ведро с ледяной водой.

– А ты сомневался? – продолжил ворчать Николай, радуясь тому, что удалось сменить тему разговора.

Егор подумал о предстоящем выходе следующей части книги. Да чёрт возьми… Он мысленно застонал, желая долго биться головой о стол. Как не умереть от неловкости? Будь она неладна, эта любовная сцена…

– Ладно, – сжалился над ним Николай. – По поводу нашего разговора. Ты расскажешь Рите? Что собираешься делать?

– Она не признаётся мне, хоть это её и мучит. Поэтому я хотел узнать всё сам, понять, что происходит, чтоб поговорить с ней. Сегодня мы увидимся. Я сам признаюсь. И надеюсь, что это поможет ей довериться мне.