Глава 10

Вард Эндаро

Надо будет чаще ужинать так. Ранвейг, явно, понравился стейк. На нашем корабле стоят лучшие пищевые установки, которые могут идеально напечатать любой продукт. Искин корабля обрабатывает заказ, а мини-бот доставляет. Красота.

Хотя, есть на ночь жареное слишком часто — вредно. Впрочем, если ей нравится, то почему бы и нет? Она ведь пережила столько боли. Вдруг её еще и ко всему не кормили нормально? Не зря же ране Севери говорил об истощении девушки.

Если я могу порадовать её такой вот малостью, которая мне ничего не стоит, это же замечательно. Ей нужно привыкать к нормальной жизни. К тому что еда и безопасность есть всегда

— Если ты не наелась, можно заказать ещё, — говорю, глядя, как Ранвейг жадно пьёт воду после возвращения из санитарного блока.

И только сейчас замечаю, какая она бледная. Кожа аж синим отливает. Нет, ей, определённо, нужно лучше питаться. Но давлю порыв заказать что-то ещё.

В последние дни она вряд ли ела. Поэтому порции нужно увеличивать постепенно. Чтобы ей плохо не стало.

— Спасибо, всё было замечательно, — она сияет улыбкой. — Я наелась.

— Хорошо. Как на счёт того, чтобы перебраться с планшетом на пол возле кровати? Я, просто, немного устал. А там мягкий ковер. И попробуем составить наш контракт. Но ты же помнишь, что мы не спешим? Подробно обсуждаем каждый пункт, чтобы в дальнейшем не было неприятных ситуаций. Ты не должна бояться задавать вопросы, если что-то не понятно.

— Помню, — ответила она, садясь на ковер и облокачиваясь спиной о бортик кровати.

— Может быть, тебе нужно что-нибудь? Я, действительно, хочу, чтобы тебе было хорошо. Ну, насколько это возможно в этой ситуации.

Ранвейг задумалась. Ее взгляд заскользил по комнате, словно бы ища то, что ей могло бы потребоваться.

— Может быть, иногда пользоваться визором, — отвечает она тихо. — Конечно, когда он не может нужен тебе. Больше ничего. А что взамен тебе нужно от меня. Ну, за визор.

Я к этому разговору готовился и выдал глубокомысленное:

— Чтобы ты не вредила себе или другим. Чтобы соблюдала гласные и негласные правила жизни в обществе.

— Ракшасов или иналли? — уточнила девушка, нахмурившись. — Просто, я не знаю всех негласных правил общества иналли. А если ракшасов, то каких именно планет системы Ракш?

— А есть разница? — прозвучало жалко.

Девушка посмотрела на меня так, будто я издеваюсь. Но я, правда, не знал, что не так было в моём условии. Видимо, она поняла это и решила пояснить:

— Законы во всей системе одни. Но традиции — разные. Слишком много условностей. Как ходить, говорить, носить одежду и украшения. Я же аэли. Вторая. Женщина в рабском ошейнике не может быть первой. То есть мне нужно выбирать платья, которые будут подчёркивать фигуру, чтобы быть привлекательной. Чтобы ты меня хотел. Литорские ристары берут аэли ради того, чтобы иметь детей. Ну, чтобы заниматься с ними сексом всегда, когда хочется. С энэри же так нельзя. А у аэли такого права не может быть. Поэтому аэли должны носить короткие тонкие полупрозрачные туники. Нельзя, чтобы грудь была прикрыта. Или ноги. Даже, если холодно. Так принято. Неприлично, если аэли одета нормально. Потому что незнакомый человек, видя такую одежду может решить, что она — энэри или свободна. Одежда должна отражать статус. Конечно, есть ряд исключений. Особо торжественные мероприятия. Например, прощание с умершими, где неприлично привлекать к себе излишнее внимание. Ещё беременность на поздних сроках. Считается, что в этот период женщина должна думать лишь о собственном здоровье и состоянии ребёнка, а не о собственной привлекательности. Но на самом деле причина в другом. Женщина перед родами становится невероятно уродливой. Большой живот, отёки на ногах. Мужчинам противно на такое смотреть. Это же всем известно. Ещё я не знаю, прилично ли нам будет есть в общей столовой вместе или я должна питаться в каюте. На большинстве планет совместный приём пище в общественном месте допускается. Но на Литоре аэли есть может только в своей комнате. Неприемлемо, даже, сесть за один стол с энэри за пределами спальни.

— Стоп! — у меня голова пошла кругом от такого вороха совершенно бредовой информации. Что значит: нельзя тепло одеваться? Что значит: имеет право есть в своей комнате? Может быть Р[A1] анни, которая оказалась оторвана от дома в довольно юном возрасте что-то не так поняла или плохо запомнила? — Может быть остановимся на общих правилах приличия? Не закидывать ноги на стол. Не грубить окружающим. Не нужно соблюдать абсолютно все условности.

— Но как понять какие условности соблюдать нужно, а какие — нет? Я же могу посчитать что-то несущественным, а это окажется очень важным.

Шшат! Да, вопрос логичный и правильный. Ранвейг хочет следовать правилам, чтобы ощущать себя в безопасности. Но как ей объяснить, что до сегодняшнего дня я понятия не думал о различиях в правилах поведения на разных планетах?

— Я жил на Рионе. Это мой второй дом. Веди себя так, как добропорядочная ракшаси вела бы себя там. Это достаточно полный ответ?

— Да, спасибо, — девушка кивнула. — Теперь все понятно. Это то, что я должна делать на публике. А для тебя? Что тебе нравится в постели? Я много чего умею. Но будет проще, если ты меня научишь доставлять тебе удовольствие. И ещё. Должна ли я родить тебе ребенка сейчас? Ну, то есть не совсем сейчас, конечно. Это же требует некоторого времени. Но ты понял.

Мой мозг закипал во время общения с этой ненормальной. Что она несёт? Захотелось закрыть глаза, заткнуть уши и представить, что её не существует. Но я подавил этот малодушный порыв. Мне следует оставаться спокойным и разумным. Тогда мы сможем всё преодолеть.

В конце концов, это я просил её задавать вопросы. Просил не бояться. И мне бы радоваться, что она не закрылась в себе, что не молчит. Поэтому нужно максимально мягко дать ей понять, что такое меня не интересует.

— А ты думаешь, что готова к этому серьёзному шагу? — спрашиваю я, не надеясь услышать ответ на этот вопрос. Но услышал, даже больше.

Девушка кокетливо заправила рыжую порядку за ушко и сказала с самой очаровательной улыбкой:

— Мои мысли или желания не имеют значения. Я здорова. Нахожусь в репродуктивном возрасте и могу родить тебе ребенка, если ты этого хочешь. У меня, довольно, высокая совместимость с ристарами. Хотя, вероятность рождения ребёнка-ристара не абсолютная, как у универсального донора. Аэли берут или покупают для рождения детей. Расточительство — не пользоваться тем, за что заплатил. Это же логично. Меня интересует, как я буду отрабатывать своё право на жизнь, которое ты купил. Ладно, допустим, ты сейчас не хочешь меня…

— Ранвейг, подожди, пожалуйста. Мне нужна минута. Я предлагаю разделить то, что ты сказала на две части: секс и дети. Сейчас и в ближайшие несколько лет о ребёнке и речи быть не может. Мы в экспедиции. Да, и потом у меня три контракта. Я рос в счастливой любящей семье, ходил в школу, гулял, играл с друзьями и братьями. Мне хочется, чтобы мои дети могли сказать о своем детстве то же самое. А не что они провели его в стерильных стенах исследовательского корабля. А через несколько лет ты, или будешь свободна, или мы вернёмся к этой теме. Не знаю, как всё сложится дальше. Возможно, наш брак будет длиться дольше, чем мы ожидаем. Но сейчас нам нужно думать о другом.

— Хорошо, — девушка, кажется, немного расслабилась. Видимо, её перспектива рождения ребёнка пугала сильнее, чем она старалась показать.

Хорошо, что она здраво оценивает ситуацию, которая не располагает пополнению в семье. Плохо, что малышка чувствует себя вещью, которую хозяин может использовать по своему усмотрению. Но, ничего. Она успокоится и это пройдёт.

А пока, стараюсь максимально деликатно объяснить свою позицию:

— По поводу секса. Меня не привлекает насилие и принуждение. Мне не нужен сексуальный объект. Считай меня романтиком, но вне эмоциональной связи секс становится механическим действием и не приносит мне удовольствия. Тебе не надо так платить за свою жизнь.

— Да, я понимаю, — отвечает Ранвейг и я наивно радуюсь этому. До её следующих слов. — И не надеюсь, что жизнь можно купить так дёшево. Но, может быть, это будет приемлемой ценой за мелкие ошибки. Нет, я не собираюсь доставлять проблем. Просто, могу случайно сделать что-то, что тебе не понравится. Или если у тебя будет плохое настроение.

Я не удержался и застонал:

— Ранвейг, меня не привлекает насилие и принуждение!

Попытался напомнить себе, что, скорее всего, весь её сексуальный опыт основывался на насилии и принуждении. Она не знает иного отношения.

То, что меня поставили в один ряд с пиратом, который делал такое с подростком, было невероятно унизительно.

Но я, так же, понимал, что девушка не пытается меня оскорбить. Это, просто, стратегия выживания, которая до этого успешно работала.

— Хорошо, — девушка смотрела на меня спокойно. На лице ни один мускул не дрогнул. Будто мы погоду обсуждали. — Я, тоже, не люблю, когда мне делают сильно больно. Спасибо.

Но едва я только облегченно выдохнул, услышал такое, от чего нестерпимо захотелось выпить. Выносить такой градус бреда на трезвую сил не было.

— Поняла. Я буду стараться, чтобы тебе понравилось.

— Нет! Не надо! — стараюсь говорить спокойно, но самого уже трясёт. — Не надо покупать моё расположение. Это отвратительно. Мы можем, просто, поговорить, если ты случайно сделаешь что-то, что меня разозлит. А со своим настроением разберусь сам. Это никак тебя не затронет.

— Я не хотела тебя злить…

— Я не злюсь! — стараюсь успокоиться. — Прости. Я не злюсь. Не хотел пугать тебя. Прости. И повышать голос не хотел. Просто, это слишком дико для меня.

— Понимаю, — Ранвейг покивала и улыбнулась, словно моя вспышка её ни капли не затронула.

И тут я понял, что она, действительно, не станет создавать проблем. И будет хорошей.

Потому что иначе она не умеет.

Её сломали. А потом вылепили из неё удобную, послушную куклу. И сдерживает её сейчас не ошейник на её шее, а ошейник в её голове.