16. Лена

— Чёрт, меня Кир не сможет встретить, форс- мажор у него какой-то…Опять…Вечно у него через одно место всё, задрал! — зло пыхтит Ритка, убирая пиликнувший смской телефон в карман ветровки. Топая вниз по трапу, оборачивается ко мне и кидает хитрый взгляд, — А Рамик то ждёт?

Я неопределенно повожу плечами, отводя глаза.

— Не знаю, не писал ничего. Наверно… — стараюсь произнести как можно более равнодушно.

— Так говоришь, будто тебе без разницы, — фыркает Рита насмешливо, но развивать тему не рискует.

То есть я на это надеюсь. За десять дней, проведенных вместе в Греции, она мне порядком надоела своими навязчивыми попытками разузнать побольше о наших "таинственных" отношениях. Но что отвечать на её гестаповские допросы я решительно не представляла. Реальность её не удовлетворяла, а моя краткость только разжигала болезненный интерес. Рите похоже хотелось услышать о дивной неземной любви, которую мы скрывали от всех под гнетом обстоятельств, и моя убогая версия развития событий с лишними тремя бокалами и облезлой сосной просто пролетала мимо её настроенных на романтику ушей. Но другой у меня не было, поэтому после примерно пятой попытки её убедить, что любовью до гроба это всё не закончится, я решила просто не разговаривать с ней на эту тему.

— Меня подбросите тогда? — спрашивает Рита, заходя в трансфертный автобус.

— Без проблем, — снова пожимаю плечами.

Хотя это конечно надо бы у Рамиля спрашивать, но…не перетрудится. К тому же я сейчас только рада буду ещё одному человеку в салоне автомобиля. Иррациональное волнение перед встречей сжимает горло, заставляет противно потеть ладони и подкашивает слабеющие колени. Мы не виделись целых две недели, и последние дней семь общались мягко говоря не очень. Вернее, я после его заявления, что мы ПРОСТО друзья. Первые дня два Рамиль честно пытался меня разговорить, а потом холодно поинтересовался, когда меня встретить, и исчез с радаров. Уууу…

Не то, чтобы Рам в чем-то виноват. Это был мой выбор. Осознанный. Свести его присутствие в моей жизни к жесткому минимуму. Практически исключить. Хотя бы на время образовавшегося отпуска. Я ощущала потребность спокойно подумать, разобраться в себе и по-настоящему принять ситуацию. В суматохе питерских будней, стремительно разворачивающихся событий, да ещё во время сезона на работе, я неслась навстречу обстоятельствам, даже не успевая вникнуть в них.

Я просто устала. От всего.

И от Рамиля в том числе. Точнее от постоянных пустых надежд и ожиданий, которые я с ним связывала. Мне нужно было время, чтобы примириться с тем, что так, как я хочу, не будет НИКОГДА. Вот просто не будет и всё. И никто в этом не виноват: ни я, ни он. Мы оба стараемся. Я точно знаю, что он старается тоже. Но если пазлы разные, они не совпадут, хоть триста раз ты их переворачивай. А я всё верчу и верчу, и злюсь, что не выходит. На него злюсь прежде всего. А разве он виноват? Только мы сами виноваты в том, что обманываемся в ожиданиях. Мне не на кого обижаться кроме себя. Что я всё пытаюсь запихнуть чеширского кота в костюм розового единорога, в котором ему и душно, и тесно, и делать нечего.

Но я всё решила. Больше не буду. Нет, мы поженимся и всё такое. Рустам Зурабович прав — у детей должна быть юридическая защита и все права. Слабо себе конечно представляю картину, где Рамиль бегает от приставов и алиментов, но жизнь настолько непредсказуема, что лучше делать всё правильно, если есть возможность. Так что официальному браку быть. И я даже к нему перееду, как мы и планировали. Пусть действительно с детьми первое время помогает. Почему я одна должна познавать все прелести сразу двух орущих младенцев? Да, всё так и будет. Вот только надеяться я больше не буду ни на что. Это только мешает, портит наши на самом деле отличные отношения. Дружеские. Как мне лично от этого не больно, но Рамиль прав. По факту мы просто друзья, попавшие в дурацкую ситуацию и пытающиеся к ней приспособиться. И большим мы друг для друга не станем. Вернее, я для него…Ну а секс…А разве он что-нибудь значит? Даже хороший. Если бы мужики только из-за приличного секса влюблялись, в мире бы не осталось ни одной свободной проститутки.

Мне очень помогли эти семь дней затишья. Тело расслабилось под воздействием палящего солнца и ласкающей морской воды, а душа успокоилась. Я стану мамой. Совсем скоро. Разве это не главное? У моих детей будет хороший отец, в том, что с этой ролью Рамиль отлично справится, я не секунды не сомневаюсь. У них будет целых ворох любящих родственников, достаток…Я — молодая, вполне себе привлекательная, вроде не дура, хотя это обычно как раз и не мешает. Встречу ещё мужчину, с которым у меня сложится нормальная семья по обоюдному желанию, а не через уговоры всей родни из- под палки. Все будет хорошо. Надо просто жить сегодняшним днем, не обременяя себя лишними мыслями, да?

Цепко слежу за багажной лентой в ожидании чемодана. Рядом Ритка уже стаскивает свой. Надо бы позвонить Раму и спросить, где он, но я всё оттягиваю и оттягиваю этот момент. Мысли мыслями, решения решениями, но тело предательски обдает томным жаром, накатывающим как прибой. Нервные мурашки брызгами рассыпаются по коже. Мой багаж. Тянусь было к ручке, но её перехватывает чужая смуглая рука с виднеющимся узором татуировки из-под закатанного по локоть рукава. Я застываю, пропуская вдох. В груди тарабанит-тарабанит-тарабанит. Дура. Сейчас выдохну, успокоюсь и повернусь.

— Привет, Лен, — до боли знакомый голос звучит напряженно и глухо. На мою поясницу ложится горячая ладонь, боковым зрением выхватываю близкую высокую фигуру. В нос заползает отравляющий терпкий грейпфрутовый запах, смешанный с непривычными цветочными нотками.

— Ммм… — заговорщически тянет Ритка на заднем фоне, но я не сразу понимаю к чему это, пока не нахожу в себе силы повернуться.

— При… — я запинаюсь от неожиданности, хлопая глазами.

И с трудом выдавливаю из себя «вет», протягивая руку к до неприличия огромному букету насыщенно-бордовых, почти черных роз.

Мне приходится обхватить стебли двумя руками- их слишком много, лицо моментально погружается в одуряюще — ароматное бордовое безумие.

— Спасибо, — сиплю в цветы, не отводя от Рама ошалевших глаз.

Он молча кивает, выправляя ручку моего чемодана и кинув быстрый взгляд на Ритку.

Даже не поцеловал…

— Привет, Рит, как съездили?

— Ой, отличнооо, — тянет подруга, подскакивая к Керефову и быстро клюя в бородатые щеки, — Слушай, меня Кир не встретил, подбросишь, а? Не помешаю???

И многозначительный взгляд на меня. Коза. Я быстро отворачиваюсь, пока не стало очевидным, что я наверно уже сливаюсь по цвету с букетом, как хамелеон, мимикрирующий под среду.

— Подброшу, конечно. Куда? — интересуется Рамиль ровно.

— На Савушкина.

— Ок.

Рам отворачивается, наградив меня быстрым косым взглядом, и широким шагом направляется к выходу. Нам ничего не остаётся, как торопливо семенить за ним.

— Впервые вижу Керефова таким надутым, — шепчет мне Ритка, хихикая, пока я зачарованно прожигаю лихорадочным взором его широкую спину в светло-голубой рубашке, — Ты что, мать? На видео чат не расщедрилась, когда просил? Бедный мужик…

— Отстань. Ты вон расщедрилась- тебя вообще не встретили, — фыркаю раздраженно в ответ, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение.

Я ведь тоже впервые вижу. Только не надутым, а опасно серьёзным. Воздух вокруг меня словно в желе превратился от одного его тяжелого взгляда. Я всё пытаюсь вдохнуть его полной грудью и не могу. Высоковольтное напряжение закорочивает на невидимых нитях. Невысказанные слова придавливают к земле. Мы никогда не говорили до конца откровенно. Я и сейчас не хочу. Мне вдруг страшно от его очевидной решимости. Страшно, что он скажет то, что я бы никогда не хотела услышать.

— Эх…да, и не поспоришь. Козел… — тяжко вздыхает Рита, вспоминая своего горе- Кирилла. Подхватывает меня под локоть и практически тащит вслед за Рамом, так как мои ноги слабовольно подкашиваются и замедляют ход.

— Может тогда меня сначала отвезешь? Я ведь ближе, по пути… — трусливо предлагаю, пристегиваясь на переднем пассажирском сидении.

Вместо ответа Рам с сарказмом выгибает дугой левую бровь, мол " ты это сейчас серьезно, Лен?" и, не удостоив меня ответом, обращается к Рите, устроившейся сзади.

— Номер дома какой, Рит?

— Сто восемьдесят три.

— Ок.

Рамиль плавно выруливает с парковки, а я ловлю себя на мысли, что он до сих пор и слова мне не сказал. Кошусь на чеканный профиль из- под полуопущенных ресниц. Поджатые губы, четкая линия скул, чуть прищуренные глаза, морщинка залегла на переносице. Он слишком близко, и я как-то забыла, какой он в жизни красивый. Отворачиваюсь, невольно шумно выдыхая. Внутри дребезжат, натягиваются нервы, в канаты скручиваются. И в то же время внизу живота зреет, разбухает тяжелый томительный ком возбуждения, посылает электрические импульсы по всему телу, делая кожу слишком чувствительной — одежда будто натирает. Воздух мелкими толчками пробирается в лёгкие, насыщенный запахом кожаного салона, ароматом роз, лежащих у меня на коленях, и терпким грейпфрутом. Пропитываюсь им, впадая в странное коматозное состояние. Просто жду, когда Рита выйдет. Уши закладывает словно на глубине.

Подруга что-то, не переставая, щебечет про то, как мы взяли машину на прокат и объехали почти всё западное побережье, рассказывает пару забавных случаев с прошедшей свадьбы. Но её слова пролетают мимо меня, не складываясь в предложения. Я жду, рассеянно следя за дорогой и поглядывая то на водителя, то на оставшееся время пути на навигаторе. Десять минут, семь, пять… Мы уже почти приехали. Сердце начинает болезненно сжиматься вместо того, чтобы биться, ладони потеют. В последний раз я так нервничала на дипломе, наверно. Риткин дом… Мы сейчас одни останемся. Подушечки пальцев начинает покалывать от иррационального желания просто прикоснуться.

— Вот сюда, вправо, да. Всё… — командует Рита. Рам становится на аварийку напротив её парадки. Выходит из машины, чтобы достать чемодан из багажника.

— Давай, выдыхай, — хмыкает Рита, когда дверь за ним захлопывается, — Бледно- зеленый тебе не идет. Всё, целую. Жаркого вечера…

Многозначительное подмигивание, быстрый мазок губами по моей щеке, и Рита выпархивает из салона вслед за Рамилем.

Зачарованно смотрю на тикающие красные стрелки на приборной панели. Они словно таймер на бомбе с часовым механизмом. Распахивается дверь — вздрагиваю. Рам занимает водительское кресло, молча выруливает со двора. После Риткиной непрекращающейся стрекотни в салоне оглушающе тихо. Рамиль сворачивает в карман у дороги и паркуется. Нервно сглатываю. Я думала, мы хоть до меня доедем. Но он похоже не настроен оттягивать.

— Так, Лен, — от его серьезного тона, тяжелого препарирующего взгляда и совсем не улыбающегося лица меня практически парализует. Слишком уж не вяжется с привычным мне Рамом, готовым всё обратить в шутку, — С места не тронемся, пока НОРМАЛЬНО не поговорим.

— Говори, — предлагаю в ответ, быстро облизнув пересохшие губы.

Наши взгляды встречаются, и мне требуется всё моё самообладание, чтобы не сделать двух вещей: не отвести глаз и не кинуться ему на шею, потому что я скучала. Стараюсь прогнать выбивающее пробки волнение и собраться с мыслями. Я примерно представляю, о чем Рамиль собрался разговаривать. Никому не понравится, когда его игнорируют неделю. Но мне тоже есть, что сказать — я ведь не на пустом месте…

— Лен… — Рамиль подается ко мне, отстегнув ремень безопасности и положив левую руку на руль, — Знаешь…

Он криво усмехается каким-то своим мыслям, черные глаза путешествуют по моему лицу, ощупывая каждый миллиметр.

— Честно говоря, даже не думал, что попаду когда-нибудь в такую дурацкую ситуацию, и я сейчас не про твою беременность. Лен… Послушай…

Нервно взъерошив свои волосы, Рамиль наклоняется ко мне еще ближе, сокращая расстояние между нами до опасных сантиметров. Его запах, его тепло, его дыхание- этого всего разом становится слишком много, и я с трудом заставляю себя концентрироваться на срывающихся с его губ словах.

— Лен, — тише, хрипло, — Почему ты от меня бегаешь, а? Я уже, бл. ть, ничего не понимаю. Просто крышу рвёт. Вот ты рядом сидишь сейчас. И так смотришь, так дышишь…И мне кажется, что…нормально у нас всё, понимаешь? Но по факту то! Поступки твои…

Он отстраняется, раздраженно сверкнув глазами. В голосе начинает позвякивать сталь.

— Давай-ка считать, Елена Сергеевна! Я предложил пожениться — ты отказала. Только деду сдалась. Хорошо, допустим, — Рам загибает указательный палец перед самым моим носом, — Дальше. В ЗАГС пришли- из ЗАГСа сбежала. Побежал возвращать. Вернул, ладно.

Второй палец показательно загибается, а у меня в груди разрастается протест, гневным румянцем прорываясь наружу, потому что…Ну это же надо так всё извратить! Ты не офигел, Рами! То есть это я тут самодура???!!! Да пошел ты, блин! Тоже мне, святой — блаженный…

— Я предложил переехать, а ты, — третий палец медленно повторяет путь первых двух, — свалила в другую страну, просто поставив перед фактом накануне. А меня отправила в бан на неделю. Это как вообще, Лена? КАК???

Последнее "как" Рам произносит с таким нажимом, что в моей голове начинает гудеть. Я открываю рот в попытке возразить, но слов на языке так много, а возмущение так сильно сдавливает горло, что я лишь судорожно выдыхаю. Рамиль хмурится, сверля меня тяжелым взглядом исподлобья.

— Лен, если ты НАСТОЛЬКО не хочешь, то… — продолжает глухо вибрирующим от напряжения голосом, выразительно разводит рукой, лежащей на руле, — Ну а смысл…

— Ты….Ты… — наконец-то нахожусь, свистя как закипающий чайник, — Ты не офигел? Ничего, что ты меня доводил каждый раз!

Я перехватываю его загнутые пальцы. Убираю от своего носа и тычу теперь уже ему в лицо.

— Каждый гррребаный ррраз!!! — рычу, заводясь как взбесившийся генератор.

— Это чем же? — Рам тут же повышает голос до моих частот, — Тем, что навязываюсь?!!

— Тем, что одолжение делаешь!!! — моя главная претензия вылетает из самого сердца словно пробка из бутылки шампанского. В глазах искрит, давление резко падает, облегчение от того, что я это сказала, накрывает с головой, пьянит. Дальше проще, слова выплескиваются бурным потоком — я их практически не контролирую.

— Ты как мне жениться предложил? Ты помнишь хоть??? "Так и быть"…"Так и быть"???Серьезно? Будто вшивого котенка подобрал! И я по-твоему от счастья должна была прыгать, а, Рам? — лихорадочно тараторю, подаваясь к нему всё ближе на каждом вдохе, пока черные глаза напротив не начинают двоиться. Наше частое дыхание смешивается, ещё больше заводя.

— А в ЗАГСе, помнишь? — сбивчиво шепчу, облизывая губы, легкий наклон, и наши носы на мгновение соприкасаются. Прошивает током, — Помнишь, что устроил? "Давай утром, а потом у меня ДЕЛА"? Рааам…

Голос садится до почти беззвучного режима. Злость скатывается горячим комом вниз живота, трансформируясь во что-то совсем иное.

— Лен…

Я не слышу — по его приоткрывшимся губам читаю.

— Ну вот как я должна была реагировать, а? Я же тоже хочу… — рот наполняется вязкой слюной, потому что он так близко, что я почти чувствую его вкус на кончике языка. Сглатываю, — …быть желанной. А не так…

— Лен, ты… — сипло, громче. Его рука соскальзывает с руля и крепко обхватывает мой затылок.

Пальцы зарываются в волосы: перебирают прихватывают, надавливают, принуждая сократить итак бесконечно мизерное расстояние между нами. Но я не поддаюсь, упираюсь. Всё говорю и говорю. Голос срывается с полушепота на тихие всхлипы.

— А в последний раз? — упираюсь руками ему в грудь и чувствую, как в мою ладонь, ломая ребра, пытается выпрыгнуть его сердце. Лихорадочно стучит, заражая дикой пульсацией.

— Ты сказал, что мы просто друзья. ПРОСТО друзья!!! — всхлипываю, в уголках глаз закипает, картинка плывет.

— Я сказал "были", — бормочет Рам, хмурясь.

— Нет! — возражаю.

— Да!

— Нет!!!

— Да «да» же!!!Я сказал, что мы были друзьями, но нам это не помешало, ну ты чего, Лен? Какие бл. ть друзья…Теперь уже, — возмущенно фыркает Рамиль, наконец отстраняясь, полосует острым взглядом мой живот и снова смотрит в глаза, — Смешно даже.

— Ты не так сказал, — соплю обиженно, — Не надо!

— Да я…Стоп, — он щурится зло и шипит мне в лицо, подаваясь вперед, — Так ты из-за этого меня неделю динамила? Из- за того, что я ЧТО-ТО там не так сказал??? То есть всё, что я делаю, по боку?! Вообще не считается??

— Ничего себе «ЧТО-ТО там не так сказал»! — взвиваюсь от возмущения.

— Лен! — затыкает меня Рам резким окриком и шумно выдыхает, переводя дух.

Замолкаем. Ловлю его взгляд на себе, тёмный и вязкий, затягивающий словно в топь. Инстинктивно скребу ногтями по его тяжело поднимающейся под моими ладонями груди. Рамиль накрывает мою руку своей, до боли сжимает дрожащие пальцы.

— Лен… — вибрация речи ударяется в ладонь, запускает по телу мурашки. Вкрадчивый хриплый голос пробивает солнечное сплетение.

— Лен, неужели ты правда думаешь, что если бы я действительно не хотел, меня бы хоть что-то могло заставить???Лен…

Нечем дышать. Сердце заходится болезненно и сладко. Жар опаляет щеки, сползает по шее, разбухает в груди, лавой стекает ниже. Губы нервно дергаются в подобие улыбки, дофамин впрыскивается в кровь смертельной дозой, взрывая все процессы в организме. Я слышу, я чувствую, что это оно-оно-оно!!!

— Лен… — на грани слышимости, таким глубоким тембром, что у меня по позвоночнику идет дрожь.

Ладонь Рамиля снова ложится на мой затылок, притягивает к себе. Наши губы соприкасаются, и теперь каждый его вдох расходится волнами чувственных мурашек по телу.

— Лен… — с каким-то отчаянием.

Я сдаюсь и целую его. Я ведь даже это не рассчитывала услышать.