Глава 14

— Ваше величество, — герцог Эршейский склонился в поклоне.

— Рэй, давай опустим формальности, — крупный мужчина, сидящий в глубоком кресле, поморщился и повелительно махнул рукой. — Садись, рассказывай.

— Хорошо, Хариндер, — покорно ответил лорд Аль-Шахер и устало опустился на мягкий диван.

— Что, жена оказалась так хороша, что ты забыл о службе? — Тяжелый взгляд черных глаз подавлял своей силой, заставляя отвечать только правду.

— Дядя, — скривился лорд Рэйтан.

— А, да, не буду, — усмехнулся император. — Так что задержало тебя в Эршее?

— Дела, — пожал плечами герцог. — Ездил в Тарсу, взглянуть на доставшиеся мне земли.

— Взглянул? — Остро посмотрел на племянника властитель.

— Да. И мне не понравилось то, что я увидел, — глядя прямо в лицо императору, ответил лорд Рэйтан.

— Вот как…

— Хариндер, ты знаешь, что происходит в Равении? Это же часть империи, а люди там живут, хуже животных. Да, у нас собаки и те лучше питаются, — не сдержал негодования герцог Эршейский. — А Тарса? Ты бы видел, в каком состоянии земли знаменитой долины! Неужели, нельзя забыть о старых распрях и попытаться наладить жизнь новых подданных?

— Все сказал? — Император встал и сурово посмотрел на своего племянника. — А теперь послушай меня. Равении суждено исчезнуть. Пройдет еще несколько лет, и не останется даже воспоминаний об этой проклятой стране. Я дождусь, пока все равенийцы, эти выродки шантала, не умрут от голода, а ненавистные земли не покроются сорняками. А потом… Потом, я покажу их бывшему властителю, на что он обрек своих людей и свою страну, отказавшись присягнуть мне на верность.

— Дядя, но ведь прошло почти восемь лет после окончания войны. Мы победили. Неужели, нельзя проявить великодушие и простить равенийцев? Зачем губить людей? Зачем обращать в пустыню плодородные поля, способные принести доход? Это неправильно.

— Молчи, Рэй. Ты многого не знаешь. Это старая история, — устало опустился в кресло правитель великой Иринейской империи.

— Но земли моей жены…

— Забудь о них. Я запрещаю тебе вкладывать деньги в Тарсийскую долину. Она должна исчезнуть, вместе с остатками ее жителей.

— Но, дядя!

— Не перечь мне, — взгляд черных глаз наливался опасной краснотой. — Я и так позволил совершиться твоему браку. Но, видит Всеблагой, я сделал бы все, чтобы не допустить его. Подумать только, поганая кровь Тарсийских смешается с нашей! Какой позор! Жаль, что я не властен над судьбой… Кто же мог подумать, что твоя пара окажется из проклятой Равении.

— Надеюсь, ты не собираешься исправлять ошибку судьбы? — Напряженно спросил лорд Аль-Шехар.

— Успокойся. Я не буду вмешиваться. Если уж равенийка пережила брачную ночь, то, так тому и быть. Наследника уже ожидаете?

— Пока нет.

— Странно. Ты точно провел обряд по всем правилам?

— Дядя… — Герцог укоризненно посмотрел на императора.

— Ладно. Подождем, — кивнул каким-то своим мыслям властитель Иринеи. — А Тарсу не трогай. Пусть все идет так, как задумано. Не вмешивайся. Все, Рэйтан, оставь меня. Я устал. Да, и не смей покидать столицу. Ты мне понадобишься в ближайшее время. Скоро аверейцы приедут, есть у меня одна задумка.

Герцог кивнул и обеспокоенно взглянул на императора. Ему не нравилось, как выглядел правитель. После смерти жены, Хариндер все чаще стал жаловаться на усталость и боли в груди, но лекари не могли найти причину его нездоровья. «Возраст» — безнадежно вздыхал мужчина, отмахиваясь от заботы близких. Жизнь владыки объединенных земель приближалась к трехсотлетнему рубежу, и император все чаще задумывался о том дне, когда уйдет вслед за своей любимой Ярмин. Слишком пусто стало в его огромном дворце с того дня, как перестало биться сердце верной подруги, слишком тягостны дни и тоскливы ночи, без теплого взгляда медовых глаз.

— Может быть, позвать Вардана? — Обеспокоенно спросил лорд Рэйтан.

— Ступай, Рэй. Мне никто не нужен, тем более, лекарь. Отдохну немного, и все пройдет, — властно проговорил император.

— Как скажете, Ваше величество, — лорд Аль-Шехар поклонился и вышел из кабинета.

Хариндер прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он поморщился от давящей боли за грудиной и привычно потянулся к графину с крепкой раисской настойкой. «Глупый Рэй! Он не знает, какая ненависть полыхает в моей душе… Эти подлые шанталы заслужили гораздо худшую участь…» — налив в бокал янтарную жидкость, мужчина тяжело вздохнул и одним глотком опрокинул в себя горький напиток.

Властитель Иринеи никогда не говорил племяннику, что послужило причиной столь лютой ненависти к равенийцам. Ярмин… Его любимая Ярмин… Все знают, что она умерла вскоре после визита в Равению, но никто даже не догадывается, что послужило причиной ее смерти. Его девочка… Глупая, наивная девочка… Она так хотела уговорить Бранаса, она так мечтала не допустить войны! А ее отравили. Подло, нарушив все законы гостеприимства. О, нет, конечно же, клятые шанталы не допустили, чтобы императрица умерла в Равении. Их хитрости хватило на то, чтобы использовать яд с отсроченным действием.

Хариндер помнил каждую минуту, что провел у постели умирающей жены. Помнил все ее муки и страдания. Долгих три седмицы угасала Ярмин, и долгих три седмицы умирало сердце императора. А когда душа его любимой покинула этот мир, Хариндер Аль-Каддис вышел из опустевших покоев жены другим человеком. В его душе не осталось больше жалости, сострадания и любви.

Он сделал все, чтобы поставить Равению на колени, и заставить короля Бранаса увидеть, во что превращается его любимая страна. Император знал, что самой большой и единственной любовью равенийского правителя была его родина. И иринейский властитель с радостью продлевал агонию умирающего края, наслаждаясь болью ее короля, вынужденного видеть, как гибнет его любимое детище, как сгорают знаменитые сады и виноградники, как иссякают потоки силы, ввергая страну в хаос и неразбериху.

Глядя на пылающий в камине огонь, император машинально потирал ноющую грудь. Пустота, поселившаяся внутри, разъедала душу, лишая радости и удовлетворения от жизни. Устал… Как же он устал!

А герцог, идя по просторным коридорам императорского дворца, пытался отогнать невеселые думы. Он не понимал причины дядиного упорства. Неужели, обычная неприязнь к королю Бранасу могла вызвать столь тяжелые последствия для целой страны? Вряд ли. Хариндер был жестким правителем, но еще ни разу не упустил выгоду там, где мог ее получить. Так почему же он готов превратить в пустыню прекрасные земли, способные принести неплохую прибыль?

Лорд Рэйтан расстроенно размышлял, как поступить с Тарсой. Мысль о том, что жена узнает об уготованной ее родине участи, неприятной занозой засела внутри. А слово, которое он дал тарсийцам? О, Всеблагой… Если император узнает, что племянник ослушался… Раздраженно оттолкнув замешкавшегося слугу, герцог вышел из дворца и направился к конюшням.

Уже позже, пришпоривая Ирга, лорд Рэйтан принял нелегкое решение. Он не станет выполнять приказ императора. И сделает все для того, чтобы Тарса выжила. А там, глядишь, Хариндер одумается, или другие времена настанут.

Рани задумчиво смотрела в окно. Море нынче было спокойно. Безоблачное небо, легкие барашки волн, блики на воде… А там, на том берегу — прекрасная и свободная Аверея. Вздохнув, Рани украдкой вытерла набежавшие слезы. Если все получится…

Долгие ночи без сна проводила она за размышлениями о своей дальнейшей судьбе. Девушка понимала, что у нее есть только два пути. Остаться в кейдазе и стать безмолвной тенью своего мужа, или попытаться изменить обстоятельства под себя, поспорив с богами и судьбой. Трудно далось ей принятие решения. Слишком многое было поставлено на карту. Больше всего болела душа за близких. Да, она постаралась снабдить их деньгами и, зная своего Эрнана, была уверена, что высланной суммы хватит надолго, но вот дальше… Как они выживут без ее помощи? Справятся ли? А если снова неурожай? И, в то же время, это сейчас лорд Рэйтан выделяет ей более чем щедрое содержание. Но надолго ли продлится его благосклонность к супруге? А если в кейдазе появятся новые женщины? Так ли добр останется герцог к опостылевшей жене? Все эти мысли не давали герцогине покоя, заставляя искать выход. И она искала. С каждым днем, в ее голове все четче вырисовывался план. Рискованный, невероятный, но единственно возможный. Магия. Сила, так неожиданно вернувшаяся к ней, сможет стать той ниточкой, которая в будущем приведет ее к достаточно безбедному существованию и возможности обеспечить своих близких.

Время, проведенное в дворцовой библиотеке, не прошло для девушки даром. Горы прочитанных книг по брачному праву Иринеи и подробные описания всех стран мира дали плоды. Тщательно обдумав все возможности, Рания взялась за осуществление плана своего побега.

— Миледи, не пристало вам среди челяди на кухне сидеть, — попеняла герцогине Амала.

Новая привычка госпожи изрядно удивляла пожилую хранительницу. Где же это видано, чтобы знатная дама целыми днями в дворцовой кухне сидела, уставившись пустым взглядом в низкое, зарешеченное окошко?

— Оставьте, госпожа Амала, — робко вступилась за герцогиню Джая. — Может быть, Ее светлости так легче. Уж две седмицы прошло, а господина все нет. Тоскует, бедняжка. Вот и не ест почти ничего. А тут, хоть немного, да перекусит.

— Много ты понимаешь, — ворчливо ответила хранительница. — Как мне перед милордом отчитываться?

— Так ведь, и вам оно на руку. Миледи весь день на глазах, не уходит никуда, — не отступала Джая, выгораживая госпожу. Девушка и сама переживала, замечая недобрые перемены, но старалась всячески скрывать от окружающих свои тревоги. Странная лихорадка, снедавшая герцогиню, сменилась апатией, заставляя верную служанку нервничать и пристально следить за леди Ранией.

— Ладно, присматривай за госпожой, — сдалась Амала. Однако недовольство, написанное на лице пожилой женщины, никуда не делось.

Новая привычка герцогини удивляла всех окружающих. Поначалу, кухонные работники смущались столь высокого присутствия, но постепенно привыкли, и перестали обращать внимание на тихо сидящую в углу у окна госпожу.

А Рани, незаметно наблюдая за окружающими, делала нужные выводы. Она недаром выбрала кухню своим ежедневным пристанищем. Именно тут было средоточие всех слухов о том, что происходит за стенами дворца. И только здесь герцогиня могла узнать все необходимое.

В разговорах слуг часто звучали названия кораблей, прибывающих в старый порт, служанки делились друг с другом именами красавчиков-моряков, к которым бегали на свидания, и упоминали кратчайшие выходы к порту, подсобные рабочие рассуждали о путешествиях и дальних странах…

Эршея была настоящим портовым городом, где каждый житель любил поговорить о море.

Рани внимательно прислушивалась к разговорам и ждала подходящего случая.

В один из дней, взволнованные кухонные девушки радостно делились друг с другом новостью о зашедшем в порт судне, следующем в Аверею. Хихикая и смущенно краснея, они рассуждали об искусных в любви аверейцах.

— Я вам точно говорю, вот такой, — смеющаяся толстая девица показывала рукой что-то непонятное, а все остальные дружно хохотали.

— Ой, Далира, да тебе приснилось, видно! — Звонко рассмеялась маленькая, остроносая служанка. — Наливки перебрала, вот и померещилось!

— А ты не завидуй, Карда, в тебя все равно ничего, кроме тонкого стручка не поместится! — Не полезла за словом в карман Далира, ехидно посматривая на тощую подружку.

— Да, если хочешь знать, — обиделась Карда. — Мы с Амиром…

— Ну-ка, замолчите! — Грозно прикрикнула на разошедшихся служанок кухарка. — Совсем распоясались! Забыли, что Ее светлость здесь? Хватит бездельничать, да лясы точить, словно собаки пустобрехие!

Присмиревшие девушки, косясь на отрешенно сидящую в углу герцогиню, молча разошлись по своим местам и принялись за работу. Лишь недовольный голос кухарки звучно разносился по кухне, да булькающие котлы вторили своей хозяйке недовольным шипением.

— Слышь, Далира, — тихонько обратилась к веселой толстухе розовощекая, пышнотелая девушка. — А долго аверейцы у нас пробудут?

— Сказывали, через два дня на рассвете уйдут, — чуть слышно ответила служанка. — Я собиралась завтра ночью с морячком одним встретиться, хочешь, и тебя возьму? У него друг есть, такой уж до баб охочий, за ночь, раз десять может!

— Да разве ж нас Марена отпустит? — Засомневалась ее подруга.

— А кто ее спрашивать будет? Мы через дальний лаз пойдем, что у восточных ворот, аккурат к портовой улице выйдем. Там никогда охраны нет. А до порта оттуда — рукой подать, даже сворачивать никуда не придется, сразу к «Стремительному» выйдем, — уверенно ответила Далира.

— Ой, боязно что-то, — передернула плечами служанка. — А ну, как поймают?

— Да не трусь. Там миронии плотно растут, и темно, не заметит никто. Я уж сколько раз так уходила.

— Ну, не знаю, — продолжала сомневаться краснощекая служанка.

— Вот и сиди здесь до старости одна, — в сердцах бросила толстуха и отвернулась от подруги. — Карда, куда арсаму понесла, ее помыть надо! — Крикнула она своей товарке.

— А чего ее на стол выставили? Надо было в мойке оставить, — огрызнулась остроносая служанка.

— Ой, тебя забыли спросить! — Не осталась в долгу Далира.

Рани не стала слушать беззлобную перебранку работниц. Не дожидаясь обеда, она незаметно поднялась со своего места и покинула кухню. То, что нужно, девушка уже услышала.

Оставалось только воспользоваться добытыми сведениями.

Вечером следующего дня герцогиня принялась собирать вещи в небольшой мешок. С собой она брала только самое необходимое. Пересчитав выданные недавно Амаром деньги, Рани разделила их на несколько частей. Мелкие монеты остались под рукой, часть золотых дирхамов была вшита в широкий пояс, еще одна — спрятана за подкладкой плаща, а небольшой мешочек надежно устроен за корсажем.

Оглядевшись, девушка решительно подошла к зеркалу и скинула ненавистный шераз. Оставалось последнее и самое трудное дело. Сосредоточившись, она попыталась воспроизвести в памяти лицо своей нянюшки. Закрыв глаза, герцогиня постаралась отрешиться от ненужных мыслей и принялась медленно произносить слова заклинания. Время шло, Рани напряженно шептала древнее заклятие, отчаянно надеясь на то, что у нее все получится, но отражение все не менялось. А потом, зеркальная гладь подернулась дымкой и вместо красивой девушки, там отразилась худощавая пожилая женщина.

Договорив последнюю фразу, Рания нерешительно открыла глаза и удивленно улыбнулась. Из широкой рамы на нее смотрела Нарина. Правда, в несколько стройнее настоящей нянюшки, но черты лица были точь в точь, как у оставшейся в Ирьясе служанки.

Девушка провела рукой по лицу, наблюдая, как Нарина копирует ее жест.

Получилось! У нее все получилось!

Глубоко вздохнув, герцогиня притаилась у окна, дожидаясь полуночи.

Волнение не давало усидеть на месте, но Рани сдерживала себя изо всех сил. Осталось совсем немного. Скоро постылый кейдаз герцога Эршейского останется далеко позади, а перед ней откроются новые горизонты.

И вот, спустя несколько часов, обведя взглядом покои, так и не ставшие ей домом, Рания без сожалений покинула женскую половину дворца своего супруга.

Лорд Рэйтан беспокойно расхаживал по кабинету. Он не мог понять, откуда взялось тревожное ощущение, поселившееся в душе. Казалось бы, для волнения не было никаких причин, но неприятное тянущее чувство надоедливо засело в груди и не желало покидать ее.

— Вызывали, Ваша светлость? — Осторожно приоткрыв дверь, поинтересовался Хараз, бессменный секретарь лорда Аль-Шехара.

— Принеси бумаги по Аверее, — негромко приказал герцог. — И распорядись насчет хаяса.

— Слушаюсь, Ваша светлость, — мужчина коротко поклонился и незаметно исчез из кабинета.

Спустя несколько минут, он вернулся с бумагами и подносом, на котором исходила ароматным паром чашка горячего напитка.

— Сегодня ты мне больше не понадобишься, — небрежно махнул рукой лорд Рэйтан, отпуская секретаря. Открыв папку с отчетами, герцог погрузился в изучение лежащих перед ним бумаг.

— Ваша светлость, вы хотели узнать про того мага, — осторожно напомнил Хараз.

— А, да, — лорд Рэйтан поднял глаза на секретаря. — Рассказывай.

— Как вы и предполагали, Сирванус действительно промышлял незаконным изготовлением амулетов, заряженных темной магией. Третьего дня его заключили под стражу, вчера был вынесен приговор.

— Магии лишили?

— Да, Ваша светлость. По решению суда, следующие десять лет, он проведет в каменоломнях.

— Хорошо, — машинально кивнул герцог, возвращаясь к бумагам.

— Доброй ночи, милорд, — поклонился Хараз, обеспокоенно посмотрев на своего начальника. В последнее время, лорд-канцлер был странно задумчив и почти никого не загружал работой. Секретаря пугало подобное затишье. Никогда раньше герцог не вел себя подобным образом. Каждый раз, когда его о чем-либо спрашивали, лорд Рэйтан словно возвращался из каких-то неведомых далей, в первую секунду рассеянно глядя на собеседника и лишь потом вникая в суть вопроса.

— Иди, Хараз, — еще раз поторопил секретаря лорд Аль-Шехар, беря с подноса тонкостенную чашку.

Пряный аромат напитка настроил герцога на философский лад, и мужчина унесся мыслями в далекое прошлое, когда он, вчерашний выпускник академии, возвращался из Актании в Иридостан, минуя по пути Тарсийскую долину. Вспомнился изящный белоснежный дворец, бесконечные виноградники, цветущие луга, весело смеющиеся люди. Тарса слыла одним из богатейших герцогств Равении. И что с ней стало теперь? Передернув плечами от неприятных картин послевоенной разрухи, лорд Рэйтан отхлебнул горячий хаяс и задумчиво уставился в окно, на восходящую тариссу.

С Равении, его мысли незаметно перешли к жене. Хотелось узнать, как она, прикоснуться поцелуем к мягким губам, зарыться лицом в белокурые волосы, обнять тонкий стан…

Отогнав навязчивое видение, герцог грустно вздохнул. Император, загрузив его делами, накрепко привязал своего канцлера к столице, не давая возможности покинуть ее хоть на день. Иргов Серадж! Вместо того чтобы разделить с ослабевшим отцом бремя власти, он никак не наиграется в студиоза. Третья академия за шесть лет! Наследник Хариндера никак не решит, какое направление магии ему ближе, а он, Рэйтан, должен отдуваться перед дядей за двоих и справляться с маниакальной подозрительностью правителя. Тяжелый характер императора был известен далеко за пределами Иринеи, и герцогу не раз приходилось испытывать на себе последствия плохого настроения властителя половины мира, как называли Хариндера придворные льстецы. Впрочем, это не было таким уж большим преувеличением — Иринейская империя была самой могущественной державой мира, а ее непобедимая армия неумолимо отвоевывала все новые и новые земли, заставляя окрестных правителей склоняться перед могуществом Великого Императора, Хариндера Аль-Каддиса…

Поставив на поднос опустевшую чашку, лорд Рэйтан поднялся с кресла и бесцельно прошелся по кабинету. Он ни видел жену почти две седмицы. И не увидит еще столько же. Хотя… Никто ведь не запрещает ему навестить супругу ночью! Герцог усмехнулся и снял со спинки стула свой камзол. И как эта мысль не пришла ему в голову раньше?

Застегнувшись на все пуговицы, лорд Рэйтан кинул мимолетный взгляд в зеркало и решительно активировал портал.

Рани тихонько пробиралась по спящему замку. Она старалась не думать о том, что ждет ее в случае неудачи. Нет. Лучше верить в лучшее. В то, что у нее непременно все получится. Не может не получиться. Сколько раз герцогине приходилось спорить с судьбой? И еще ни разу девушка не проиграла. Вот и сейчас, все обязательно удастся! Тем более что в облике Нарины, ее никто не узнает. Осенив себя знаком орвуса, Рани чуть слышно вздохнула — самое страшное было впереди. Герцогине предстояло выйти из замка, бесшумно пересечь пустынный двор и свернуть на дорожку, ведущую к тайному лазу.

К черному ходу девушка подошла никем не замеченная. Слуги давно уже разошлись по комнатам, кухарка Марена, выпроводив помощниц, отправилась в свою каморку, и даже местный дурачок Ирташка, этот неугомонный и говорливый проныра, негромко похрапывал на полу у огромного, остывшего очага. Еле слышно ступая, Рания незаметно проскользнула мимо широкого кухонного проема и оказалась в полутемном коридоре. Слабый свет магического светильника скупо освещал виднеющуюся вдалеке массивную дверь с тяжелым, железным засовом, и герцогиня торопливо направилась к ней, молясь Всесвятому и отчаянно надеясь на его помощь. Только бы все получилось! Приподняв кованый крюк, Рани постаралась вытолкнуть его из паза. Неприятный металлический звук гулко пронесся по пустынному переходу, и девушка замерла, опасаясь, что на этот шум сейчас сбежится прислуга. Но нет. Ей повезло. Коридор был все также пуст, а храп Ирташки стал еще более заливистым. Спустя несколько минут, с негромким скрипом, дверь отворилась, выпуская беглянку, и Рания обеспокоенно оглянулась. Вокруг все было тихо. Теплый ветерок слегка шевелил ветви деревьев, темные тени затаились у стен замка, прячась от неяркого света тариссы, а тусклые светильники, крепившиеся к высоким стенам ограды, были едва заметны в окружающей темноте. Девушка неподвижно стояла у двери, вслушиваясь в звуки ночного дворца. Тысячи сомнений терзали ее! Мысли о близких, боязнь неудачи, страх одиночества… Рани глубоко вздохнула и постаралась отрешиться от неприятных размышлений. Уже слишком поздно что-либо менять. У нее есть только один путь — вперед. Осторожно прикрыв за собой высокую створку, герцогиня ступила на плиты заднего двора и облегченно перевела дух — первый этап побега прошел удачно.

Тихонько прокравшись вдоль стены, Рания незаметно пересекла открытое пространство, пробираясь к садовой дорожке, и затерялась в тени раскидистых деревьев. Тишина, царящая в саду, нарушалась лишь редкими вскриками ночных терринсов, да тихим стрекотом мирад. Девушка осторожно шла по выложенной желтым камнем тропинке, но каждый шорох заставлял ее испуганно замирать и оглядываться. Страх и волнение не отпускали герцогиню ни на минуту. Рании казалось, что вот, сейчас, сад наполнится слугами и стражниками, ее остановят и вернут обратно в кейдаз, а разъяренный герцог жестоко накажет свою непокорную супругу за дерзость. Эти мысли мучили девушку, заставляя ее ускорять шаг и торопиться покинуть территорию дворца, как можно скорее.

Наконец, добравшись до нужного ей поворота, Рани обрадованно кинулась к высокому дереву. Именно его она заприметила сегодня утром, когда исследовала возможные пути побега. Теперь, до свободы оставалось совсем немного — нужно было всего лишь дойти до развилки и свернуть к неприметной тропке, уводящей в заросли мироний.

Дорога, выложенная грубым камнем, уходила вдаль, к многочисленным хозяйственным постройкам, и Рания почти бежала по ней, отсчитывая шаги. До заветной тропинки оставалось совсем немного. Шорох, послышавшийся со стороны замка, заставил герцогиню испуганно застыть.

— Дарим, ты Касима не видел? — Раздался грубый мужской голос. «Стражники! — В отчаянии стиснула руки девушка. — О, Всесвятой, помоги!» Рани бесшумно сошла с дороги и замерла, спрятавшись за деревом. Сердце испуганно стучало у нее в груди, дыхание сбивалось, ладони вспотели… Липкий страх пополз по позвоночнику, заставляя герцогиню нервно кусать губы и отчаянно молиться. Если ее обнаружат…

— Чего ты орешь, Асрам? Касим сегодня в увольнительной. Опять к своей вдовушке побежал, — недовольно отозвался Дарим. — Вот, попомнишь мои слова, добегается он! Узнает господин — не миновать нашему смельчаку обряда.

— Да, милорд скор на расправу, — хохотнул Асрам. — Вон, в прошлом годе Тередан с кухаркиной дочкой спутался, так теперь ходит по струночке, из дома на службу, как примерный семьянин. Чем уж Его светлость парня застращали, не знаю, да только тот и думать о гульках забыл, носится со своей Гинар, как с королевой.

— Вот, и Касим той же дорожкой пойдет. Быть ему женатым, это уж как пить дать, — проворчал Дарим.

— Да, коли господин узнает…

Рани слушала разговор стражников, а внутри у нее все обмирало от страха. Девушке казалось, что громкий стук ее сердца разносится далеко вокруг, и она отчаянно пыталась вспомнить заклинание тишины. Но, как назло, нужные слова вылетели из памяти, оставляя герцогиню абсолютно беспомощной.

— Ты склады проверил? — Раздался грубый голос Асрама. Мужчина достал трубку и чиркнул кресалом. Тонкий огонек выхватил из темноты крупный нос, длинные усы, глубокие морщины…

Рани затаила дыхание. Она часто видела этого стражника на воротах. Только бы он не застрял здесь надолго! Девушка устала стоять неподвижно, а мужчина, казалось, вовсе не торопился уходить с дороги, спокойно дымя своей трубкой и задумчиво поглядывая на залитый призрачным светом тариссы сад. Наконец, когда герцогиня уже совсем отчаялась, к Асраму подошел Дарим и недовольно прогудел:

— Ты долго тут прохлаждаться будешь? Пошли. Нам еще новую часть замка обходить.

Стражники свернули к парадной части дворца, а Рани с трудом перевела дух. Кажется, ей повезло!

Дальнейшее запомнилось герцогине смутно. Она пробиралась через заросли мироний, потом искала нужный лаз, застряла, зацепившись накидкой за торчащий железный штырь, долго выпутывалась, торопясь и бормоча проклятия и, наконец, выбралась на пустынную улицу, благодаря Всесвятого и торопясь поскорее покинуть окрестности дворца.

А дальше был порт, разговор с капитаном «Стремительного» и договор, скрепленный толстым мешочком, перешедшим к аверейцу. А потом, палуба корабля, раскачивающаяся под ее ногами и равнодушные взгляды вахтенных матросов, безо всякого интереса проводившие закутанную в темную накидку старуху. Морякам не было дела до пассажиров, набранных алчным капитаном. Близился час отплытия, и все мысли мужчин крутились вокруг оставленных в порту красоток, да о щедром вознаграждении, обещанном хозяином.

Когда девушка очутилась в тесноте душной каюты, силы покинули ее, и Рания устало опустилась на узкую койку. Герцогиня до сих пор не верила, что у нее все получилось. До самого рассвета, она вздрагивала от каждого шороха и ждала, что вот-вот отворится дверь, и войдут воины герцога. Однако время шло, первые лучи цируса робко заглянули в крошечное окошко, судно вышло в открытое море, а ее так никто и не хватился. Обессиленная и уставшая Рани истово поблагодарила Всесвятого и сняла надоевшую накидку. Все получилось! Она смогла сбежать от непонятного мужчины — своего супруга, — и теперь, впереди ее ждет неизвестность и… свобода.

— Ваша светлость, — в кабинет герцога торопливо вошел Хараз. — Император велел…

— Да, чтоб тебя! — Лорд Рэйтан раздосадованно посмотрел на секретаря и огорченно закрыл портал. «Не успел, — вздохнул мужчина. — А ведь, еще немного, и уже был бы во дворце, в спальне жены.»

— Ваша светлость, аверейские послы прибывают рано утром, и Его величество приказал вам встретить их.

— А что, лорд Берсимер уже не в состоянии заниматься этим? — Раздраженно спросил герцог.

— Герцог Крейнский занемог, Ваша светлость, — сдержанно ответил секретарь.

— Разумеется, — проворчал лорд Рэйтан. — Этот старый лис всегда знает, когда нужно слечь при смерти.

— Не могу знать, Ваша светлость, — невозмутимо продолжил Хараз. — Но Его величество велели вам заняться встречей и переговорами.

— Подготовь необходимые бумаги и распорядись о приеме, — отрывисто бросил герцог, отворачиваясь к окну.

Все его планы рассыпались в прах — зная дотошность аверейцев, рассчитывать на скорое возвращение домой не приходится.

Однако в Эршею герцогу пришлось вернуться гораздо раньше, чем он ожидал. Вечером следующего дня, Амар доложил своему господину, что леди Рания исчезла, и никто не может ее найти. С самого утра велись поиски, но герцогиня словно сквозь землю провалилась.

— Ваша светлость, простите, не уследили, — каялся управляющий. Его голос дрожал, глаза испуганно бегали. Даже проекция передавала тот страх, что испытывал Иль-Саир.

— Когда стало известно об исчезновении миледи? — Пытаясь сдержаться, спросил герцог.

— Утром, господин. Джая пришла прислуживать госпоже, но постель Ее светлости оказалась нетронута, а самой герцогини и след простыл.

— Что-то из ее вещей пропало? — Сосредоточенно поинтересовался лорд Рэйтан.

— Нет, милорд. Все наряды и драгоценности миледи на месте.

— Стражников опросили? Посторонние во дворце были?

— Охрана никого не пропускала. И из дворца миледи не выходила.

— Хорошо. Я скоро буду, — лорд Аль-Шехар мрачно посмотрел на своего управляющего, и тот испуганно вздрогнул. Амар понимал, что господин ни за что не простит ему подобную оплошность.

Герцог с трудом сдерживал гнев. Испуганные слуги, в один голос, лепетали, что не знают, куда исчезла герцогиня, Амар, заикаясь, пытался объяснить, когда миледи видели в последний раз, стражники хмуро переглядывались и переминались с ноги на ногу, клятвенно заверяя, что, без их ведома, из дворца ни одна живая душа не выходила, и даже всегда невозмутимая Амала дрожала от страха под пронизывающим взглядом лорда Рэйтана.

Лорд Аль-Шехар прохаживался вдоль строя застывшей от ужаса челяди, пристально вглядываясь в лица своей прислуги.

— Кто-нибудь замечал что-то необычное в поведении герцогини? — Остановившись, негромко спросил герцог у перепуганных служанок.

— Нет, милорд, — опустили головы девушки.

— Совсем ничего? — Уточнил лорд Рэйтан.

— Была одна странность, — неуверенно заговорила Эша. — Миледи все последнее время проводила на кухне.

— Что? — Опешил герцог.

— Да, Ваша светлость, — вмешалась Амала. — Всю прошедшую седмицу, госпожа как-то необычайно тихо себя вела. Сядет за стол, уставится в окно отсутствующим взглядом и сидит так до вечера. Уж я ее уговаривала с кухни уйти, негоже это — герцогине среди слуг время проводить, а миледи посмотрит на меня отрешенно, да и отвернется.

— Почему мне не сообщили? — Грозно взглянул на хранительницу лорд Рэйтан.

— Так мы не думали, что это важно, — съежилась Амала. — Не посмели от дел вас отрывать по пустякам.

— По пустякам? — Зловеще сузил глаза мужчина. — С каких это пор состояние моей жены — пустяки?

— Милорд, — испуганно попятилась хранительница.

— Молись Всеблагому, Амала, чтобы с Ее светлостью ничего дурного не случилось, — покачал головой лорд Рэйтан. — Если с головы миледи хоть один волос упадет…

Не договорив, герцог развернулся и вышел из кейдаза, приказав Амару собрать всех, кто принимал участие в поисках герцогини, в холле первого этажа.

— Да, и найди мне Сибелиуса, — резко бросил герцог перепуганному управляющему.

Магистра нашли только через несколько часов. Лорд Рэйтан уже успел к тому времени опросить всех слуг, стражников, прислужниц герцогини, проверил покои Рании на предмет заклинаний, но никаких результатов не добился. Девушка как будто испарилась, не оставив ни единого следа.

Герцог пытался занять себя поисками, боясь оставаться наедине с обуревающими его эмоциями. Ярость, гнев, страх — все смешалось в душе мужчины, заставляя одновременно и проклинать строптивую девчонку, и молить Всеблагого, чтобы с ней ничего не случилось. Как? Как она умудрилась сбежать из охраняемого дворца?! И почему? Неужели, ей чего-то не хватало? Деньги, наряды, украшения — у нее было все, что так нравится женщинам. Так почему же она решилась на побег?

Лорд Аль-Шехар напряженно смотрел в окно, прокручивая в голове последний разговор с управляющим. Тот уверял, что герцогиню никто не обижал, не дерзил ей, не выказывал непочтение. Так почему же?.. Что могло случиться за время его отсутствия? И кто помог Рании сбежать?

— Ваша светлость, вы звали меня? — Появился на пороге кабинета магистр Варнус.

— Проходите, Сибелиус, — не оборачиваясь, отозвался лорд Рэйтан.

— Чем могу быть полезен Вашей светлости?

— Герцогиня пропала, и я хотел бы узнать… — Герцог неторопливо повернулся к посетителю, — Сибелиус? — Лорд Аль-Шехар удивленно уставился на помолодевшего и посвежевшего мага. — Ты ли это? — Не удержался от вопроса лорд Рэйтан.

— Я, Ваша светлость, — усмехнулся магистр.

— Но как? — Неверяще смотрел на статного пожилого мужчину герцог.

— За это я должен быть благодарен леди Аль-Шехар, — серьезно ответил маг. — Та настойка, которую она приготовила, полностью поставила меня на ноги.

— Невероятно, — прошептал лорд Рэйтан. — Но ведь от тебя отказались лучшие лекари империи!

— Что не делает им чести, — сухо ответил магистр. — Итак, лорд Аль-Шехар, я могу узнать, что случилось, и зачем я так срочно вам понадобился?

— Леди Рания пропала, — глухо произнес лорд Рэйтан. — И никто не знает, где она и что с ней. А самое главное, моя магия бессильна. Я не могу определить, были ли использованы заклинания, не могу вычислить даже примерное местонахождение жены, и не знаю, жива ли она или нет.

— Неудивительно, еще бы вы смогли! — Словно про себя, прошептал Сибелиус, а затем, обратившись к герцогу, спросил: — Милорд, что вы знаете о вашем тесте, герцоге Тарсийском?

— Все, — не задумываясь, ответил лорд Аль-Шехар.

— Вряд ли, — покачал головой магистр Варнус. — Об особенностях его магии было известно только очень узкому кругу людей. Дело в том, что лорд Эль-Адас обладал уникальным даром. Вы помните, что, в последние годы, герцог был почти не в себе?

Лорд Рэйтан кивнул.

— А знаете, что послужило причиной? — Пожилой магистр внимательно смотрел на своего собеседника.

— Ритуал. Насильственное отъятие магии, — мрачно ответил герцог.

— Не совсем, — покачал головой Варнус. — Когда провели ритуал, жена лорда, леди Эстерия, была на последних месяцах беременности, и, вскоре после лишения магии, у нее начались роды. Тяжелые, преждевременные… Герцог, едва пришедший в себя после экзекуции, пытался спасти жену, отдавая ей те крохи силы, которые еще оставались в его крови, но… Увы. С запечатанным даром, это было бесполезно. Лорд Эль-Адас призвал особую магию Тарсийских, исчерпал себя до дна, заплатив за это увечьями и безумием, но вытащить жену из цепких когтей смерти так и не смог. После кончины супруги, герцог надолго впал в забытье, а когда очнулся…

— О какой магии идет речь? — Заинтересованно посмотрел на мага герцог.

— Только глава рода может использовать особую силу, заключенную в крови Тарсийских. В обычной жизни это проявляется искусным манипулированием сознанием окружающих, а в моменты напряжения, магия, которая не оставляет следов, способна усилить любое заклинание, смоделировать нужную ситуацию, помочь своему хозяину избежать неприятностей и спасти дорогих ему людей.

— К чему вы говорите мне все это? — Настороженно спросил лорд Рэйтан.

— После смерти герцога, эта магия перешла к его единственной дочери, — тихо ответил Сибелиус. — Герцогиня сама не знает, какой силой владеет, но это не значит, что она ею не пользуется.

— Что вы хотите сказать? — Озадаченно посмотрел на магистра лорд Аль-Шехар.

— Вы не замечали, что ваша жена способна влиять на окружающих? — Усмехнулся Варнус. — Надо признать, мне довелось испытал ее силу на себе. Когда миледи захотела овладеть заклинаниями, я с трудом смог воспротивиться желанию обучать ее. А ваши слуги? И управляющий…

— И даже я, — горько заключил герцог. Еще бы. Когда эта гордая козочка поймала его на слове, он пошел у нее на поводу и не посмел прикоснуться к такому желанному телу!

— Вот видите. И если герцогиня искренне захотела скрыться от вас, то найти ее будет очень сложно.

— А это мы еще посмотрим, — глаза лорда Рэйтана опасно сузились. Никому и никогда не удавалось обыграть герцога Эршейского, и этот раз не станет исключением.

— Амар! — Громкий возглас пронесся по коридорам дворца.

— Я здесь, господин, — бледный управляющий испуганно застыл у порога.

— Пусть начальник гарнизона доложит о результатах поисков. И принеси мне список всех судов, покинувших Эршею за минувшие сутки.

— Слушаюсь, господин.

— Лорд Аль-Шехар, я вам еще нужен? — Спокойно спросил Сибелиус.

— Нет, магистр, думаю, что мы справимся. И спасибо вам, — негромко ответил герцог.

— Если позволите, Ваша светлость… Один совет, — Варнус пристально посмотрел на лорда, — постарайтесь услышать свое сердце и не принимать скоропалительных решений.

— Идите, магистр, — отвернулся к окну герцог Эршейский, — идите.

Ничего не ответив, Сибелиус вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

К ночи, герцог уже не был так уверен в своих словах, сказанных сгоряча магистру Сибелиусу. Время шло, лорд Рэйтан лично обследовал все выезды из города, побывал в порту, осмотрел каждый корабль, проверил списки отплывших судов и опросил очевидцев, но все было тщетно. Никто не видел молодую девушку, или миловидного юношу — да, герцог подумал и такой возможности — ни в порту, ни около него.

Воины лорда Аль-Шехара обыскали всю Эршею, догнали и проверили караваны, покинувшие столицу герцогства за минувшие сутки, перевернули все, но леди Рания словно сквозь землю провалилась. Никто не смог отыскать ни малейшего следа ее пребывания за воротами дворца. Казалось, что она никогда и не покидала пределы кейдаза.

Ночь незаметно опустилась на Эршею, а герцог никак не мог заставить себя уйти из порта. Какая-то неведомая сила тянула его к воде, заставляя вглядываться в темные глубины и пересчитывать стоящие на рейде суда.

— Господин, — незаметно подошел к нему Амар.

— Что? — Не поворачиваясь, спросил лорд Рэйтан.

— Император… Он хочет видеть вас, — тихо ответил управляющий. — И, милорд, кажется, он очень зол…

— Только его и не хватало, — сквозь зубы, пробормотал герцог и направился к светящемуся огнями дворцу.

Войдя в свой кабинет, лорд Рэйтан увидел сверкающую красным сферу вызова и, вздохнув, активировал ее.

— Как ты посмел, Рэйтан? — Раздался гневный голос.

Герцог склонил голову перед проекцией императора.

— Ваше Величество.

— Ты что себе позволяешь, Рэй? С каких пор ты стал таким своевольным? Или ты возомнил, что можешь наплевать на мои приказы? — Властитель Иринеи пристально смотрел на своего племянника.

— Ваше величество…

— Советую подумать, перед тем, как отвечать мне, — вкрадчиво произнес император. — И молись Всеблагому, чтобы я счел причину твоего отсутствия уважительной. Ну?

— Моя жена пропала, — глухо ответил лорд Рэйтан.

— И что? Поручи слугам, пусть поищут…

— Рании нет во дворце уже сутки, — герцог вскинул глаза на правителя. — И никто не знает, куда она делась.

— Так может, это и к лучшему, а, Рэйтан? — Усмехнулся император. — Ты снова будешь свободен.

— Ваше величество…

— Подумай над этим. Зачем тебе равенийка? Всегда можно найти супругу получше. Тем более, что до наследника у вас так и не дошло. Подумай, Рэй. На все воля Всеблагого. Жду тебя во дворце через два часа. Не появишься… Хотя, это даже не обсуждается!

Кристалл потух, изображение императора исчезло, а герцог так и не сдвинулся с места. В его душе происходила борьба. Темная сущность, вдоволь напитавшись отчаянием и страхом, металась внутри, пытаясь подавить волю хозяина. Она уговаривала, грозила, умоляла его сдаться и довериться своему второму я. Дикое, первобытное чувство ломало мужчину. Жена. Хрупкая, молчаливая девочка посмела бросить его! Ускользнула. Сбежала. Оставила кейдаз и теперь скитается по необъятным просторам Иринеи. При мысли о том, что Рани, такая нежная и ранимая, оказалась одна в незнакомой ей стране, страх впивался в душу лорда. Глупая девчонка! Куда она пошла? Неужели, не понимает, как жесток мир за стенами дворца? И сколько опасностей подстерегают одинокую молодую девушку, оставшуюся без покровительства мужчины?..

Лорд Рэйтан застонал, представив, что может случиться с его строптивицей. Рабство, побои, голод, болезни… Иринея — не та страна, в которой беззащитная девушка могла бы чувствовать себя в безопасности.

Мужчина сжал кулаки. Он сделал все, что мог. Оставалось только ждать. Его шпионы были повсюду — на всех направлениях караванных путей, на невольничьих рынках, в портах тех городов, в которые должны были зайти суда, покинувшие Эршею в течение прошедших суток, в столице и, конечно же, в Тарсе.

Время, отведенное императором, заканчивалось, а лорд Аль-Шехар не торопился покинуть дворец. Нелепая, страшная мысль разъедала ему внутренности. А что, если сам император замешан в исчезновении Рании? Он так негодовал на выбор судьбы! Но, ведь, Хариндер пообещал не вмешиваться… Хотя, зная характер властителя… Если владыка решит, что так будет лучше, он сделает все, чтобы герцогиня никогда не нашлась.

В душе лорда Рэйтана боролись противоположные чувства — ярость и страх, гнев и недоверие, ненависть и любовь.

А беснующаяся сущность рвалась наружу, в попытке найти женщину, вернуть ее и сделать, наконец, своей. И монстра не интересовали соображения герцога. Вырваться на свободу, подчинить себе слабого хозяина, взять верх над глупыми человеческими чувствами… Все яростнее клубилась внутри темная сила, все мощнее пробивалась на поверхность проснувшаяся после долгой спячки суть. Дикий рев нарастал в груди мужчины, ломая и подстраивая под новую внешность такое легкое и уязвимое тело.

Лорд Рэйтан чувствовал, что проигрывает эту схватку. Он терял себя в том новом я, которое пробивало путь из недр его души. Усилия сдержать рвущуюся сущность ни к чему не привели. Спину полоснуло болью, перед глазами поплыли красные круги, одежда затрещала по швам и опала жалкими лоскутами… Последнее усилие, и тяжелое дыхание со свистом вырвалось из покрытой золотыми пластинами груди, переходя в громогласный, торжествующий рев.

Шаг. Еще один… И оконные стекла разлетелись вдребезги, выпуская на свободу сверкнувшего в неярком свете тариссы монстра.

Рани стояла на палубе и пристально вглядывалась вдаль. Там, впереди, ее ждала неизвестность. Аверея. Академия магии. Свобода. И новая жизнь.

Ветер трепал полы одежды герцогини, заигрывал с ее накидкой, пытался подхватить пряди волос, выбившиеся из прически, но девушка не обращала на него внимания.

Все ее мысли неустанно возвращались к недалекому прошлому. Иринея, дворец герцога Эршейского, кейдаз и, наконец, сам лорд Рэйтан… Рани казалось, что ее преследует взгляд черных глаз мужа, что она слышит его голос, полный тоски и страха, а еще, герцогиня ощущала неприятное жжение на запястье — брачная татуировка воспалилась и пульсировала болью.

Прошедшие три недели оказались нелегкими для Рании. Сотни раз она убеждала себя, что поступила правильно, что у нее не было другого выхода, но где-то в глубине души жила уверенность, что побег — это ошибка, о которой придется еще не раз пожалеть.

Девушка пыталась не думать об этом, но тихий плеск волн и однообразие морского пейзажа поневоле погружали ее душу в непроходящую тоску. Мучили мысли о гневе герцога, об оставшихся без ее поддержки тарсийцах, о возможности мести со стороны мужа беззащитным жителям долины…

Рания слишком давно жила в постоянном напряжении. Оставшись в тринадцать лет хозяйкой Ирьяса, взвалив на себя заботу о больном отце и голодающих людях, она не позволяла себе раскисать. Каждодневные заботы заставили девушку рано повзрослеть и понять, что надеяться она может только на себя. Ей пришлось многое вынести. Герцогиня научилась не показывать свою гордость — фамильную черту всех Эль-Адасов. Сумела смириться и понять, что от ее видимой покорности зависит жизнь близких. Она ни разу не позволила себе сказать грубое слово в отношении завоевателей и их прихлебателей из числа равенийцев. В дни сбора налогов, Рания своим поведением подавала пример челяди, заставляя всех терпеливо молчать в ответ на оскорбления распоясавшихся сборщиков. Она знала, что те только и ждут возможности отнять Ирьяс, обвинив ее в неповиновении императору. Словно гибкая лоза, которая склоняется под порывами ветра, но не ломается, Рани сумела вынести все удары судьбы и сохранить достоинство и мужество, но, о, Всесвятой, как же тяжело порой все это давалось юной наследнице Эль-Адасов!

И сейчас, глядя на приближающуюся пристань Сердоны, столицы Аверейского королевства, герцогиня отстраненно размышляла о том, какая жизнь ждет ее в этой новой, неизвестной стране…