Глава 46

История затягивала, я все листала и листала бумажные страницы, погружаясь с головой в чужую историю любви. Настоящую. Искреннюю.

Фуа отвечает взаимностью графу. Ей нравятся его ухаживания, еще никто и никогда с такой теплотой и любовью к ней не относился. Даже мать чаще называла ее ущербной, обузой. А для графа она красивая, желанная, самое лучшее, что было и будет в его жизни… Между молодыми людьми вспыхивает пожар чувств и страстей. Девушка уже не хочет возвращаться на родину. Она отправляет родителей, чью поездку оплачивает русский граф, и остается со своим Грегори наедине.

Они проводят вместе много дней. И ночей. Вследствие чего девушка беременеет. Будущие родители счастливы. Граф предлагает Фуа руку и сердце, клянётся заботиться о ней и ребёнке. Но девушка отвечает отказом. Она боится, что, полностью ослепнув, и для любимого станет обузой.

Роды начинаются раньше срока. Девушка рожает в муках. И страхи молодой мамы оправдываются — своего ребенка она уже не видит. Что-то случается с ней во время родов, и перед глазами юной Фуа теперь вечная темнота.

Но самое страшное происходит потом. Выясняется, что и их ребенка постигла та же участь — у младенца, которого родители назвали Алексом, врождённая слепота.

Узнав об этом, Фуа впадает в отчаяние. Не ест, не пьет, все время лежит и сокрушается на свою судьбу. Зачем она своему любимому? За что Господь наградил болезнью и их сына? Граф опечален, ему больно видеть свою любимую такой. Но он не подаёт вида, поддерживает, как может, свою Фуа.

Хандра полностью завладела сердцем юной девушки. Как же ей больно оттого, что она не видит. Уже не только глазами, но и сердцем. И однажды, нарядив себя и сына в самые лучшие одежды, Фуа решается на отчаянный шаг. Шаг над пропастью у дома, где прошли самые лучшие моменты в ее жизни. Полет, в котором девушка свободна как никогда. И которым она освобождает своего Грегори…

Граф находит тела любимой и сына. Кремирует их и развевает прах над водой у одного из древних дольменов. И клянётся больше никогда не влюбляться.

Книжку закрыла в смешанных чувствах. С одной стороны, история даже жестокая. С другой — Фуа с трудом, но понять можно. Она решила, что молодому графу ни к чему такая возлюбленная. Он мог найти себе "нормальную", не сразу, спустя время. И бросить Фуа, отказаться от сына. Тем более незаконнорожденного. Но в этом была виновата сама девушка.

Поистине чужая душа потемки.

Посмотрела на обложку, затем на фасад замка, перед которым я сидела. Одно "лицо". Неспроста же? И история Григория — это история графа Урусова? Фамилия в тексте не упоминалась. Но совпадения в имени вполне себе достаточно.

Печально вдохнув, я достала телефон и вбила в поисковике имя автора. Прошла по первой же ссылки и обнаружила, что у автора несколько подобных небольших книг, выпущенных примерно в одно время. На обложках тоже здания, и названия все на иностранном языке. Причем выпущены книги были как "печать по требованию", то есть автор сам заплатил за то, что бы его истории напечатали. Потому такой и маленький тираж, который не продавался в магазинах, а, скорее всего, раздавался по знакомым и родным.

Я уже собралась встать и пойти к себе в номер, но увидела, как ко мне степенно идет Милослав и несет еще одно кресло. За ним шла Зоя, в руках который поднос с двумя дымящимися чашками.

— Файф о’клок, — произнес Милослав, — время чая, как говорят англичане, — он поставил кресло рядом со мной, взял с подноса чашку с блюдцем и отдал ее мне. После чего присел и забрал у Зои вторую чашку, уже для себя. — Представляете, меня прогнали с кухни. Я им якобы мешаю, — улыбнулся он.

Зоя ушла, а портье, кивнув на книжку, что лежала у меня на коленях, спросил:

— Прочитали?

— Да, — кивнула я и быстро пересказала прочитанную историю. То, как именно решила уйти из жизни Фуа, я опустила. Помнила историю самого Милослава.

— А знаете, я больше чем уверен, что книга про нашего графа, — сказал Милослав и аристократично отпил чай.

— Мне тоже так кажется, — согласилась я. — Но все это лишь домыслы.

— Не скажите. Пейте, а я вам кое-что расскажу, — я тут же сделала глоток вкусного чая. С тонкой ноткой бергамота. — Здесь есть озеро, — Милослав кивнул в ту сторону, где не так давно мы прогуливались со Стасом в сумерках, — знаете, как оно называется? — я качнула головой. — Слепая Вера.

— И? — нахмурилась я.

— Ля Фуа, имя героини этой книги, переводится как Вера.

Нечто холодное и колючее коснулось моего позвоночника…

— Вы считаете, что граф Урусов назвал озеро в честь возлюбленной?

— Именно так.

Я повернулась в ту сторону, где находилось озеро. И подумала вдруг, что если вся эта история правда, то теперь понятно, почему граф Урусов жил один и не впускал так глубоко в свою жизнь других женщин.

Он поклялся больше не влюбляться.

Он безумно этого боялся.

Слепая Вера навсегда осталась с ним рядом.