Глава 18

Сумудин.

Слабо гудело в голове, мышцы жгло, но конечности слушались. Пошевелив попеременно руками-ногами-хвостом, убедился в том, что все не так и плохо. Вокруг было темно, только несколько огней на панели слабо светилось. Определившись, с работающими системами, внутренне порадовался: корабль пострадал не сильно, если перезагрузить, вполне можно запустить двигатель. Взлететь, конечно, не получится, но запустить вентиляцию и пару необходимых систем возможно. Кислорода пока хватало, но кто знает, сколько Нарину потребуется времени, чтобы найти нас.

Повернувшись, в темноте постарался разглядеть лицо Ольсы. Девушка спала, не выпуская мою ладонь. Светлые волосы разметались, золотыми лучами поблескивая в свете ламп, сбивчивое дыхание выдавало волнение.

Засветив кивер, огляделся кругом, стараясь не потревожить землянку. Блок с аптечкой был открыт, сам ящик лежал внизу, под панелью управления. Не самое удачное место, но представив, в каком положении Ольса ползала по кораблю, чтобы его достать, невольно восхитился. Мне казалось, что она не очень способна на такие, не безопасные, и несколько акробатические действа.

На ноге чувствовался охлаждающий компресс, что очень радовало. По всем правилам, конечность должна была основательно распухнуть. До сих пор надеясь, что там все же не перелом, попытался осторожно высвободить руку из ладоней Ольсы. Девушка тут же встрепенулась, сонно моргая я несколько испуганно озираясь.

– Спокойно, все в порядке, – поглаживая ладонь, заверил я. Доктор поймала мой взгляд, тут же как-то расслабившись. Растрепанная, сонная, она выглядела очень милой, и при этом вполне сдержанной, а не запуганной до полусмерти, как я ожидал. Потерев глаза свободной ладонью, землянка, кажется, немного смутилась.

– Я задремала. Отключила свет в кивере, боялась, что заряд закончится, и просто уснула. Эти огни в темноте навевают какую-то тоску.

– Не переживай, сейчас наше положение несколько улучшится. Если ты отпустишь мою руку, я смогу попробую выровнять Птичку, и запустить систему жизнеобеспечения, – я ждал нервного, судорожного бросания ладони, но Ольса снова меня удивила, мягко отпустив руку, на последок нежно проведя пальцами по коже.

-Мне было немного страшно, пока ты был без сознания. Расскажешь мне , что произошло?

– Не вопрос. Только постараюсь добавить немного комфорта в наше вынужденное ожидание.

Придвинув кресло ближе к панели, сумел хвостом дотянуться до аптечки, убирая ее на место. Конечно, если знать как управлять оборудованием, все можно сделать куда проще, чем это пришлось делать Ольсе.

– Как себя чувствуешь? Я вколола противовоспалительное и поставила компресс, обезболивающее не решилась давать, – в голосе снова слышалось смущение, так забавляющее и веселящее меня.

– Спасибо. Все куда лучше, чем можно было бы ожидать. Ты все сделала верно. Так-с, попробуем запускать? Ты пристегнута? Нас сейчас будет немного трясти, – Щелкнув несколько комбинаций, с удовлетворением увидел, как вспыхнула импульсная жидкость, получая энергию. Отлично. Судно тихо загудело, запуская двигатель. Корпус резко тряхнуло, послышался треск ломаемых ветвей. Дернув штурвал на себя, увеличивая мощность двигателей и активировав защиту вокруг корабля, запустил пальцы в импульсную жидкость. Это была более тонкая материя, чем грубые рычаги и кнопки, и, в некоторых случаях, совершенно незаменимая. Заставив огни носиться с бешеной скоростью, через несколько мгновений гула и треска, все же получил слабый, но вполне живой сигнал. Не дожидаясь четкого ответа, отправил данные из сетки координат.

-Нарин! Нарин, засекай точку. Мало энергии. Сейчас отключит?

– Пеленгатор включил? Вы в порядке? Квадрат зафиксировал, перекидываю туда…

– Мы в норме. Других повреждений у личного состава нет.

– Тогда…– сигнал оборвался резко. Двигатели заглохли, корабль рухнул немного вниз, успев практически выровнять корпус. Кабина слабо, но все же освещалась. Слышался тихий шелест вентиляционной системы, запасной двигатель вполне работал, поддерживая основные показатели.

-Ну, в целом все отлично, – отстегнув ремни, я вполне довольный ситуацией повернулся к Ольсе.

– Разве? – в голосе землянки явно слышалось сомнение.

– О, поверь мне. Нарин получил более точный координаты, а значит нас будет проще найти, а это очень много значит для местных густых лесов.

Пройдясь по узкому пространству туда-обратно, убедился, что корабль засел крепко, и нам не грозит резкое падение. Теперь можно было осмотреть ногу, которая отдавалась болью при каждом шаге.

Разрезанная штанина удручающе шлепала, когда я устроил ногу на панели, вернувшись в кресло.

– Придержишь? – подав Ольсе аптечку, снял компресс с ноги. Вид был не так и плох, благодаря манипуляциям Ольсы, но значительный ушиб и гематома почти на всю поверхность голени все же присутствовали. Не сдержавшись, выругался. – Вот гаденыш. И они еще что-то будут говорить о честности поединка.

– Ты обещал мне рассказать, что с тобой случилось.

– А, это, – поймав хвостом нужную ампулу из аптечки, едва не снеся кисточкой соседние, руками ощупывал кости, пытаясь определить урон. Вколов обезболивающее, быстро растер место инъекции, – смотри, это вещество действует быстрее при таком применении. Но при открытых ранах тереть место нельзя, можно усилить кровопотерю. Про мое состояние. В моем теле есть несколько веществ, которые не слишком активны. Скажем так, скрытые резервы. Если я попадаю в неблагоприятную ситуацию, путем нехитрых комбинаций можно запустить резервы тела, заставив эти вещества участвовать в процессах. Как выброс адреналина у вас в крови, о котором ты мне рассказывала. Черт, все же трещина. Подай фиксатор, пожалуйста.

Фиксирующая материя находилась почти на самом дне аптечки, руками мне было не достать, а хвост с такой работой не мог справиться достаточно аккуратно. Забрав моток, разорвал упаковку и стал медленно раскатывать материю от колена вниз. Соприкасаясь с воздухом, ткань практически сразу застывала, становясь твердой, как металл.

– Лазер, – срезав конец матери и край штанины за одно, упаковал остатки обратно, вернув все в аптечку. – Так вот, в моем теле есть несколько вариантов использования срытых резервов в опасных ситуациях. Скажу честно, если бы не ног, я бы его и так сумел раскатать. Да и так бы справился, но дольше и с большими потерями.

– А обморок?

– Резерв требует восполнения. Хочешь посмотреть на закат? Здесь просто удивительно небо, – брови Ольсы удивленно поползли вверх. – Ах да, если тебе нужно уединиться, то сейчас самое время. После заката я тебя с корабля не выпущу. Даже если будет очень надо.

Ольса.

Сумудин был совершенно спокоен, ничуть не переживая о происходящем. Эт о внушало какую-то уверенность и мне.

– Думаю, нам предстоит тут провести до половины ночи. Или до утра. Местные леса очень негостеприимны в темноте, – бодрый, с улыбкой на лице, словно беспокоящая его проблема наконец решилась , медик вручную открыл шлюз. В кабину тут же с ворвался порыв холодного воздуха, явно пахнущего водой. Пространство снаружи было серым и сумрачным. – Кажется, будет дождь. Поторопимся.

С правой стороны от дверного проема мужчина, что-то тихо напевая, отодвинул панельку, вытянув какую-то катушку с тросом. Проверив защелки, перекинув трос через крепление над дверью, Сумудин поманил меня к себе.

– Давай спускаться. Здесь не слишком высоко. – В одно мгновение я оказалась прижата к груди валора, от чего сердце пропустило удар, а затем взволнованно зачастило. Сумудин, глядя сверху вниз, хитро щурясь и улыбаясь, нагнулся к самому лицу, тихо и проникновенно спросив, – Доверяешь мне?

Мужчина выглядел уверенным в своих действиях, спокойным и сосредоточенным. И всерьез ждал ответа. Прислушавшись к себе, поняла, что почти не испытываю страха, хотя прекрасно понимала, что будет дальше. Обернув руки вокруг мужского торса, прижав голову к груди и крепко зажмурившись, тихо шепнула «да».

На талии защелкнулся плотный ремень, а ноги пришлось поставить на узкую платформу.

Я ожидала падения и резкого торможения, но вместо этого нас стало плавно спускать вниз, слегка подергивая.

– Хм, да мы тут весьма неплохой просвет сделали, – приоткрыв глаза, осмотрелась, еще крепче вцепившись в Сумудина. За пределами корабля было не так и темно, как показалось в начале. Высокие, тонкие деревья с белесыми стволами уходили высоко вверх. Через густую листву, темную и жесткую даже на вид пробивались тонкие полосы света. Подлеска практически не было. В метрах десяти под ногами рос мох. Желтый, с голубыми прожилками, он почему-то напоминал мне синекольчатого осьминога, милого, но крайне ядовитого. Такое сочетание цветов никак не вызывало доверия, хотя смотрелось удивительно. Наш «лифт» плавно достиг поверхности, и я смогла поднять голову, не боясь потерять равновесие.

Наш корабль застрял, как в гнезде, в перекрестье нескольких поломанных деревьев. Снизу, укрытый листвой, он был почти не заметен. Если бы не просвет в кронах, открывающий вид на яростно-голубое небо, с сиреневыми облаками, я бы, возможно, и не обратила внимания на несоответствие. Хотя, в сравнении с какой-то рукотворной чистотой в лесу и линейным порядком деревьев, тот хаос, что мы ненамеренно учинили, все жу притягивал взгляд.

Мох хрустел, и стоило на него ступить, как на высоту колен поднималось подозрительное облако пыли.

– Что это? – после нескольких шагов, все же засомневавшись в безопасности, обернулась на Сумудина. Медик через кивер управлял системами корабля, остановив лебедку.

– Споры. В сезон засухи эти места становятся очень опасны. В одно время года целебный, ближе к зиме этот мох становится ядовит.

– И когда начнется засуха? – мне совсем расхотелось двигаться.

– Дней через двадцать. Пока опасность не большая. Главное не задерживаться здесь на сон. Местные племена, те, что предпочитают дикую природу городу, живут высоко на деревьях, а в холода уходят в пещеры. Впрочем, для их организма опасность куда меньше. Можешь уединиться там, за этим деревом, но далеко не ходи. Не стоит задерживаться дольше необходимого, – позади, в паре метров, из поваленных нами деревьев было достаточно укромное место, в сравнении с открытой территорией остального леса. Сумудин деликатно отвернулся, осматривая пространство вокруг. Через несколько мгновений тишины снова раздался его спокойный, мелодичный голос. Раньше я как-то не замечала, какой он проникновенный и насыщенный. В голосе не было низких хриплых нот, свойственных Нарну, но присутствовала какая-то гипнотическая, завораживающая плавность. – В этой местности весьма скудная фауна. Растения содержат мало питательных веществ, и незнающему существу здесь практически не выжить.

– А ты знающий? – поправляя волосы, которые торчали во все стороны, я вышла из-за деревьев.

– Не совсем, – медик чуть криво улыбнулся. Одна рука Сумудина удерживала трос, а вторая лежала на бедре, к которому явно было пристегнуто какое-то оружие, не замеченное мной ранее, – я примерно знаю те растения и животных, которых стоит избегать, но признаться честно, это почти все обитатели планеты. Не считая элмов. Они-то как раз для нас самые не опасные, с какой стороны не посмотри. Держи, ногу поставь на платформу.

Ухватившись рукой за трос, сделала как попросил мужчина. Нагнувшись ближе, Сумудин с пугающей нежностью убрал выбившуюся прядь за ухо и ласково улыбнулся. Мне никак не удавалось смириться с мыслью, что у этого мужчины ко мне есть какие-то чувства. А теперь еще и ситуация с элманскими браслетами. Ее определенно стоило обсудить, так как я не поняла большую часть произошедшего.

– Жди здесь. Мне тоже нужна минутка.

Сумудин вернулся быстро, но вместо того, чтобы подойти наоборот двинулся куда-то в глубь леса.

– Хочу найти одно растение, из немногих, что могут быть нам полезны. Оно неплохо утоляет голод. Если вода на корабле есть, то с питанием там совсем плохо, – медик хмыкнул, ковыляя но мху, создавая позади себя шлейф из спор, и вглядываясь в растения под ногами.– У меня пару месяцев назад на корабле завелись какие-то мелкие насекомые, наверное, влезли во время одной из зачисток. Я не часто на Птичке спускаюсь на планеты, для этого хватает умельцев, так что даже догадываюсь, откуда они были родом. Так вот, эти твари, с челюстями в 80% собственного размера, прогрызли все пакеты с пайком и уже принялись за оборудование, когда техники в ангаре их обнаружили. Хорошо, что те не выбрались с Птички на Парадокс. С той скоростью, что они плодились, сожрали бы крейсер за месяца три. Вот с того времени у меня еды на истребителе больше нет. О, вот это она.

Доктор нагнулся, выдернув из земли какое-то чахлое растеньице с длинным толстым корнем. Сумудин стоял шагах в тридцати, представляя собой весьма интересное зрелище. На фоне этот странного леса, с его высокими и прямыми, как колонны, деревьями, с этими четкими полосами света и облаками спор у ног. Весь бело-черный на фоне ярких и необычных красок, еще более высокий и тонкий, чем обычно. Он очень гармонировал с этим лесом, хотя с первого взгляда было ясно, насколько он изначально ему чужероден. Сейчас я не смогла бы даже сказать, что подходит ему больше: стерильно белая медицинская лаборатория или вот это волшебно-пугающее место.

Вокруг не слышалось ничего, кроме шелеста деревьев высоко над головой и треска сухого мха под ногами доктора, идущего ко мне. Как завороженная, я смотрела на Сумудина, понимая, что все же попала под чары этого мужчины.

– Посмотри на небо. Такое не часто увидишь, – став вплотную, уверенно приобняв за талию и защелкнув ремень, соединяющий нас, Сумудин запрокинул голову вверх, одновременно запуская лебедку с кивера. Мы плавно поднимались вверх, медленно кружась вокруг своей оси, словно паря, как плоды-«носики» земных кленов.

Прижавшись к мужчине, с опаской посмотрела вверх. Нас тянуло между темных листьев и веток, как по тоннелю и внезапно, листва разошлась, открывая вид на небо. Светлое, ставшее внезапно почти белым, оно было заполнено тонкими зелеными линиями, очень похожими на северное сияние. Линии изгибались и передвигались как змеи, переплетались и исчезали. Увлеченная зрелищем, я даже не сразу заметила, что мы остановились.

– Красиво, правда? Иногда они бывают красными. Редко оранжевыми.

– Это звездный ветер?

– Именно. Здешнее сочетание силы звезды и атмосферы планеты создают такую красоту. Здесь это явление называют «небесные змеи». Последняя вспышка света перед закатом.

Мы смотрели на небо, пока в одно мгновение все не вспыхнуло разом, а потом небо мгновенно потемнело. Лебедка снова потянула нас вверх, а я смотрела за тем, как все вокруг покрывается серым налетом сумерек. Откуда-то со стороны, между деревьев раздался резки звериный крик, заставив меня вздрогнуть и сильнее вцепиться в Сумудина. Со всех концов наползала мрачность и опасность. Место вдруг перестало быть милым и волшебным, и меня очень порадовал момент, когда ноги, наконец, ступили на металлическую поверхность пола истребителя.

Мир за открытой дверью оживал, наполняясь криками, шипением и треском. Я видела, что Сумудин торопится, убирая на место трос и снимая крепления, и от этого начинала нервничать еще сильнее.

– Пожалуйста, закрой дверь, – мимо пронеслась какая-то черная то ли птица, то ли летучая мышь, заставив вздрогнуть и отскочить вглубь кабины. Два щелчка, и дверь с шипением стала на место, оградив нас от негостеприимного леса. Пусть здесь царил полумрак, но тихий писк приборов и слабое гудение аккумуляторов успокаивали.

– Хочешь пить? – Сумудин протянул мне воду в какой-то необычной, плоской емкости. Его глаза снова сверкали, словно вобрав в себя свет лучей заходящего солнца. Взяв воду, я жадно глотнула, все же заставив себя ограничиться только двумя глотками. Кто знает, сколько нам здесь ждать. Валор стоял близко, чуть наклонив голову набок. – Думаю, нам нужно поговорить о серьезных вещах.

О, да. Может, мне наконец по-человечески разъяснят, в насколько глубокую лужу я усадила нас обоих за один только этот день.