Глава 26

Голова разболелась внезапно. Просто в какой-то момент понял, что больно смотреть на экраны. Глаза ощущались сухими, пекущими. Пробы крови, слюны, кожи… на мониторе были сотни образцов. Мои ребята, следуя протоколу, в автономных костюмах, продолжали работать, пытаясь как-то остановить распространение и облегчить состояние тех, кто уже однозначно подцепил заразу.

Ничего удивительного в том, что я заболел, не было. Проведя несколько операций, в том числе повторную, непосредственно контактируя с пострадавшими, было просто невозможно не попасть в число больных. Единственным вариантом было надеяться на невероятную силу иммунитета. Но с учетом произошедших с моим телом изменений… не в этот раз.

– Как себя чувствуешь? Только честно, – повернув голову в сторону Нарина, чуть более бледного и встревоженного, чем обычно, обратил внимание на влажный блеск глаз и темные тени на скулах. Можно было бы списать все на усталость и волнение, не чувствуя я себя так паршиво сам.

– Догадался? Не могу сказать, что очень погано. Болит голова и глаза пекут. В остальном почти норм.

– Осложненное дыхание? Температура?

– А то бы тебе система не доложила, поднимись у меня температура, – друг щелкнул пальцами по анализатору, четвертый день прикрепленному к его груди и постоянно отсылающему основные показатели на мой планшет. – Сам как?

– Примерно так же. Когда понял?

– Часов пять, – Нарин сверился с кивером, кивнув. – И не шипи. Стало бы хуже, сообщил бы. Тебе и без того дел мало?

– Да уж хватает. Трое умерших и пятеро в бессознательном состоянии.

– Не нашел?

– Нет, – от бессилия хотелось скрипеть зубами и биться головой о панель с импульсной жидкостью.

Мы сидели в одном кабинете за разными столами, каждый перед десятком экранов. Нарин выстраивал курс корабля так, чтобы мы двигались в сторону ближайшей крупной базы, вешая на судно все необходимые карантинные вешки. Нужно было довести каждую из систем до такого состояния, чтобы все работало абсолютно автономно. Для этого всюду, начиная от теплиц и систем очистки воды, до пищеблока и системы восстановления корпуса, вводились аварийные протоколы.

На одном из экранов висело изображение поврежденной части корабля. Маленькие проворные роботы уже залатали 48% пробоины, судя по данным компьютера. Техникам приходилось работать удаленно, что замедляло процесс, но дело так или иначе шло. Вот только такая дыра делала невозможным гиперпрыжки, сбросив нашу скорость до критических оценок. Единственным радостным моментов во всем происходящем было только отсутствие толонских истребителей на горизонте и не самая быстрая скорость распространения инфекции. Может, нам хватит времени, чтобы поймать эту вирусную клетку, чтобы уничтожить заразу.

Большая часть экранов отображала разные системы, топливный отсек и прочие участки. Но было несколько изображений, удручающих больше всего. Пустые каридоры, стерильно-чистое пространство пищевого блока. Белые стены транспортных отсеков. Пусто и тихо. Словно больше никого и не осталось.

– Девочкам не скажем, – переведя взгляд на свои экраны, снова потер глаза. Трехмерная схема Парадокса висела чуть сбоку. Красным обозначались точки, где симптомы заболевания обнаружили себя. Зеленым светились участки, находящиеся под вопросом. Кривясь, добавил к общим данным точку нашего кабинета. Теперь получалось совсем непонятно. Инкубационный период этой заразы не поддавался никаким правилам. На каких поверхностях она живет? Как быстро развивается в теле? Как попадает?

Мне бы выделить хоть одну клетку….

– Не скажем. Пока что, – сидя спиной, я слышал, как Нарин скрежетал зубами. До тошноты хотелось жить. Рвать волосы и выкручивать руки. Вот только противник был невидим и я пока ничего, НИЧЕГО не мог с этим поделать. Бессилие съедало заживо.

– Сумудин, дай мне доступ к схемам корабля, пожалуйста. Мы с Селеной просмотрим тоже. Бывает, что тот кто не разбирается, находит ошибку или закономерность быстрее того, кто знает принцип, – хриплый, чуть нервный голос Олься без приветствий и предисловий.

– Вам время спать, вообще-то, – мы связывались часа три назад, обсуждая ситуацию и проверяя состояние дарьё. Все происходящее уже сейчас казалось одним длинным-длинным, нескончаемым днем.

– Да, я подремала. Лени еще спит. Я вон ее вижу в «окно».

– Она перебралась на диван?

– Да. Говорит в спальне ей страшно, а так словно мы вместе, – голос Ольсы чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Дадите доступ?

– Сейчас. Это Нарин должен подключить.

– Что надо? – анур отвлекся от своих экранов, повернувшись ко мне.

– Девочки просят дать им доступ к схеме Парадокса. Хотят искать связи.

– Сейчас, – друг даже на секунду не помедлил, предоставляя Ольсе, по сути, секретные данные. Оценив момент, я горько усмехнулся. Хорошо, что землянка не видит наших лиц. На физиономии Нарина большими буквами было написано, что все эти тайны не будут иметь значения, если мы не поймаем заразу, которая разгуливает по судну не смотря на все меры предосторожности. Мертвые не выдают тайн. А через какое, если мы проиграем в этом сражении, к Парадоксу прилетит Медуза или Грохот, и от нас останется одна ослепляюще-яркая вспышка плазменного двигателя и груда обломков, дрейфующих в космосе.

– Объясни ей, как запустить проекцию и менять уровни. Я все сделал.

Кивнув другу, я принялся объяснять Ольсе, как открыть проекцию и как скрывать и запускать разные системы судна. Кто знает, что нам поможет в этом деле.

Вызов из лазарета прервал нашу беседу, вынудив меня переподключиться.

– Что, Кива?

– Прости, акер, но у меня для тебя нет хороших новостей, – еще бы они были…