Глава 30

Лежа на смотровой койке на животе, морщась от прохладных прикосновений местного аналога УЗИ, размышляла о том, что это не самый романтичный вечер в моей жизни. Казалось, мы так долго не виделись, только официально поженились, и все, что полагается в такой ситуации – это обниматься и целоваться. А вместо этого мой неугомонный «супружник», как говорит Селена, исследует мою спину. Нет, это конечно приятно, что кто-то так трепетно и внимательно относится к моим костям и самочувствию в целом, но будучи твердо уверенной, что спина вполне могла подождать еще день-два, я была порядком расстроена.

– Знаешь, думаю если мы заменим те пластины, что у тебя стоят на белее подходящий материал, боли станут не такими сильными. Я почти уверен, что те полимеры, что есть в нашей лаборатории, справятся с задачей лучше, – помогая мне подняться вполне уверенно произнес Сумудин. А мне было как-то все равно на этот момент. У меня, кажется , проснулись все гормоны, так долго дремавшие в теле.

– Это замечательно.

– Ну, пока это только предположение. Нужно провести еще несколько исследований, посмотреть проводимость нервных окончаний, выяснить плотность рубцовой ткани вокруг твоих нынешних фиксаторов…

– Сумудин… – мне совсем не удавалось прервать этот монолог.

– …так что через месяц, думаю, вполне можно будет провести тебе замену. Будешь тогда бегать и прыгать, без своей этой обуви.

– Сумудин… – видимо в моих интонациях промелькнуло что-то такое, что заставило доктора все же отвлечься от идеи перекроить мою спину. Мужчина замер, внимательно и серьезно глядя на меня. Тяжело вздохнув и отложив в стону планшет, муж нагнулся к моему лицу, легко, едва ощутимо коснувшись щеки губами.

– Я все знаю, но сегодня есть еще одно дело, которое не позволяет мне полностью сосредоточиться на тебе. А я хочу, чтобы все было красиво. И правильно. Так что прекрати меня соблазнять трепетом своих ресниц и этими соблазнительными хриплыми нотками в голосе. Тебе предстоит еще немного поскучать, а я вернусь часа через три.

Не дожидаясь ответа, вновь на мгновение коснувшись щеки, мужчина вышел из кабинета, несколько нервно запустив пальцы в белые волосы у самой двери. Я же задумчиво сидела на кушетке, по-детски болтая ногами и пытаясь решить, навиться ли мне до такой степени подчиняться решения Сумудина или все же «нет».

Наверное, я просидела так довольно долго, глубоко уйдя в себя, так как даже слегка вздрогнула, когда двери открылись. В кабинет, немного хмурясь, вошла Селена. Кожа оджи явно потемнела, став оливково-золотистой, отросшие волосы непослушно торчали в разные стороны. Сама девушка, одетая в длинное темное платье, сквозь тонкую ткань которого уже было можно разглядеть округлившийся животик, выглядела достаточно строго, с недовольством поглядывая на меня.

– Знаешь, я вот думала, что тебе немного надоело сидеть в этой комнате за время карантина. Лично мне даже сквозь стекло ее вид немного приелся.

– Я думаю, – ничего более правдоподобного в ответ сказать не смогла. Иногда деятельный и решительный характер Лени меня немного пугал.

– Думает она. Это, конечно, занятие хорошее, но у тебя осталось всего два с половиной часа на то, чтобы привести себя в порядок.

– Зачем?

– Оль, включи голову. Она иногда у тебя так хорошо работает, – взгляд Селены немного смягчился. – У вас сегодня официальный день свадьбы, а ты еще даже душ не приняла, не говоря уже о платье и прически и куче прочих мелочей. Нас, конечно, пока не пустят в отсек к девочкам, да и им пока не разрешено гулять по всему Парадоксу, но поверь, я тоже кое-что умею.

– Но мне не нужно торжество, – как бы это ни было удивительно, мне на самом деле не требовалось никакого праздника. Покрутив браслет на запястье, чуть улыбнулась.

Немного постояв притопывая ногой, Селена вдруг подошла ближе и присела рядом.

– Знаешь, это немного удивительно. Большую часть времени мне совершенно все равно как я выгляжу и что на мне одето. Я абсолютно равнодушна к розовым халатикам, плюшевым мишкам и украшениям. Но мне страшно, до истерики хотелось свадьбу. И моя была, без лишней скромности, самой красивой в своей части космоса. И мне тем более непонятно, как ты, при всем твоем внимании к цвету, креслам, подушечкам и вазочкам, так безразлична к такому торжеству.

В ответ на слова оджи я только усмехнулась. Все правда.

– Может это вопрос равновесия? – предположение казалось вполне вероятным. Селена только пожала плечами.

– Может и так. И да, ты можешь быть безразлична к празднику, но Сумудин сильно постарался, чтобы все же сделать этот вечер если невероятным и торжественны, то хотя бы запоминающимся. Так что давай, поднимайся и приводи себя в нормальный вид. Нам еще платье тебе подбирать. Не уверена, что то, что имеется на Парадоксе, подойдет тебе без подгонки.

Не имея ни сил ни желания спорить с этой решительной особой, почти под конвоем все же отправилась в свою комнату, наводить красоту. И все же, мне было немного, совсем капельку, интересно, что же придумал Сумудин.

Платье было голубым. Того нежного тона с перламутровыми вкраплениями, что так мне шел. Широкое, прямое, чем-то напоминающее африканские накидки родной планеты, оно состояло из множества лент разного оттенка, достигая пола. Не спасали даже каблуки. Но было очень, очень красиво. От плеч вниз струились бусины, переливаясь жемчужным блеском, и трепеща при каждом движении. Руки оказались голыми от локтей, спереди был весьма высокий разрез, но все смотрелось так гармонично, так цельно, что ничего не хотелось изменить.

– Думаю, пояс не нужен, – Селена, теребя в руках золотистую цепочку пояса, придирчиво осматривала меня со всех сторон. – Просто отлично получилось. Давай только заколку все же добавим.

Волосы, мягкими локонами падающие на спину, с одной стороны чуть прижала тонкая жемчужная заколка, словно поставив точку во всем образе.

Мне потребовалось больше часа в ванной, чтобы привести тело в порядок с помощью привычных средств. Скрабы, лосьоны, даже мой кондиционер для волос. Не думала, что так соскучилась по простым женским мелочам. И что так нуждаюсь в их помощи.

Теперь же я благоухала как цветочная ваза в кондитерском магазине и сияла, как капля росы.

– Так ты не скажешь, что придумал мой муж? Так непривычно…

Селена фыркнула, в который раз поправляя подол, бусины на плечах и идеально лежащие локоны.

– Даже если бы знала, разве могла бы сказать? Знаю только, что он добыл у Нарина какое-то особое разрешение и попросил какую-то точку. Хватит тебе этой информации?

Глаза оджи озорно блестели, а губы кривились в улыбке, не в силах сдерживаться.

– О, да. Это, конечно, все объясняет, – фыркнула в тон подруге.

На кивер оджи пришло сообщение, заставив Лени еще активней поправлять мое платье.

– Мы почти опаздываем, так что прикуси губы и идем. Ты красива и похожа на торт.

– Правда? Это в твоем понимании комплимент? – подходя к лифту не удержалась от колкой ремарки. Мышление оджи иногда ставило в тупик.

-А ты думаешь, что нет? Я бы вот сейчас с огромным удовольствием съела кусок шоколадного торта с вишней, – Селена громко застонала, снова вызвав улыбку на моем лице. – Нет, не кусок, а целый торт. Мне страшно не хватает шоколада. И, между прочим, я все же уверена, что у мужчины должно возникать желание как минимум облизать свою женщины при встрече, а как максимум…

– Селена! – в первый раз услышав такие откровенные высказывания от оджи, я не сдержала шокированного возгласа. Пожав плечами, Селена демонстративно погладила живот.

– Думаю, мне уже поздновато стесняться, не находишь? Мой супруг прекрасно справляется со всеми своими обязанностями, так что я более или менее знаю, о чем говорю.

Лифт остановился, открыв двери в слабоосвещенный коридор. Горели только желтые огоньки у самого пола, придавая пространству несколько пугающий мистический вид.

– Тебя прямо по коридору. Приятного вечера и еще раз поздравляю, – стоило мне шагнуть на площадку, как двери лифта за спиной бесшумно сомкнулись, оставляя меня здесь одну.

Стук каблуков громко и гулко отражался от стен. Коридор поворачивал, заставляя нервничать. Сосредоточенная на собственных ощущениях и полумраке, не сразу услышала тихие звуки музыки. За очередным поворотом показались полуоткрытые двойные двери, больше подходящие какому-то средиземноморскому поместью, чем космическому кораблю. С виду деревянные, с полукруглым арочным верхом и резными узорами, они так резко контрастировали с окружением, что хотелось потереть глаза.

Осторожно толкнув одну из створок, я вдруг оказалась посреди открытого космоса. Все пространство передо мной было усыпано звездами, какими-то туманностями. По левой части необъятного пространства пронеслась, оставляя белый хвост, звезда.

– Невероятно.

– Да, – голос Сумудина раздался сбоку. Повернувшись, немного смутилась. Я знала, что выгляжу хорошо, но то восхищение, с которым на меня смотрели заставляло сердце замирать и сбиваться с привычного ритма.

– Что… что это за место?

– Место, которое позволяет нам надеяться на будущее, – мужчина подошел ближе и осторожно взял мои ладони в свои. – Мы очень много летам, почти не бывая на своей умирающей планете. Многие годы мы вели тяжелую, кровопролитную войну. И надеялись. Просто надеялись, что это все не напрасно.

Продолжая говорить, Сумудин потянул меня вперед, в центр этого странного зала. Теперь я понимала, что потолок просто выложен экранами, позволяя видеть проекции забортного пространства, но, признаться, это было совсем не важно. Ясно видя только часть пола и дверь, которая словно висела в пространстве, я чувствовала себя парящей среди звезд.

– Иногда, когда кому-то из экипажа становилось особенно страшно или тоскливо, можно было прийти сюда. Почему-то здесь, ощущая себя песчинкой, чувствуешь, что не все еще потеряно. Что будущее еще может наступить. Это место позволяло верить во что-то большее, чем просто в смерть. И я решил, что тебе понравиться. На Парадоксе не так просто придумать что-то невероятное и интересное…

– Сумудин, это великолепно. Правда, – у меня все еще перехватывало дыхание, а глаза никак не могли зацепиться за что-то одно, таким невероятным было зрелище. Узкая дорожка, по которой мы прошли в центр зала, давно исчезла, став частью космоса, и мы стояли на краю пушистого покрывала, освещенные тысячами звезд. Невероятное ощущение легкости и свободы. Песчинки. Просто две маленькие души среди огромных расстояний и миллиардов огней. Все казалось таким простым и понятным, что я не раздумывая, прижалась к Сумудину, потянувшись за поцелуем.

Я не заметила, когда платье стало плавно стекать по плечам под собственной тяжестью, в какой момент в сторону полетела тонкая рубашка Сумудина. Длинные пальцы сжимали с такой силой, что было тяжело дышать, но хотелось больше, ближе, теснее. Едва успевая сделать короткие судорожные вдохи, дрожа от ощущений и мелькающих звезд перед глазами, едва не теряла сознание. Все было так точно, так остро, что становилось немного страшно. Этот мужчина чувствовал, казалось, каждую мою эмоцию, внимательно вглядываясь в лицо и ловя каждое ощущение. Я сама не успевала понять, чего хочу, как тело получало желаемое, вздрагивая и изгибаясь от удовольствия. Перед глазами все плыло, искрилось и вспыхивало, пока не взорвалось единой яркой вспышкой.

Я долго лежала, пытаясь прийти в себя, как-то обуздать разошедшиеся нервные окончания. Когда зрение прояснилось, оказалось, что звезды никуда не делись, как и мужчина, с нежностью перебирающий пряди моих волос.

– Значит, это что-то типа вашего духовного места? – хрипло спросила я, когда смогла думать.

Сумудин медленно кивнул. Он выглядел весьма довольным собой. Вполне заслуженно, конечно, но мне все же хотелось его легонько стукнуть, чтобы не зазнавался. А еще покоя не давала одна колючая и немного едка мысль.

– Прекрасно. И как ты теперь сможешь здесь обращаться к своим богам космоса после того, что мы тут только что сотворили?

– Думаю, – Сумудин усмехнулся, затем коснулся моего лба в легком поцелуе, озорно блестя глазами, – мои боги глубокого космоса совсем не против таких естественных вещей. Думаю, они даже будут не против, если мы это повторим…