Глава 39.

Проект закончен, я дорисовала несколько развлекательных элементов для сада Его Сиятельства, сделала подробные записи. Упаковала в большой тубус и вызвала посыльного. А пока есть время села писать личные письма для леди Олбани и Его Сиятельства герцога старшего.

Мейбл написать легко, все про Викторию и её документы. Что дочь скучает, но во Франции ей намного спокойнее. Вика от себя написала несколько слов и нарисовала цветок, вот и готово милое письмо.

А вот герцогу что написать?

Начала с типичного приветствия, продолжила типичными извинениями за побег и завершила типичными словами благодарности и прощанием.

Ни слова о том, что прочитала в газетах про герцога младшего. Я целую ночь корила себя, а потом вдруг поняла, что моей вины вообще нет! Я честно уехала, как только услышала про помолвку, повода Рэю не давала, наоборот, сдерживала его романтические порывы в мой адрес. Так что моя вина только в том, что я попросила у них помощи, но это мог сделать любой человек. Мало ли несчастных в Англии.

С такими мыслями заклеила конверты, наклеила марки и отдала посыльному с чувством, что я тут не крайняя и меня обвинять не в чем. Даже работу сделала, хотя оплаты не получала, только поддержку и крышу над головой.

Успокоила себя, ну а как ещё мне вывернуться наизнанку? В Англию я не вернусь, и Рэй не обязательно плывёт к нам.

Подруге о своих размышлениях ничего не сказала, наконец-то, научилась держать переживания при себе.

За день до поезда в имение Лотрек мне привезли увесистую пачку бумаг из юридической конторы, пояснили все тонкости. Показали, где должен расписаться Бэкет, если нам удастся договориться.

С трудом верю в такое чудо, но попробовать стоит.

Заплатила круглую сумму за документы и начала собирать вещи в дорогу. Одно волнует, о муже не слышала все десять дней.

Есть же шутка, что если агрессивный идиот затих — жди беды, такие люди очень деятельные, явно что-то придумал.

— Инес, ты себе даже шляпку модную не купила, не то что платья! — проворчала подруга, собирая багаж.

— Мне сейчас не до нарядов. Хочу, чтобы всё это скорее закончилось.

— А твой брат? — она замерла с очередным своим платьем и смотрит, не моргая.

— Что мой брат?

— Ну какой он? Что за человек?

— Мон! Честное слово, не видела, не знаю. Говорят здоровый мужик, а какой человек, даже не думала. И, наверное, зря, вдруг сво..., — понижаю голос, чтобы Вика не услышала.

— Стоп, подруга! Я настроилась выйти за него замуж, а ты тут такие предположения строишь! Остановимся на том, что он крупный, сильный, умный, добрый, в меру красивый и неженатый!

Вместо ответа я села на кушетку и начала тихо смеяться, это уже не смех, а рыдания. Моник меня довела до истерики. Несколько раз икнув, встаю, обнимаю её, целую в щёку и шепчу.

— Значит так, каким бы он ни оказался, твоя задача, приручить, воспитать и заставить его о нас заботиться. Пусть он будет старшим и самым важным мужчиной, я на всё согласна, но ТЫ! Ты теперь за это в ответе.

Мы ещё долго подтрунивали друг над другом, и довольно быстро собрались. Моник вызвала извозчика, и вот уже едем на вокзал. Подумать только, через несколько часов я встречу родственника.

И снова смеюсь, глядя на Моник, потому что она-то мечтает встретить жениха.

Виктория всю дорогу рассматривала пейзажи и изучала новую книжку с картинками.

Я строила планы на жизнь, а Моник витала в облаках.

— Наша станция. Предлагаю пообедать и потом нанять извозчика, до нашей усадьбы прилично ехать. Хватило бы наличных денег.

— Соглашусь! У меня есть разменные монеты, хватит! — прошептала Мон и Вика тоже кивнула. Снова носильщик, недалеко от вокзала нашлось приличное кафе, вещи сложили в углу. Мы с девочками расположились, и стоило сделать заказ, как я потеряла всякий аппетит к еде.

В кафе вошли двое джентльменов, жарко обсуждая стратегию защиты на суде на высокопарном Лондонском диалекте, это мой муж собственной персоной и его адвокат. Эндрю действительно время даром не терял, уже примчался в наш городок и плетёт козни.

Моник скривила гримасу презрения, я отвернулась, а Вика сползла под стол. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Бэкет нас заметил, улыбнулся и подошёл, словно ничего и не произошло:

— О! Моя любимая жена! Я как раз говорю о нас!

— О нас?

— Да, твой дикарь родственник, кажется, не собирается делиться с вами наследством, мы готовим иск!

Мы переглянулись с Моник, и я задаю самый правильный вопрос:

— А тебе какое дело до этого наследства? Ты тут на каких основаниях? У тебя в Англии остались грядки, вот их и окучивай, милый! — тонко намекаю на его измены.

Моник хмыкнула, но мне не смешно.

— Я твой муж и представляю твои интересы и дочери! Не спорь, любимая. У нас отличная квартира в этом городе, вот адрес и ключи, располагайтесь там, я скоро приеду. Извозчика возьми моего.

— Да неужели? Я сама как-нибудь разберусь и сейчас поеду в поместье.

— Только устанете и зря потратите время, он вас не пустит, это примитивный захват владений.

— Посмотрим, а сейчас сделай милость, не мешай нам обедать. И я уже прочитала статью в газете, возможно про Флетчера это и сплетня, но ужасно уродливая. Я вижу твои мотивы, ты просто хочешь спрятаться за меня и дочь! Ведь так?

— Инес, это гнусные сплетни. Не удивлюсь, если твой герцог их и распускает. Сам хочет получить эти деньги?

Кажется, только адвокат моего «мужа» не понимает, что происходит.

Любимая жена, а такие перепалки?

Похоже, про развод Бэкет и не думает. Вот удивятся, когда получат бумаги на подпись.

Я не хочу продолжать этот разговор, но Моник смотрит на меня с интересом. Как это я ей ничего не рассказала о сплетнях. Будет вечером мне допрос с пристрастием.