Глава 20

Денис

Я открыл глаза, солнце только начинало вставать. Перевернулся на другой бок, ожидая увидеть Мишель, но ее не оказалось. И где она? В душе? Прислушался, но вода не шумела, да и свет не горел. Больше ей деться некуда… Если только…

Поднялся с кровати и включил чайник. В голове шумело, как будто вчерашний дождь барабанил. Выключил чайник, так и не дождавшись, пока закипит, и вернулся на кровать. Блять… Да что такое? Что я сделал не так?

Хотя знаю, когда допустил ошибку — в тот момент, когда увидел ее после дождя. Всю мокрую, всклокоченную. Как ее грудь часто вздымаласьи зубы стучали от холода. Она дрожала… И я не знаю, что почувствовал. Но не раздражение. Она была, как маленький воробушек. Озябший, продрогший… Как котёнок, которого выкинули и оставили за бортом тепла и уюта. Это было не жалостью, а желанием защитить. Я не мог понять, как во мне могло проснуться это чувство? Именно к этой женщине! Но она, сука, вызывала во мне эти эмоции! А сейчас, когда ее нет — пустота. Давившая, сжимавшая в тиски сердце, как будто что-то важное утекло, как вода сквозь пальцы.

Черт…

И где она? Сбежала? Даже чемодан не забрала? Или все свои манатки в сумке унесла? Сука, как есть сука, даже сказала ничего. Могла хоть простую записку оставить…

А я, вообще, с чего взъелся? Что маленький мальчик? Ты, вообще, что хотел от этой девчонки? Любви? Ласки? Она трахалась с твоим отчимом, уводя его из семьи… от твоей матери. Ты обязан ненавидеть ее. А не тосковать… Дебил. Сказочный, причем…

Сколько так просидел, занимаясь самокопанием, представить сложно. Мысли лихорадочно крутились в голове, пока не услышал звук открывшейся двери. Сузив потемневшие глаза и насупившись, устремил немигающий взгляд на нее. Меня мучило смутное чувство вины, поскольку я не знал, где провинился… Да и вообще — откуда, нахер, такое чувство? Нет, черт бы все побрал! Меня не вина переполняла, а бешенство! И страх. Я злился на Мишель за то, что она совершила такую глупость. И страшно боялся ее возвращения. Проклинал судьбу и обзывал себя последними словами. Второго такого злосчастного ублюдка во всей вселенной не сыскать! Мне не так-то просто было скрывать ярость и страх за мрачной маской, которую она могла принять за безразличие.

Она — сука…. Я больше не позволю собой манипулировать…

— Где ты была?

Мишель была на взводе, опять часто вздымалась грудь, губы приоткрыты и пересохли. Совершенно неуместные образы и события начали всплывать в сознании, а вслед за памятью заработало и воображение. Вспомнил ее нежность, и страсть, и легкую дрожь, пробежавшую по ее телу, когда прикоснулся к ней, и ее губы, шелковые и теплые, как лепестки согретой солнцем лилии. Как целовал ее, наслаждался вкусом, ласкал языком ее всю, а она пылала и выгибалась навстречу губам. Вспомнил, как сливались в совершенном единении, как ее пальцы вонзались в меня, от неконтролируемого удовольствия, как она прижималась ко мне и кричала, не сдерживая себя. Я вспомнил неземную гармонию одновременного взрыва, будто это был фейерверк. Как не могли насытиться друг другом в эту ночь…утро. Как она дарила себя. Как затмила сознание, что забыл про месть… про свою злобу и дикую ярость.

Она, ведьма, меня околдовала…

Страсть к ней была так велика, что я просто не в состоянии был утолить свой голод. Как и она свой. И ее присутствие электрическим разрядом пронзило с головы до ног…

— Где ты была? — вновь повторил, а она как вкопанная стояла и ничего не отвечала.

Язык отсох? Как с ней тяжело, зачем все усложнять? Почему нельзя просто ответить?

— Я в магазин ходила… — тихо ответила и опустила глаза в пол.

От ее жалобного голоса, даже испуганного, стало не по себе. Что могло произойти в такую рань? Когда еще даже бомжи спят, даже улитка из своей раковины не вылезет?

— Что произошло?

Я уверен на сто процентов, она во что-то ввязалась… Только осталось узнать — во что? Но Мишель стояла молчана пороге. Мое терпение подходило к концу, я накрутил себя до максимума, и то, что она ничего вразумительного не отвечала, выбешивало еще сильнее. Я подскочил к ней так быстро, что она даже не успела среагировать. Она витала где-то в своих мыслях.

— Ой, — воскликнула. — Ты меня напугал, Денис, — растерянно пробормотала, но глаза все же подняла.

Она была так близко, захотелось поцеловать ее в губы. Повторить все то, что мы творили ночью. Она всего лишь произнесла мое имя — голосом сладким, как мед, нежным, как бархат и, одновременно, настойчивым. Мне хотелось сейчас только одно — чтобы она призналась во всем. Сказала все что угодно. Но доказала мою точку зрения. Чтобы я продолжил ее ненавидеть, презирать. Я не хотел видеть в ней обычную, простую побитую горем девушку.

Никак… Не хотел…

— Мне показалось, что я видела О… — она запнулась, а у меня все внутри сжалось и сковало от страха… Нет… Омерзения?.. Тоже нет… Что я, блядь, сейчас чувствую? — Бывшего, — добавила она, и ее глаза забегали.

Они не загорелись радостью. В них был страх, отчаянье, которое пробивало до дрожи. Мне хотелось, чтобы она сейчас исчезла из поля моего зрения. Освободила проход, чтобы я мог выйти и подышать свежим воздухом, потому что вздохнуть рядом с ней не получалось. Но она не сходила с места, стояла и смотрела на меня, а солнечные лучи подсвечивали ее фигурку сиянием наподобие ангельского нимба. Да почему с ней все не так, как надо?

— Ты уверена? — просипел в ответ.

— Не уверена. Я вышла, чтобы убедится, но никого не было. Но мне не могло привидеться. Я просто боюсь. Понимаешь?

Она что-то опустила на пол, и я только сейчас заметил большой пакет с едой. Она не соврала о том, что ходила в магазин. А я, болван, придумал себе…

Мишель обошла меня, скинув с ног кроссовки, забралась на кровать и потерла лицо ладонями. Вот она — свобода! Теперь выходи на улицу и иди куда хочешь… Только вот почему я стою, как дурак, и смотрю на нее… растерянно…

— Мне нужно уехать. Теперь без тебя…

Мишель подняла взгляд на меня, а в глазах слезы. Крупные капли стекали по ее щекам…

Черт…