Глава 14

Квартира братьев Ивлиных была уютной, но не такой просторной, как та, в которой ночевала Джульетта с Джеком. Единственная комната-студия была разбита на зоны. Около стены занял свое место массивный угловой диван, на котором и обосновалась Жу-жу.

— Я решила! — заявила Фарт. — Буду ночевать здесь, с вами.

— Не выйдет, малышка, — хохотнул Михаил, открывая холодильник и размышляя над тем, чем бы угостить их соседку. — Диван у нас один. А Мак храпит так, что мертвого разбудит. Так что, уверяю тебя, в собственной спальне тебе понравится больше.

Джульетта прикусила губу, старательно отгоняя красочные картинки, в которых Лара и Джек весело и приятно проводят время за закрытой дверью спальни.

— Не грусти, Жу, — Марк подмигнул девушке, присаживаясь в кресло напротив нее. — Лара — не повод для грусти. И потом, Джек он …

— Будет идиотом, если променяет тебя на лебедь Лару, — подсказал Михаил, ставя перед девушкой на небольшой столик корзинку с печеньем. — А наш Джек никогда на мозги не жаловался.

— Нет, ну была пара исключений, — хохотнул Марк. — Но там исключительно на спор. Да и лет прошло уже прилично. Так что да, не считается!

— А могу я услышать подробности? — широко улыбнулась Джульетта, чувствуя, как настроение улучшается.

Нет, и все же компания парней весьма благоприятно сказывается на ее хандре.

— Тогда нам нужно заказать пиццу! — Михаил потер ладони, словно в предвкушении, и принялся звонить в службу доставки. — Данилов будет нашим спонсором!

Настроение Джульетты окончательно подскочило. Если Данилов, то она попросит парней заказать ей десять пицц, а лучше сразу сотню! Пусть платит!

***

Джек все еще смотрел на дверь, за которой скрылась Жулька. Все, о чем он мог думать — практически обнаженное девичье тело с крошечными полупрозрачными кусками ткани, сквозь которую четко просматривались темные, острые соски.

К черту ранение и нестерпимую боль!

Боль в штанах была на порядок сильнее! И рот наполнился слюной, стоило Данилову представить, как он жадно набросится на аккуратную грудь и сорвет, на хрен, мешавшую преграду.

— Жень, это что за нахальное недоразумение? — вторгся в сознание голос Лары.

Данилов не собирался посвящать Васьковскую в подробности его последнего заказа. К тому же, Лариса его начала жутко утомлять. Голова раскалывалась, нервы трещали от напряжения, а возбуждение не собиралось исчезать, поскольку Джеку казалось, что девчонка так и стоит в центре комнаты в одних трусах и лифчике.

— Лара, устал, вколи чего-нибудь и езжай, — пробормотал Данилов.

Васьковская с готовностью кивнула, порылась в недрах своего волшебного чемодана и вынула ампулу. Джек аккуратно прилег на постель. Лара знала свое дело, к тому же за редкие вызовы «на дом» получала приличный гонорар, включая услугу «за молчание». Насчет давней знакомой Данилов не переживал. Больше его заботил звонок Арканова. Разумеется, они весь план продумали до мелочей, но всегда нужно быть готовым к форс-мажору и иметь пару запасных вариантов. Как раз над одним они и работали в настоящий момент.

Лара поставила укол, убрала медикаменты в чемодан, но не торопилась покидать спальню Данилова.

— Я с дежурства, Жень, — вздохнула Васьковская.

— Парни отвезут, — пробормотал Джек.

Усталость накрывала волной, и он начал подозрительно быстро отключаться.

— Я останусь, — Лариса улыбнулась, не обращая внимания на возражения во взгляде Данилова. — И потом, утром тебя нужно еще раз уколоть. Считай, на эту ночь у тебя есть сиделка. А пока что, поспи. Через пару часов я тебя разбужу.

Данилов уже провалился в сон. И, кажется, когда он проснется, чья-то кудрявая голова слетит с плеч.

Ему снилась Жулька. Милый лисенок с рыжими волосами и смешными веснушками. Но у лисенка имелись зубки и коготки, которые нравились Данилову даже больше, чем веснушки. Во сне она ластилась к нему, окутывала своим теплом, заставляла все его тело корчиться от желания. Ее руки были везде, безошибочно находили чувствительные точки. А рот… Влажные губы с протяжным стоном изучали его грудь, спускаясь все ниже к ремню брюк.

— Лисеныш, ты что творишь? — пробормотал Джек, но сил сопротивляться не было. Он устал бороться с влечением к ней. Устал хотеть и представлять, как делает ее своей, как будет чувствовать ее хрупкое тело всей кожей, каждым гребаным нервом.

Данилов кайфовал от того, что Жуля такая раскованная и раскрепощенная в его снах. Ее влажные губы сомкнулись на возбужденной плоти, и Джек понял, что хриплый стон принадлежит ему.

Боже, разве можно кончить во сне? Можно! Жуля творила с ним невероятные вещи, заставляла метаться по постели, загребать рыжие волосы в пригоршни. Джек решил, что позже он непременно спросит у Фарт, откуда такие познания в области минета. Завтра спросит. Как только проснется. И на всякий случай, выпорет. Чтобы не думала ни с кем такое повторить. Только с ним, Джеком. И точка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Умелые движения языка заводили его с каждым мгновением все сильнее. Данилов плюнул на все мысли и надавил на девичий затылок, дернул бедрами вверх, заставляя Жу-жу обхватить его плоть сильнее, глубже. А, не встретив сопротивления, понял, что вот-вот кончит в ее нежный рот.

Вот ведь чччерт! Но он не мог остановиться, стоило ему представить, как сверкают ее глаза, как алеют румянцем смущения щеки, как губы немного припухли от трения и оттого стали ужасно соблазнительными.

— Господи, малышка, я кончу, твою ж мать! — прохрипел Данилов, зависая между сном и явью.

Жуля скользнула юркими пальцами по бедрам, надавливая, поощряя, доводя до сумасшествия, и Джек сдался. Каждая мышца напряглась и пульсировала чистейшим удовольствием. А сам Данилов стремительно возвращался в реальность.

— Лисеныш? Кхм… Так ты меня не называл, мне нравится, — раздался хриплый смех, а следом влажный поцелуй в напряженный после оргазма живот рассек тишину спальни.

— Какого хера, Лара?! — голос Данилова все еще был хриплым после пережитого, но он уже отодвигал девушку со своих бедер.

— Мог бы сказать «спасибо», — Лара надула губы, притворно обидевшись. — Я в душ.

Васьковская изящно и грациозно поднялась с постели. Распахнула двери прежде, чем Данилов успел ее задержать. После ранения Джек не блистал скоростью. Да и действие препарата окончательно не прошло. Нет, он убьет Лару собственноручно!

Лариса, сверкая обнаженным телом, не стесняясь, вышагивала в сторону ванной комнаты. Данилов ковылял следом. Он успел натянуть трусы, но ширинка так и осталась расстегнутой.

Джек замер в темном коридоре. Он наткнулся на огромные, голубые сверкающие даже в тусклом свете ночника глаза.

Словно удар под ребра, и липкий неприятный холодок прошиб позвоночник.

Ватные ноги не слушались. Джек словно врос в пол.

Глаза кричали ему о том, что он предатель и урод. И были правы.

Данилов развернулся под взглядом этих глаз. Он чувствовал, как на обнаженной спине остаются ожоги. Глубокие и рваные.

Данилов вернулся в спальню. Лара примчалась, спустя десять минут, такая же обнаженная и улыбающаяся.

— Продолжим? — выдохнула Васьковская.

Данилов прищурился. Он не сказал ни слова. Но Лара давно знала Джека. Знала и все же рискнула отключить его снотворным от реальности из ревности к незнакомой девчонке.

— Кто она такая, эта рыжая девка?! — пробормотала Васьковская, торопливо натягивая одежду, понимая, что если она не уйдет сама — ей помогут. — Ты ведь знаешь, я всегда готова… Всегда …

Данилов молчал. Медленно вынул сигареты из куртки. Он не любил курить в квартире, и тем более, в спальне. Но сейчас горький дым был приемлемым лекарством от заплаканных голубых глаз. Тех, что смотрели на него с упреком.

Лара ушла, понимая, что больше Данилов не обратиться к ней за помощью. Она ругала себя за то, что повелась на провокацию рыжеволосой девки. Зачем она сделала Джеку укол?! Чего хотела этим добиться? Рискнула. И все потеряла.

***