Эпилог

Джульетта задумчиво смотрела на паспорт и на билет в руке Джека так, словно он мог укусить ее. Она боялась начать разговор, а Джек не торопился что-то объяснять.

Все лето и осень, молодые люди прожили в квартире Джека. Жу, после показного недовольства собрала вещи, как она выразилась «на первое время» и приехала к Данилову. «Первое время» незаметно переросло в постоянное место проживания. К тому же, не только она обосновалась на жилплощади Джека, но и Фред. Мужчина часто прилетал по делам, и по приглашению друзей, останавливался не в гостинице, а у них.

Данилов заметно выдыхал, когда друг появлялся на пороге их с Жу квартиры. А Джульетта, пусть и рада была другу, но колко замечала:

— Что, домашний бодигард в хозяйстве не лишний, да?

— И я рад видеть тебя, Рыжая Жу! — скупая улыбка на обезображенном лице Фредди была редкостью. Но в присутствии Жу-жу стала скорее нормой.

Вот и сегодня, Фредя появился неожиданно, однако Данилов не спешил пояснять что-то.

— Жу, малыш, — наконец произнес Данилов. — Фреди отвезет тебя на недельку. Пробежите по магазинам. Новый Год скоро, подарки родителям купите и прочее.

Джульетта иронично изогнула бровь. Но молчала. Ждала, что же еще наговорит ей Данилов.

Фред, не собираясь помогать другу, принялся готовить для себя кофе. Джек понял, что помощи не будет. Но и отступать не собирался.

— Нужно, чтобы ты на недельку исчезла, — вздохнул Данилов.

— Мы уже проходили это все, — Джульетта спокойно прервала речь любимого. — Повторять я не хочу. Говоришь, как есть. Или лети сам с Фредом. Мне и здесь отлично живется. А еще отличнее — у папы. Намек, надеюсь, ясен?

— Вредная ты, Джульетта Леоновна, — вздохнул Джек. — Но любимая.

— Рейс через три часа, — тонко намекнул Фред, невозмутимо перемешивая кофе в чашке.

— Я никуда не полечу, — прищурилась Джульетта.

— Жу, ты не понимаешь… — вздохнул Джек.

— Отлично! Объясни так, чтобы я поняла! — потребовала Джульетта.

— Фарта переводят из СИЗО, другого шанса может не появиться, — наконец произнес Данилов, а Жу замерла, внимательно всматриваясь в глаза молодого человека.

— Летим вместе? — вдруг прошептала Джульетта. — Тебе не обязательно все делать самому. И потом, может быть, за решеткой он изменился? Он ведь болен, ты говорил. И денег у него больше нет. Он ничего не сможет сделать.

— Ты плохо знаешь его возможности, — Джек провел ладонями по лицу. Он много не говорил Джульетте, не собираясь ее расстраивать. Однако решение было принято. Генерала нужно устранять. Нельзя упустить такой шанс. Никак нельзя.

— И у вас все готово? — Джульетта догадалась и без утвердительного ответа. — Значит, ребята справятся и сами.

— Девочка права, — вмешался в разговор Фред. — Летите на неделю. Не нужно вам быть здесь. Никому из вас.

Фред не стал слушать возражений Данилова. Выпил горячий кофе и вышел из кухни, а потом и из квартиры.

Данилов вздохнул. Он прекрасно знал характер друга, как и всей банды. Если парни решили действовать без него, то так оно и будет.

***

Аэропорт встретил молодых людей редкими каплями дождя. Но даже он не мог испортить настроения Джульетте. Девушка воспринимала поездку, как внеочередные каникулы. Они остановились в квартире Арканова Данила, оказавшись в которой Джек тут же продегустировал напитки из бара.

Новости появились буквально через два дня.

Короткий звонок и несколько фраз, брошенных Фредом в телефон. А следом появились новости в интернет-сетях. «Сердце генерала Фарта, находящегося под следствием, не выдержало. Мужчина скончался до оглашения приговора».

Жу плотнее закуталась в плед. Она проснулась среди ночи от того, что Джека не было рядом. И пошла на его поиски.

Джек курил, стоя у окна. Джульетта не видела, чтобы ее Злодей курил. Знала, что иногда с парнями в баре он мог позволить себе сигарету. Но никогда не заставала его за курением. А здесь, судя по пепельнице, сигарета была не первой.

— Все в порядке? — тихо спросила Жу, а Джек будто очнулся ото сна, вздрогнул, выплывая из своих мыслей.

— Теперь да, теперь в порядке, — едва заметно улыбнулся Данилов, но улыбка не коснулась глаз.

Джульетта прижалась к широкой спине Данилова, обхватила руками за талию. Она чувствовала напряжение в теле своего мужчины. И не знала, как облегчить его переживания, съедавшие душу.

Вернее, знала. И собиралась использовать столь нечестный прием. Но в войне за счастье все методы хороши, правда, ведь?

— Евгений Романович, ты станешь моим мужем? — прошептала Джульетта, стараясь не смущаться, но радуясь, что Джек стоит к ней спиной и не видит ее лица.

— Я сотни раз делал тебе предложение, — хмыкнул Данилов, накрывая ладонями руки Джульетты, обнимавшие его за талию. — А всего-то нужно было уехать из города?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Отказываешься? — воинственно обронила Жу-жу.

— Даже не мечтай, — фыркнул Джек, поворачиваясь и обнимая Джульетту. — Когда? Назови любую дату.

— День, когда ты меня украл, — подмигнула Джульетта.

— Договорились, — кивнул Джек. — Все, как ты захочешь.

***

Джульетта смотрела в зеркало на свое отражение. Не так она себе все представляла, совершенно не так!

Но изменить ничего не могла. Родители настояли, братья переметнулись на их сторону, а Джек, поганец, не стал возражать.

Жу вздохнула, взглянула на струйки прозрачной воды, стекающие по ее ладоням.

Мелькнула мысль: а что, если Жу исчезнет прямо сейчас? Возьмет и испарится! Кажется, гости уже находились именно в том состоянии, когда не нужно даже присутствие невесты.

Жу вытерла руки о бумажные полотенца, надела кружевные перчатки. За ее спиной распахнулась дверь, и в комнату ворвались звуки веселья и громкий смех гостей. Это организатор свадебного торжества отрабатывал выплаченный ему гонорар, веселя подвыпивший народ.

— Все хорошо? — голос Джека звучал вкрадчиво и очень близко.

Жених, одетый в красивый черный костюм, белоснежный жилет, рубашку и с белоснежным галстуком-бабочкой на крепкой шее, поймал взгляд невесты в зеркальном отражении. Руки Данилова легли на девичьи плечи.

— Я не знаю, Джеки, — вздохнула Жу-жу. — Как-то мне неуютно. Половину гостей я не знаю. Кто вообще все те люди? Я хотела скромные посиделки в кругу друзей. Почему родители не прислушались к моему мнению?

Данилов, игнорируя утренние угрозы тещи, обнял Джульетту, устроил подбородок на ее макушке, сминая изящно уложенную прическу, над которой стилист трудился все утро.

— Они хотят как лучше, — Джек улыбнулся, встретившись взглядом с невестой, которая вот уже несколько часов по всем законам, божьим и людским, принадлежит ему одному.

— Знаю, но я хотела бы скромную свадьбу, — вздохнула Жу-жу. — Парни бы обрадовались. Я без слез не могу смотреть на всю нашу банду, которая выглядит как стайка пингвинов, в смокингах и с «бабочками». Они даже шампанское пьют, вместо крепких напитков. Смешно!

— Угу, — хмыкнул Джек. — Не волнуйся. Переживут как-нибудь.

— Ребят, пора на выход! — громко крикнул Альберт Воронцов, исполнявший обязанности друга жениха, а сейчас, судя по всему, стоявший на страже, ограничивая доступ гостей к молодоженам, позволяя им остаться наедине.

— Идем! — крикнул Джек, а потом лукаво взглянул на жену: — Я еще не подарил жене подарок. Тебе понравится, обещаю.

Жу загадочно улыбнулась в ответ. Кажется, ее подарок понравится мужу не меньше.

О своем подарке мужу Джульетта рассказала немного позже, когда гости разошлись, а молодожены мчались в аэропорт, решив сменить холодную и морозную зиму на горячий песок и ласковое море. Жу-жу прошептала на ухо Злодею всего два слова и, загадочно улыбнувшись, устроила его ладонь на своем животе.

Данилов не сразу осознал новость. Но как только информацея осела в голове, то мужчина тут же позабыл о своем подарке: лежавших в чемодане документах на землю, купленную у Арканова, а также о планах на большой и светлый дом для Джульетты и их пока еще маленькой семьи.

Данилов не сразу вспомнил, что жена ждет его слов. Он смотрел на Джульетту и понимал, что будет любить ее сильнее с каждой минутой, что она подарила ему. С каждым глотком воздуха. С каждым взглядом ее ласковых глаз, в которых он видел отражение своих чувств. Видел и понимал, что он — чертов везунчик, ведь у него есть рыжеволосое сокровище с загадочным взглядом лисички.

Эпилог-бонус

Просторный зал «КофеИна» был практически пуст. За барной стойкой суетилась девушка. Ее ярко-рыжие, непослушные волосы были собраны в высокий аккуратный пучок. Было заметно, что девушка устала, но до закрытия заведения оставалось еще полчаса. А выгонять припозднившегося клиента Мила Данилова не имела права. К тому же с минуты на минуту обещала появиться хозяйка «КофеИна» — Емельяна Степановна, чтобы забрать торт, приготовленный кондитером специально для небольшого мероприятия, которое Аркановы устраивают завтра в своем особняке. Но с другой стороны внутренний голос подсказывал Миле, что тетушка Емеля очень сильно удивиться, встретив конкретно этого посетителя в своем заведении. И Миле все больше нравился вариант выставить молодого человека за порог кофейни.

Вздохнув, Мила бросила взгляд на часы. Пять минут до закрытия.

Молодой человек, сидевший за угловым столиком спиной к стене, задержал задумчивый взгляд на рыжеволосой макушке. Мила подавила желание поправить волосы. Но заставила себя одернуть руку. И принялась натирать кофейные чашки белоснежным полотенцем.

— Сидит? — хмыкнул Руслан — напарник Милы.

— Сидит, — кивнула Данилова. — И не торопиться же никуда, как ни странно.

— А куда ему торопиться? Прохор Харитонович птица не того полета, чтобы торопиться, — с нотками неприязни процедил Рус и принялся протирать кофе-машину.

— Прекрати, Рус, — пробормотала Милана, но парень всем своим видом выражал недовольство. — А лучше — иди домой. Я сама уберу и закрою. Тем более, Емельяна Степановна вот-вот появится.

— Я не оставлю тебя с этим! — процедил Рус, мотнув головой в сторону молодого человека, который уже не скрывая интереса и надменной ухмылки, следил за разворачивающимися событиями.

— Руслан, иди домой! — настойчиво произнесла Мила, повернувшись спиной и к позднему посетителю, и к напарнику, принялась готовить эспрессо для себя. Кажется, спать ей сегодня не позволят.

— Милка, ну разве ты еще не поняла, что он за человек? — вздохнул Руслан, вставая очень близко к напарнице.

Мила хотела возразить. Хотела сказать другу, что ее личная жизнь — это ее личная жизнь, и лезть в нее никому не позволено, даже родителям. Но тихий, рокочущий голос прокатился по засыпающему «КофеИну», заставив девушку вздрогнуть. И улыбнуться. Кажется, она успела соскучиться по этим интонациям.

— Еще шаг и сломаю руку! — фраза была сказана отрывисто.

Рус вздрогнул. Мила постаралась скрыть улыбку.

Бросив взгляд через плечо, девушка увидела, что поздний посетитель поднялся со своего места и, скрестив руки на груди, уже стоял рядом со столиком, расположенным ближе всех к барной стойке.

У Милы не было шансов. Этот парень с самой первой встречи заставлял биться ее сердце быстрее. Вот только никто не знал об этом. И, Данилова рассчитывала на то, что никто и не узнает. И стоило ей закончить школу, как она упросила родителей отпустить ее учиться заграницу. Находясь на чужбине, Мила мечтала о том, как ее наваждение по имени «Прохор Бессонов» исчезнет, освободит ее от груза. Но нет, наваждение не прошло. А лишь стало сильнее. И встретив Бессонова после разлуки длинною в четыре года, Мила готова была рыдать от отчаяния.

Ситуацию усложняло то, что Прохор появлялся почти каждую смену. Пил кофе по ночам, провожал Милу домой, следуя на расстоянии. Обычно девушка ездила на юрком, но стареньком «Ниссане». Но сегодня у нее появился шанс покрасоваться своим любимым байком, который Миле подарили родители на день рождения.

Появление хозяйки кофейни должно было разрядить накалившуюся до предела атмосферу. Но нет. Становилось лишь хуже.

Мила буквально кожей чувствовала агрессию, исходящую от Бессонова.

Емельяна Степановна будто и не заметила всего, что происходит между троицей. Вошла легкой поступью, улыбнулась сотрудникам.

— О, привет, Прохор Харитонович! — обрадовалась Арканова. — Отлично, что и ты здесь. Будет, кому отвезти нашу Милу домой.

— Добрый вечер, — кивнул Бессонов, его лицо не выражало эмоций. Но в глазах бушевал ураган. Или Миле просто так казалось?

— Руслан, помоги мне с тортом, будь любезен! — попросила Арканова, улыбаясь парню. — И можешь идти домой.

Мила начала думать, что Емельяна Степановна действительно ничего не заметила. Однако, прощаясь, хозяйка подмигнула девушке, заставив ту смущенно покраснеть.

Спустя минуту в помещении кроме Бессонова и Даниловой никого не было.

— Привет, — спокойно произнес Прохор.

— Ты сегодня чудо как разговорчив, — хмыкнула Мила.

— Я не мастер вести беседы, — Бессонов говорил ровно, смотрел в глаза и заставлял Милу нервничать. Ей казалось, что он видит ее насквозь, читает, словно раскрытую книгу.

Милана тихо рассмеялась. Это правда. Прохор всегда был молчалив и замкнут. В отличие от сестры-близняшки Беллы, которая всегда была душой компании. И от младшего брата Яра, который вечно влипал в истории.

Прохор Харитонович был точной копией отца. Только внешность унаследовал от матери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бессонов смотрел на Милу, а ей казалось, что краска смущения заливает не только щеки, но и все тело. Черт!

Она не знала, что говорить, куда деть руки и как вымыть чашки, не разбив их.

Ситуацию сгладил входящий звонок телефона Бессонова. Молодой человек хмуро взглянул на дисплей и отошел к высокому окну, чтобы поговорить.

Мила вздохнула. И чего он здесь делает? Только душу рвет своим присутствием. Девушка помнила, как четыре года назад на небольшой домашней вечеринке в честь ее отъезда заграницу, кто-то из взрослых в шутку сказал, что Прохор на правах самого старшего из всех отпрысков дружной компании всегда присматривает за младшими детьми. И действительно. К Бессонову мчались за помощью, если нужно было решить проблемы, а не хотелось привлекать родителей. Вот и сейчас Мила списывала присутствие Прохора и его визиты на дружеские чувства.

Бессонов разговаривал по телефону несколько минут. Вернее, слушал и давал односложные, отрывистые ответы. За это время Мила успела убрать оставшуюся посуду и сходить в комнату для персонала, чтобы переодеться. А когда вернулась, увидела Бессонова, стоявшего на том же месте. Молодой человек о чем-то сосредоточенно думал, чуть склонив голову, вертел в руках ключи от машины и, кажется, даже не заметил появления девушки.

Мила вышла из-за стойки, держа в руках шлем, рюкзак и ключи от двери в кофейню. Девушка приблизилась к регуляторам света и принялась щелкать, выключая освещение. Потом уже привычным движением надела шлем и поправила волосы.

Данилова планировала спокойно выйти из кофейни, придержать дверь для позднего гостя, закрыть ее, включить сигнализацию и спокойно уехать домой.

Простой план. Но, как, оказалось, исполнить его оказалось очень сложно.

Прохор Харитонович преградил ей дорогу своей внушительной, крупногабаритной фигурой.

— Мила! — после минутного молчания произнес Бессонов. Потом вновь замолчал.

Данилова вздохнула. Подняла защитное стекло на шлеме. Устало потерла переносицу кончиками пальцев.

— Прохор? — постаралась спокойно произнести девушка. Кажется, ей гарантирована не просто бессонная ночь и горькие слезы. Этот мужчина еще и пах изумительно. Руки так и тянулись потрогать широкие плечи, затянутые тканью дорогого пиджака.

— Поговорим? — Бессонов склонил голову, спрятал руки в карманы брюк.

— А сейчас мы что делаем? — едва заметно улыбнулась девушка, но улыбка тут же померкла, стоило ей наткнуться на странный взгляд красивых серых глаз, которые ей часто снились на чужбине. — Слушай, Бессонов. Неужели тебе никуда не нужно? Ты ведь вроде занятой человек. Нет? А я устала. Завтра мне утром на смену. Хочу отдохнуть.

— Тогда тем более едем, ко мне, — нахмурился Бессонов. — Ко мне ближе.

Мила опешила. Что он вообще говорит? Псих!

— Раз ты устала, за руль тебе нельзя, — продолжал убивать словами Прохор.

— Так, Бессонов, — Мила подняла руку ладонью вверх, словно пыталась остановить поток странной речи, смысл которой никак не доходил до ее мозга. — Мне кажется все это, по меньшей мере, странным.

— Почему? — искренне удивился Прохор, он все также пристально смотрел девчонке в глаза и сжимал руки в кулаки, спрятанные в карманах.

Он не умел ухаживать. Не умел красиво говорить. Он даже свои чувства не умел выражать. Но эта девчонка сбивала его с толку, вносила хаос в его распланированную по часам жизнь, и заставляла совершать несвойственные ему поступки. Вроде ночного кофе, когда в шесть утра уже нужно быть на ногах. И кофе — последний напиток, который стоило пить в половине первого ночи.

— Действительно, почему, — хмыкнула Мила. — Слушай, Прохор Харитонович, вот уже два месяца, с того самого дня, как я устроилась здесь работать, ты приезжаешь едва ли не каждую мою смену. Пьешь кофе. Провожаешь до дома. Скажи, что тебе нужно от меня? Потому что сама я ничего не понимаю!

Возможно, Мила была слишком уставшей, как в физическом, так и в эмоциональном плане. В противном случае она никогда не решилась бы на такие прямые вопросы.

Прохор молчал. Мила решила, что ответа не дождется. И уже опустила защитное стекло на шлеме, словно давая понять, что говорить больше не станет. Она действительно устала. Хочет домой. В свою постельку, чтобы там тихонько повыть в подушку от безысходности и встретить новый день.

— Ты, — произнес Бессонов, шумно выдыхая, так, будто слова давались ему с трудом. — Мне нужна ты.

Мила думала, что ослышалась. Подняла стекло. Взглянула в глаза человеку, который был для нее идеальным. Тем самым, которого она видела в своих мечтах.

— Из меня хреновый романтик, — скривился Бессонов. — Поехали ко мне? Поговорим. А там — как получится.

Вполне возможно, что Данилова отказала бы ему. Но в эту минуту девушка была настолько дезориентирована, что не смогла произнести ни слова. Только кивнула и сняла шлем со своей головы.

Мила не знала, где именно живет Бессонов. Знала, что его квартира находится в центре города. Но никогда не пыталась узнать точный адрес. Как оказалось, Прохор действительно жил очень близко к «КофеИну». Молодые люди ехали всего несколько минут. А когда Бессонов припарковал машину перед высотным зданием и выключил зажигание, Мила почувствовала себя пьяной от близости парня. Кажется, его парфюм давил на все рецепторы, заставляя дышать только этим мужчиной, от которого кружилась голова.

В полной тишине Прохор повел девушку к подъезду, а потом и через холл — к лифтам. Поднимались молодые люди так же, в полной тишине. Так же и переступили порог квартиры — холостяцкой берлоги Бессонова.

Ключи звякнули о комод. Тяжелый выдох нарушил тишину квартиры.

Мила ждала, что молодой человек вот-вот что-то скажет. Но он молчал. Пробормотал неразборчивую фразу, смысл которой остался для Даниловой за гранью понимания. И стремительно прошагал на кухню.

Мила из любопытства прокралась следом. Широкая спина Прохора застыла каменным изваянием перед распахнутыми дверцами шкафа. Несколько точных движений, и янтарная жидкость полилась в стакан. Бессонов проглотил коньяк, не поморщившись.

— То есть, домой меня никто не повезет? — заметила Мила, опираясь бедром о высокий барный стул и скрестив руки на груди.

Прохор Харитонович взглянул на девушку через плечо.

— Нет, — четко произнес молодой человек.

Бессонов со стуком поставил стакан на стол. Обернулся.

Мила вдруг отчетливо поняла, что и сама никуда бы не ушла. Ведь она уже оказалась здесь — в единственном месте, где хотела бы быть. С единственным человеком, с которым хотела бы быть.

Прохор двигался медленно, словно давал ей шанс отступить. Впервые за все время, что они знали друг друга, Мила видела этого мужчину насквозь. Думала, что читает его эмоции, что видит его чувства. Ошибается?

— Я четыре года ждал, — пробормотал Бессонов, подойдя вплотную к девушке, не касаясь ее, боясь коснуться. Она была слишком маленькой и хрупкой. А он казался самому себе громилой, способным раздавить ее одним движением пальцев.

— Сбежала, — вновь произнес он хрипло, склоняясь ближе к застывшей девчонке. — А я как лев в клетке. Без тебя.

Мила не знала, чему больше удивляться. Его словам, или количеству сказанных им слов. В любом случае, все это поражало, сбивало с ног и удивляло.

— Дурак ты, Прошка, — прошептала Данилова, а он кивнул, соглашаясь. — Четыре года? А приехать? Позвонить? Намекнуть?

— Зачем тебе такая проблема в виде меня, — пробормотал Бессонов, а рука уже медленно тянулась к лицу девчонки, и кончики пальцев легко и едва ощутимо коснулись нежной кожи щеки.

— За всем, Бессонов, — прошептала Мила и сама накрыла мужскую ладонь, прижимая к своему лицу.

Мила попала в крепкие медвежьи объятия. Она сама не понимала, плакала или смеялась. Она была счастлива. И, судя по темно-серому взгляду молодого человека, счастлива была не только она.

Спустя девять месяцев на свет появилась новая жизнь, прочно соединившая судьбы нескольких семей, заставившая хмурого Бессонова Прохора Харитоновича улыбаться, а застенчивую Милу сокрушаться о том, как же сильно их ребенок похож на бабушек и дедушек.