Глава 13

Егор.

Меня распирает от ярости и негодования. Кажется, тронь меня, я лопну и забрызгаю ядом весь автобус. Эльза словно чувствует все — она отстраняется и молча наблюдает за проносящимися в окне картинками. Как он мог, а? Как посмел ослушаться приказа и сделать платеж за моей спиной? Матвей совершенно точно не в курсе нашего с Васильковым разговора, иначе бы он не позвонил, а сохранил аферу в тайне. А он набрал меня… Веселый и счастливый, Виноградов сообщил о благополучном зачислении МОИХ денег на счет фирмы «Аквилон» и скором начале выполнения заказа.

Васе повезло, что я в автобусе, а не рядом с ним. Иначе раздавил бы его, как букашку. А так… я сжимаю до хруста проклятый телефон и мучительно обдумываю, как поступить? Прервать отпуск и оставить идею завоевать Эльзу? Вернуться домой и выгнать коллектив к чертовой матери?

— У тебя что-то случилось? — робко спрашивает она. Мне так хочется рассказать… Но еще больше хочется узнать все о ней — загадочной красавице с шоколадными глазами и роскошной копной каштановых волос. Теперь я знаю, какие они густые и тяжелые. Знаю, какие нежные и сладкие у нее губы, тонкие руки, фантастически аппетитная попа… Как же мне повезло, черт! Встретить такую, как она, женщину и потерять голову. Забыть о проблемах, разборках и разводе, вспомнить, наконец, какого это — чувствовать себя мужчиной.

— Случилось, но я разберусь со своими проблемами сам. Спасибо, Эльза.

— Расскажешь? Я могла бы помочь… советом.

Смотрю в распахнутые глаза и тону в них, как в море. Ну разве ей откажешь?

— Скажем так, меня заставляют принять участие в некоем проекте. Я попросил компаньона об отсрочке, но он настаивает на выполнении мной обязательств. Договор этот… Черт бы его побрал. Юридически он имеет право требовать.

— Тот есть, ты не можешь отказаться? По договору…

— Палка о двух концах. Откажусь — придется выплачивать неустойку, потеряю деньги. Эльза, забудь. Я не хочу тебя грузить. — Отмахиваюсь, замечая, как мгновенно погрустнели ее глаза. Ловлю себя на мысли, что не хочу видеть ее грустной. Никогда.

— Егор, а мама твоей дочери… Почему вы развелись?

Эльза выбрала болезненную тему. Напрягаюсь, словно меня пытают. Не хочу говорить плохо о матери Рады. Знаю, что многие с легкостью поливают грязью своих бывших супругов. Взять того же Матвея! Едва меня узнав, он без утайки вывалил подробности своих семейных передряг, не стесняясь в выражениях.

— Моя супруга… бывшая не создана для семейной жизни. Она возглавляет отделение уголовного розыска по раскрытию особо тяжких преступлений. У нее работа на первом месте. Так было всегда, сколько я ее помню. Я забирал дочку из школы, ходил на родительские собрания, кормил ее… Не хочу об этом, Эльза. Давай не будем?

— Хорошо, Егор. Давай наслаждаться экскурсией.

Слегка улыбнувшись, киваю и перевожу «заинтересованный» взгляд на Воблу.

— В ущелье Ахцу находится Кепшинская пещера, в которой обнаружили поселение древних людей — в пещере обитали люди палеолита около 30.000 лет до нашей эры. Именно этот факт делает пещеру частью историко-культурного наследия. Также через ущелье проходит дорога на Красную поляну, теперь закрытая. Ее построили под руководством Василия Константинова — именно этот инженер взялся за проектирование сложнейшей дороги. Там же установлен барельеф Константинову. Кроме того, в ущелье находится памятник красноармейцам, павшим в двадцатые годы двадцатого века во время Гражданской войны. — Вещает Антонина Степановна в громкоговоритель.

Мы движемся в сторону Красной поляны. Туристы смеются, оживленно беседуют, с интересом слушают Воблу, как ее прозвали девчонки, а я… Мучительно ожидаю, когда автобус остановится. Мне нужно поговорить с Васильковым.

— Приехали, — Эльза вырывает меня из задумчивости. Касается тонкими пальчиками руки, отчего по телу проносится электрический разряд. Как бы я хотел выбросить из головы все и просто быть с ней! Вдыхать тонкий аромат жасмина и ласкать ее нежную, как бархат, кожу.

— Я отойду на пять минут. Не успеешь соскучиться? — деланно улыбаюсь, сжимая телефон в руке. Эльза кивает и бредет в сторону Антонины Степановны — та продолжает монотонно рассказывать о сочинских склонах и пещерах. Ступая по узкой каменистой дорожке, отхожу подальше от любопытно озирающихся туристов.

— Васильков, что все это значит, черт возьми?! — шум водопада ощутимо заглушает громкость моего рыка. Судя по реакции Васи, он его не пугает.

— Спокуха, босс! Без паники. Я взял на себя смелость поступить против твоей воли, но…

— Что вы задумали за моей спиной? Я сегодня же возьму билет и прилечу домой, слышишь меня? — шиплю, как змея. Хорошо, что Эльза сейчас не видит моей перекошенной от гнева рожи.

— Ты стоишь, Егор? — почти шёпотом, заговорщически произносит он.

— Стою на краю обрыва. Подо мной водопад.

— Повремени с прыжком в бездну. А лучше сядь. Тендерная комиссия заинтересовалась заявками двух предприятий. Одно из них наше.

— А второе?

— Карасёва.

Вот тебе и слияние… Отбиваю вызов и на автомате сую телефон в рюкзак. Теперь я точно ничего не понимаю…

— Зря вы не послушали легенду о водопаде Девичьи слезы! — фыркает Анфиска, обессиленно опускаясь в кресло. — Вобла молодец, интересно рассказывает. Фу-ух, но я все равно устала!

Если бы только она знала, как устали мы! Эльза натерла ногу новенькими балетками, а я просто… старый, как выразилась девчонка.

Анфиса суетливо раскрывает сумку, достает пудру, блеск для губ и поправляет макияж. Мы сидим, как пришибленные, наблюдая за Анфискиными кривляньями.

— Так что, легенду рассказывать? Или так и будете тут тискаться, как школьники? Ну и… сидеть неокультуренными.

Улыбка касается губ Эльзы. Но глаза… В них по-прежнему сквозят усталость и задумчивость. И меня это, один черт, беспокоит.

— Рассказывай свою легенду, — протягивает Эльза. — Только поторопись, вон Антонина Степановна зазывает ребят в автобус.

Фиска кисло поджимает губы и бросает взгляд в окно, за которым жестикулирует Вобла.

— Дочь пастуха влюбилась в горный дух. Злая ведьма воспротивилась их любви и погубила девушку. Несчастная оставила после себя водопад, похожий на стекающие по скале слезы. Вот так… Романтика, правда? — вздыхает Анфиса, обдавая нас легким запахом спиртного.

— Ты ее уже и помянула, да, Фиска? — деланно строго произношу я.

— И что? Дяде пожалуетесь? Можно подумать вы не дегустировали? — отмахивается она. — Эх вы… А я спеть хотела.

— А давайте посидим где-то? Егор, ты как? — оживляется Эльза.

— Только за! Я знаю отличный ресторанчик на набережной.

На чернильном небе вспыхивают звезды. Автобус трясется, петляя по серпантину, а голова Эльзы покоится на моем плече. И в сердце расцветают покой и уверенность, что все правильно. Да, быстро и, возможно, преждевременно, но правильно…

Довольные туристы благодарят Антонину Степановну и, попрощавшись, расползаются по территории гостиницы. Ноги Анфиски, обутые в босоножки на высокой платформе, предательски заплетаются. Мне приходится поддерживать ее за талию, пока мы бредем к лифту.

— По-моему, ей сейчас не помешает поспать. — Шепчет Эльза.

— Значит, пойдем в ресторан вдвоем. Поужинаешь со мной?

Меня обдает жаром от ее блестящего взгляда, но стоит дверям лифта распахнуться, он улетучивается, как утренний туман на рассвете. Я получаю оглушительный удар кулаком в лицо…

— Ваня?!

Визг Фиски эхом разносится по длинному мраморному коридору. Не разбирая, кто передо мной, я бью в ответ, захлебываясь хлынувшей из носа кровью. Слегка пошатнувшись, парень наносит второй удар, впечатав кулак в мое предплечье.

— Прекратите! Ва-аня!

Мы валимся на пол. Подминаю парня под себя и запрокидываю его руки над головой. Он тяжело дышит, а из его глаз струится ужасающая в своей силе ревность.

— Хорош! Ты кто? — рычу хрипло.

— Отпустите его, Егор Вадимович! Ване-ечка…

Анфиска скулит и опускается на корточки, протягивая руки к обескураженному парню. Гладит его по синяку, вспыхнувшему под глазом, и плачет, плачет… Ваня значит… Отираю кровь, непрерывно капающую с разбитого носа, и встречаюсь взглядом с Эльзой. Ее плечи подрагивают, руки нервно сжимают ремешок сумки, а в глазах плещется страх. Страх за меня…

— Егор, — Эльза всхлипывает и, уронив сумку под ноги, тянется ко мне руками. — Я так испугалась. Думала, он тебя убьет. — Она зло косится на Ваньку, а потом робко переводит глаза на мою счастливую от ее заботы морду.

— Черта с два он меня убьет! Я служил в армии и владею навыками самообороны. — Шиплю, когда нежные пальчики Эльзы прикладывают к разбитой скуле салфетку. — Подъем, голубки! — приказываю молодёжи.

— Простите его, Егор Вадимович! Ради Христа-а-а… — Фиска молитвенно сжимает ладошки пред собой, закрывая горе-любовника грудью. — Он надумал себе черт те что. Олух этот!

Анфиса отвешивает парню внушительную оплеуху, а потом порывисто притягивает его к груди и обнимает.

— Фиса, у тебя с ним ничего нет? — с тревогой в голосе спрашивает Иван. — Ну прости, мужик. Погорячился я. — Он виновато разводит руками. — Пока ехал, такие сцены перед глазами мерещились, мама не горюй! Извини… Я Ваня. Иван Трубушкин.

— Ладно… В следующий раз сначала спрашивай, а потом бей. Я Егор — знакомый Анфисы. Просто знакомый.

Побитые и взлохмаченные, мы жмем друг другу руки. Фиска впивается в парня, словно клешнями и тянет его в номер, болтая по пути, как трещотка. Слегка дезориентированная от свалившихся на нее событий, девчонка забывает про Эльзу. Поглаживая своего хлюпика по ушибленному плечу, она захлопывает перед соседкой дверь.

— Егор, позволь обработать твои…раны. — Произносит Эльза, растворяя неловкость в улыбке. — Только мне нужно зайти в комнату и взять аптечку.

— С нетерпением жду тебя.

Свет напольной лампы озаряет комнату интимным полумраком. Стягиваю окровавленную рубашку и умываюсь. Ну и рожа… Левый глаз припух от налившегося синяка, нос походит на печеную картошку. Чертов герой-любовник! Откуда он только выискался? Смачиваю пальцы лосьоном после бритья и касаюсь ссадины на скуле. Стискиваю зубы и чуть слышно шиплю, вздрогнув от громкого, нетерпеливого стука в дверь.

— Егор, они там… они… — Эльза врывается, как фурия. Теребит в руках белую шляпу и не может отдышаться. Делаю вывод, что она убегала от привидения.

— За тобой гнался маньяк?

— Хуже. Они там выясняют отношения. В постели. А я… Егор, я могу переночевать у тебя? — ее щеки пылают, а взгляд в тусклом свете лампы кажется почти чёрным.

— Конечно. Располагайся, а я попробую снять номер для себя.

— Нет. — Ее горячее дыхание касается моей обнаженной груди. — Останься. Пожалуйста.