Глава 16

Егор.

Чувство стыда сначала сплетается с уверенностью, мужской силой и стойкостью, а потом вытесняет все нахер… В душе остаётся только концентрированный раствор стыда и вины. Я сижу возле постели больной жены и думаю об Эльзе. Смотрю на бледное и безжизненное лицо Риты и ничего, кроме благодарности за прожитые годы и уважения, не испытываю. Тишину нарушают звуки работающих приборов и мое обреченное дыхание. Рите требуется еще одна операция, и врачи продлевают состояние медикаментозной комы, чтобы сохранить мозговые функции. Верите, я даже эту (бесспорно, важную) информацию воспринимаю с трудом. И мне так стыдно… Проводить дни рядом с женой и думать о другой. Гладить волосы Риты, держать за руку, разговаривать с ней, зная, что она меня не слышит. Хочется разбудить позабытые чувства, вспомнить о них, но я осознаю, что они мертвы… Давно и безвозвратно. А Эльза… Она моя слабость. Путы, связавшие меня по рукам и ногам. Сладость, проникшая в сердце и превратившая его в сладкую вату. Эльза, Эльза, Эльза… Прошло семь гребных дней, но она так и не позвонила. Странно, почему? Я точно знаю, что понравился ей. Об этом сказали ее глаза, а также пресловутый язык тела. Определенно, что-то случилось. Эльза напрасно думает, что я так легко отстану. Забыла обо мне? Не нужен? Пусть скажет в лицо. Ну… или по телефону.

Я читаю Рите ее любимый криминальный триллер Франка Тилье — «Сновидение», один из романов многочисленной серии. Главная героиня Абигэль — выдающийся психолог, помогающий полиции расследовать убийства. Но ее жизнь омрачает нарколепсия — таинственная болезнь, из-за которой сны перепутаны с действительностью. Слушайте, а, может, и со мной так? Я не могу выбросить из головы… сон.

Мой голос звучит спокойно и размеренно, в такт звукам аппаратов и тихим шагам вошедшего доктора. Тимофей Николаевич молчит, ожидая, когда я дочитаю главу. А потом произносит, слегка прокашлявшись:

— Идите домой, Егор Вадимович. Вы здесь дни и ночи проводите. Так нельзя…

— А как можно, доктор? Я пообещал дочери не бросать маму. — Захлопнув книгу, возражаю я.

— Мы делаем все необходимое для Маргариты. А вам…нужен отдых. Силы еще понадобятся — впереди реабилитация. — Протягивает он таким тоном, словно впереди смерть или война.

Я поддаюсь уговорам доктора и покидаю больницу. Бойко спускаюсь по бетонным ступенькам крыльца и сажусь в разгоряченный летним солнцем автомобиль. Включаю климат-контроль и бессильно опускаю голову на руль. Маюсь, как мальчишка в ожидании звонка. Так и хочется дать себе подзатыльник! Я успешный бизнесмен и взрослый мужчина, а не…

Тру айфон рукой, как лампу Алладина. На что я надеюсь, чего жду? Пальцы против воли отыскивают контакт Василькова.

— Вася, мне нужен номер телефона Анфисы. — Сухо произношу в динамик.

— Фиски? Ого, запала деваха? — пережевывая что-то хрустящее, мурлычет Васильков. Слышу его чавканье, сжимая трубку до хруста. — Кину через час, окей?

— Сейчас же! Сию минуту, понял?

— Хорошо, шеф, не ори!

От Васи к Анфисе, а от нее к заветному номеру Эльзы — женщины, о которой я думаю двадцать четыре часа в сутки.

Не буду рассказывать, сколько мне пришлось наплести Фиске. Давно я так не врал. На минуту почувствовал себя ужом на сковородке. Мерзким таким, изворотливым. Ну вот — таинственные цифры у меня. Делаю радио потише, а потом и вовсе выключаю его.

— Эльза, здравствуй, это Егор.

Она отвечает не сразу. Кажется, мое сердце выскочит из груди в ожидании ее голоса — взволнованного, нежного, как майский мёд.

— Здравствуй.

— Я ждал твоего звонка. Ты, вероятно, не заметила записки?

— Заметила. — Отрезает она. Нотки раздражения и ревности в ее голосе сплетаются в хлесткий кнут. И она бьет им по моему самолюбию.

— Эльза, я хочу увидеть тебя. Когда мы можем встретиться?

— Егор, а с чего ты взял, что я хочу с тобой встречаться? Отпуск закончился, а вместе с ним и наша… интрижка.

— Для меня это не было интрижкой.

— А что же это было, по-твоему? — усмехается Эльза, а я костерю себя на чем стоит свет за то, что позвонил. Итак все было ясно, зачем мне понадобилось разговаривать? — От меня еще ни разу мужчина не сбегал среди ночи.

— Прости, просто моя жена… бывшая попала в передрягу. Если бы ты позвонила, я все объяснил.

— Егор, не звони мне больше, будь добр. Занимайся здоровьем жены. Кстати, ты уверен, что она бывшая?

Вот это да, не в бровь, а в глаз! И что прикажете ответить?

— Давай встретимся. Я все объясню. — Твердость покидает голос, уступая место позорной слабости. Я виноват только в полуправде, но Эльза не дает шанса оправдаться!

— Егор, я не планирую менять свою жизнь из-за курортного романа. Как еще тебе сказать, чтобы ты отстал? — устало протягивает Эльза. На заднем плане слышатся звуки аэропорта — она возвращается домой, в свою жизнь, где нет для меня места…

Лиза.

Негодование и возмущение превращают меня в кипящий самовар. Кажется, даже глаза наливаются кровью от наглости Мистера Жиголо. Подумать только, как он посмел? Самодовольный индюк, для которого не существует никаких моральных принципов!

«Ты, вероятно, не видела мою записку?» Как же, не видела. Я держала ее в руках, как чёртову реликвию или купюру, ценностью в миллион долларов.

Хорошо, что Анфиска с Иваном не увязались провожать меня! Хватило их многозначительных переглядываний и расспросов «зачем Егору Вадимовичу понадобился твой номер?» Знала бы я, зачем женатому мужчине мой номер?

Летнее безоблачное небо остужает мою пылающую негодованием душу. Позвонил и позвонил… Забыли. Надеюсь, Егору не потребуется повторять. Самолет готовится к взлету, а я, беспомощно вздохнув, выбираю из электронной библиотеки подходящий роман. Хочется чего-то остросюжетного, кровавого и запутанного, но… Выбираю любовный роман, самый слезливый из всех предложенных сервисом (судя по аннотации). Время в пути пролетает незаметно, как последний месяц лета. Не успеваю оторвать голову от чтения, капитан объявляет посадку. Ну вот я и дома. Сейчас вернусь в свою маленькую квартирку, обниму Данила, а вечером поеду к Снежке. И все станет по-прежнему… А что, скажете у меня неинтересная жизнь? Творческая профессия, возможность карьерного роста, международные выставки… Да и сын у меня замечательный. И подруга, и мама. Кажется, мои размышления напоминают уговоры, не находите? Равнодушно снимаю чемодан с крутящейся ленты и уныло бреду к выходу. Займусь уборкой, перестираю пропахшие морем и солнцем вещи. Если бы и с головой можно было поступить также — вытряхнуть от воспоминаний, как пыльный ковер…

— Лиза, привет. — Вздрагиваю от знакомого голоса за спиной.

Матвей?! Ей-богу, сегодня я пользуюсь у мужчин повышенным спросом. Колесики застревают в ямке асфальта, и я неловко тяну чемодан за рукоять, хмурясь и не реагируя на Матвея.

— Давай я помогу, — услужливо шепчет мой бывший и сует под нос свои цветы. Судя по всему, облитые блестками синие розы выбирала Илоночка. Вот за что так издеваться над растениями? — За постой же ты, Лиза.

— Матвей, что ты здесь делаешь? И где Илона? Отошла в туалет?

Мужчина мнется, оставляя меня без ответа, а потом, грустно вздохнув, произносит:

— Поехали домой, Лиз.

И всучивает уродливые цветы.

— Что происходит, Матвей? Где Илона?

— Лиза, поехали в наш дом. Прошу тебя. Мы расстались с Илоной, она в прошлом… — Матвей строит обреченную, умоляющую мину, а мне становится смешно. Как тогда, когда я впервые застукала наглую девицу у нас в спальне. Неужели я произвожу впечатление непробиваемой дуры, готовой забыть о предательстве и раскрыть объятия для мужа по его первому щелчку?

— Уходи, Матвей. — Брезгливо морщусь и качаю головой. — Я сделаю вид, что ничего не слышала. — Вырываю ручку чемодана из рук бывшего и устремляюсь к стоянке такси.

— Лиза, выслушай меня! Лиза! Я люблю тебя, пожалуйста, прости. Я жестоко ошибся. Но ведь любой, даже самый отпетый преступник заслуживает, чтобы его выслушали. — Пальцы Матвея сжимаются на моем плече.

— Тебе напомнить, что мы развелись? У меня давно своя жизнь, Матвей. В ней нет места предателям. — Шиплю я, чувствуя, как внутри разгорается пожар ярости.

— Я хочу тебя вернуть…

Видели бы вы, сколько в его глазах мольбы. Показного покаяния, жалости к себе. Не верю! Ни единому слову!

— Мне неинтересно… твое предложение.

Прыгаю в первое попавшееся такси и приказываю водителю немедленно трогаться. Как же меня все достало! Почему меня считают безмозглой тряпкой? Ничего не стоящей вещью, которую можно убрать на чердак, чтобы не мешала, а потом достать и стряхнуть пыль?

Сколько слез я пролила, как мечтала, что Матвей одумается и вернется ко мне. Да-да, все так и было. Я даже домой ездила под разными предлогами — вещи забрать или занавески из Данькиной детской снять (нужны они были триста лет!) Сейчас и вспомнить стыдно.

Я терпела высокомерие Илоны и как мазохистка перлась в свое бывшее семейное гнездышко, которое обустраивала с любовью к семье. Смотрела, как любовница мужа выбрасывает ценные мне вещи — подушечки, статуэтки, декоративные коврики, комнатные цветы. Задыхалась от боли, спазмом сковывающей горло, и все равно ехала домой, возвращалась туда, как преступник на место преступления.

— Илона, вроде Матвей хорошо зарабатывает, неужели нельзя нанять домработницу? — я брезгливо окинула взглядом немытую кухню, гору посуды в раковине.

— А может ты и помоешь? — Илона элегантно поправила короткие шортики на идеальной попе и потянулась к сумочке. Выудила оттуда смятую тысячную купюру и бросила мне в лицо. — Какая же ты скучная. Клуша! Только это ты и умеешь — посуду мыть и цветочки свои дурацкие поливать. Ты хоть знаешь, что мужику надо? По-настоящему? Судя по тому, какой Матвей сумасшедший в постели, ты там полный ноль.

Не лезь в нашу жизнь, забудь, смирись… А сейчас он приезжает, чтобы вернуться. Потому что ЕМУ так удобно. Черта с два я позволю этому случиться!

— С вами все в порядке? Может, аптечку достать? — водитель такси взволнованно косится в зеркало заднего вида.

— Все хорошо, — утираю слезы и лезу в сумку за зеркалом. Ну вот, нос раскраснелся, веки опухли. Как сейчас показываться Даньке на глаза? Не хочу расстраивать сына и меняю маршрут в приложении… Сегодня роль жилетки сыграет мамуля…