Глава 18

Егор.

Рита спит. Спокойно и безмятежно, как нагулявшийся на свежем воздухе ребенок. Сижу на неудобном больничном стуле, боясь пошевелиться и потревожить ее сон. Растираю затекшую шею и бесшумно потягиваюсь, а потом вздрагиваю от настойчивой вибрации телефона. Кого там черт дернул звонить? С мамой и Радушкой я недавно разговаривал.

— Егор… — стонет Рита и приоткрывает глаза. Медленно перебирает пальцами, пытаясь собрать в кулак простынь. Врачи прекратили вводить седативные препараты, угнетающие рефлексы и чувствительность, и Рита начала оживать, выходить из кратковременной комы, в которую ее намеренно погрузили. — Кто-то звонит? Радуня?

— Нет, Ритусь. Это с работы. Я могу выйти? Тебе не плохо?

— Конечно, сходи пройдись. — Она ломано улыбается и расслабляет ладони.

Торопливо выхожу из палаты под палящее летнее солнце, пропуская настойчивый звонок абонента с незнакомым номером. Однако, через секунду звонок возобновляется.

— Да, слушаю вас.

— Егор, здравствуй, это Илона. Мне нужно срочно поговорить с тобой, ты можешь выйти из больницы?

— Откуда ты знаешь о больнице?

— Видела репортаж по телевизору. — Взволнованно выпаливает она.

— Матвею известно о твоем визите? — жалею, что Илона не видит мою скривившуюся рожу. Прижимаю трубку к уху и следую на больничную стоянку — подожду эту вертихвостку там.

— Он не знает.

— Мне самому сообщить о нашей встрече? — рычу в динамик.

— Мы расстались, Егор. Но речь не об этом.

Илона отбивает вызов. Через минуту из-за угла выплывает желтое такси. Взвизгнув шинами, оно резко останавливается прямо возле меня. Позабыв о грациозности, Илона неуклюже вылезает из машины, натянув на лицо благодушную улыбку — достает ее из невидимого чемоданчика с эмоциями, как старуха Шапокляк.

— Твоя? — бросает оценивающий взгляд на мой Лексус.

— Ты об этом приехала поговорить? — недовольно свожу брови к переносице.

— Егор, мне пишут записки с угрозами. Я рассталась с Матвеем, и меня некому защитить.

— Обратись в полицию, в чем проблема? И…почему расстались? — на секунду чувствую себя сволочью: женщина обратилась за помощью, а я вместо утешения и поддержки, веду себя, как самодовольный гусь. Хорошо, что чувство быстро рассеивается, разбиваясь вдребезги о мое неверие.

— Я говорила, что мне с ним скучно. Матвей не тот человек, который мне нужен.

— Понятно. Что в записках? Кто может их писать? — задаю резонный вопрос, но, кроме лжи, ничего не вижу в ее глазах. Хотя нет… Там не ложь, а полуправда. Она пришла, потому что боится, но честной быть не хочет. Во что же ты впуталась, Илона?

— Я могу только догадываться, кто автор угроз. — Всхлипывает она, дрожащими пальцами пытаясь открыть замок сумки. Достает бумажный платок и утирает со щеки черный след от туши.

— Илона, расскажи, кто эти люди и почему они угрожают? А я попробую помочь. Хочешь, я поручу заняться твоим вопросом своего партнера — Василия Василькова? Он с ними встретится…

— Нет! — вскрикивает она и энергично трясет головой. Похоже, девчонка не на шутку напугана.

— Что эти люди требуют от тебя? — впиваюсь взглядом в лицо Илоны. Она не выдерживает — отводит глаза, словно раздумывает, говорить или нет? Нервно облизывает губы, теребит ремешок сумочки. Дилемма…

— Егор, я поторопилась… Попробую решить свой вопрос сама. — Облегченно вздыхает Илона.

— Хоть убей, не понимаю… Ты пришла за помощью, но молчишь. Боишься? Илона, я не могу это так оставить: садись в машину, я отвезу тебя в полицию. — Нажатием на кнопку брелока оживляю автомобиль — он мигает фарами и приветливо пикает.

— Прости, Егор. Я разберусь сама… Спасибо тебе. — Она неловко обнимает меня, и её беззащитность и хрупкость растапливают сердце. Обнимаю Илону в ответ, по-дружески похлопывая девчонку по спине. Но она воспринимает мой жест по-другому: извернувшись, впивается мне в губы.

— Что ты делаешь? — отстраняюсь от нее, как от прокаженной. — Весь этот спектакль был ради этого, Илон? Я ведь поверил тебе…

— Извини, Егор! Не знаю, что на меня нашло! Прости… — она нервно трет виски и морщится. А затем срывается с места и убегает…

Ничего не понимаю. Хочется позвонить Матвею и все рассказать, но что-то останавливает… Он наверняка засыпет вопросами: почему девушка поехала именно ко мне? Станет расспрашивать о наших отношениях, что навредит сотрудничеству.

— У тебя помада на щеке… — выдавливает Рита, когда я занимаю ставшее привычным место возле ее кровати. Улыбается хитро, а мне нравятся ее хорошее расположение и беззлобная улыбка.

— Ревнуешь?

— Спятил? Нужен ты мне больно, Иволгин. — Рита опускает ресницы. — Я не хочу препятствовать твоей личной жизни, Егор. Если нужен развод, пусть юрист…

— Прекрати. Ты защищена, пока мы в браке. Неизвестно, что эти отморозки планируют делать дальше, охрана шныряет вокруг больницы и нашего дома. Рит, когда это кончится, а? — взмаливаюсь, наверное, в тысячный раз.

— Никогда. Ты знаешь, что никогда. Ладно… Пусть пока будет так, как есть.

Повисает угнетающая тишина — тяжелая, как грозовая туча. Тик-так, тик-так — даже звуки настенных ходиков слышатся оглушительно. Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула, почувствовав вибрацию телефона. Неужели, Илонка передумала?

— Егор, у нас проблемы, — огорошивает меня Васильков. — Все наши счета арестованы.

***

Теплый воздух шевелит зонтики летнего кафе, обдувает разгоряченную кожу, забивается в ноздри запахами свежемолотого кофе и дорожной пыли. Не так, как в Сочи: там воздух густой, тяжелый, пропитанный солью, песком и специями. А еще духами Эльзы — цитрусовыми, нежными, как жасмин… Пальцы против воли отыскивают ее контакт в телефоне. Какая же она забавная на заставке — улыбающаяся, счастливая, сногсшибательно красивая в красном длинном платье в горох. Касаюсь ее лица на экране, возрождая в памяти поцелуи и ласки — сначала осторожные, робкие, а потом неистовые, жадные. Сумасшедшие.

Я выбрал для встречи с Матвеем кафе с летней террасой в центре города. Уютное расположение и удобная парковка, столики в окружении зелени — что может быть лучше для разговора с несостоявшимся партнером? Во всяком случае здесь я его не прикончу — обстановка, откровенно говоря, не слишком располагает к преступлению.

— Привет, Егор. — Непринужденно здоровается Матвей, протягивая руку. Поспешно прячу телефон в карман пиджака и отвечаю на рукопожатие.

— Как это понимать, Матвей? Банк заблокировал счета моей фирмы, посчитав перевод «Аквилону» подозрительной транзакцией. Твоя фирма что, пользуется дурной славой? Плохих отзывов в сети я не обнаружил, арестов из-за неуплаты налогов тоже… В чем дело?

— Прости, старик. — Мнется Матвей, тягостно вздыхая и грудью нависая над столом. Небритый, взлохмаченный, он производит впечатление человека, который пил несколько дней. — Эй, девушка, можно мне пятьдесят грамм коньяка? — кричит он официантке, убеждая меня в догадках.

— Послушай, может, тебе хватит? — шиплю я. — Матвей, у нас проблемы. Если с тебя, как с гуся вода, то мне сейчас аресты и прочие разборки не нужны — Васильков выдвинул КФХ для участия в федеральном проекте, и мне не нужен…

— Это все Илонка сделала! Я не рассказывал тебе — она возглавляла последние три месяца отдел маркетинга и рекламы моей фирмы. Связи с общественностью, блогерами, журналистами, поиск клиентов… Она же красивая, зараза, как грех… У всех мужиков слюни на Илонку текли, как у голодных псов. — Цедит сквозь зубы Матвей и залпом осушает бокал. — Она взяла заказы, оформила договоры, выдала клиентам чеки, а деньги… забыла передать в финансовый отдел. Я в полной жопе, Егор! Сучка ограбила меня почти на два ляма. И свалила под предлогом новых отношений.

— Я сочувствую тебе, но при чём тут я?!

— Меня прижали к стенке клиенты, которые заплатили и ждут выполнения обещанных работ. В офисе сидят люди из независимой аудиторской компании, считают точную сумму недостачи. Фирма задолжала платежи по налогам и зарплате. В общем…

— Ищи крысу в своей фирме, Матвей. Илона не могла проворачивать свои делишки в одиночку. Тем более знать о клиентах, готовых платить наличными. Ты развел преступный синдикат на рабочем месте, Матвей. Я могу пожалеть тебя, а помочь… Если бы я знал как?

— Можешь. Можешь, Егор. — Слегка захмелевшим голосом шепчет Матвей.

— Васильков подал заявление в банк о разблокировке счета, я подожду, когда твои проблемы устранятся, так и быть…

— Да я не про фирму. Я выгнал всех. Решил обновить коллектив и не гадать, кто воровал за моей спиной.

— Это правильно. — Соглашаюсь я. — Я уверен, ты справишься. Надо проспаться, взять себя в руки и… начать с нуля. Сначала я не хотел говорить, но сейчас… В общем, Илона вчера приезжала ко мне за помощью. Утверждает, что кто-то ей угрожает.

— Чушь! — взрывается Матвей. От ударов его ладоней по столу дребезжит посуда. — Она хочет обвинить меня и выманить денег. Ей мало, понимаешь? Мало! Меня, моего дома, нарядов, побрякушек. Я же все для нее делал, Егор. Все…За что, а?

— Мне очень жаль… — «Одного взгляда на Илоночку достаточно, чтобы понять, какая она».

— Я хочу вернуть жену, Егор. — Сбивчиво произносит Матвей. Шепчет заговорщически, словно речь идет о тайне вселенского масштаба.

— Ты молодец, что понял свою ошибку. А она… согласна тебя принять? — бубню я. Не представляю, что нужно говорить в этом случае?

— Нет, конечно. Я столько боли ей принес, унижения, Илонка еще эта… — нервно растирает виски Матвей. — Лиза даже встречаться отказывается.

— Постой, а как я могу помочь в этом деле? Это, все-таки, личное…

Личное… А что мое личное? Воспоминания об Эльзе, ее роскошных волосах, сладких губах и нежном голосе или суровая реальность возле постели жены? Где граница между мечтой и жизнью? Рита, Эльза, Илона… Кажется, в моей жизни появилось слишком много женщин. Они кружат вокруг меня, как бабочки, но рядом со мной их нет. В моей жизни их нет, понимаете?

— Я хочу пригласить жену на деловой обед. Якобы девушке моего друга требуется консультация стилиста и модельера. Ты поможешь мне?

— В принципе, я не против. Как быть с девушкой? У меня ее нет.

— Возьми Лилю с работы, в чем проблема? Ей, кстати, консультация Лизы может пригодиться. Со вкусом у нее…проблемы. Извини… Так, что? Когда тебе удобно?

— Матвей, давай разгребем проблемы с фирмами. Тебе же нужен мой заказ?

— Конечно! Сам понимаешь, с деньгами туго.

— Давай договоримся на шестнадцатое. У Лили день рождения и я, как заботливый начальник, оплачу ей консультацию опытного и дорогого стилиста. Как считаешь, такой повод подойдет?

— Это же через десять дней! Но…я согласен.