Глава 39

Я приземляюсь в аэропорту Шарля-де-Голля в полдень, мысленно благодаря Лилю за предусмотрительность. Васильков не сумел обуздать свой длинный язык и сообщил ей о дате суда. И что сделала Лиля? Заказала мне билет в Париж на следующий день после слушания. Она даже не допустила мысль о форс-мажоре в отличие от меня, скованного сомнениями и страхами.

— Все будет хорошо, Егор Вадимович, — щебетала она в перерыве между возгласами «Париж! Это так романтично!». — А если не будет, я поменяю билет на другую дату.

А я не мог расслабиться и поддаться романтичному настрою коллег, пока не увидел печать в паспорте. «Брак расторгнут» — ну не радость для глаз?

Воодушевленный скорой встречей, я порхал по дому, как бабочка, а не взрослый серьёзный мужик. Ловил на себе хитрющие взгляды Рады и осуждающие Риты.

— Папуль, может, и свадьбу замутим в Париже? Это так романтично…

— Это десятое «так романтично» за сегодня. — Улыбался я, складывая вещи в сумку.

— Лилечка?

— Ага. И дядя Вася такой же — романтики хреновы. Как думаешь, эту рубашку брать?

— Пап, ты лучше новую в Париже купи. А это старьё оставь для дома. Пап, и… не волнуйся за маму, хорошо? Я с ней разговариваю, убеждаю и…

— Да ладно, Радка, я все понимаю. Не получилось у меня остаться для всех хорошим. Наверное, это только в любовных романах так бывает.

— Поехали. Не хватает опоздать на самолёт, — важничала Рада. — Передавай тёте Лизе привет. И платье выпроси, как то, что она дарила.

— Хорошо, дочь. Поедем.

Сердце заходится от радости при виде хмурого парижского дня. Для кого-то обычного и дождливого, а для меня — одного из самых значимых в жизни. Я последовал мудрому совету дочери и ограничился ручной кладью. Правильно Радка сказала: незачем тащить в один из самых модных городов мира свои вещи. Заодно будет повод погулять по магазинам с Лизой.

Водитель такси улыбается и что-то бормочет по-французски. Сую ему в ладонь адрес модного дома Леграна и, услышав довольный возглас, сажусь на переднее пассажирское кресло. Навигатор услужливо сообщает время нашего пути до центра Парижа — порядка сорока минут. Лувр, Нотр-Дам-де-Пари, Эйфелева башня, холмы Монмартра, Триумфальная арка, Елисейские поля — перечитываю список достопримечательностей Парижа на рекламном буклете. Подумать только, как круто изменилась моя жизнь! Порой случайные вещи, мимолетные, необдуманные решения переворачивают ее на сто восемьдесят градусов. Один шаг, щелчок, секунда, слово, звонок или взгляд — и все меняется. Потому что жизнь и есть секунда или миг…

Автомобиль проворно съезжает с трассы к центру Парижа, позволяя полюбоваться его уютными старинными улочками. Ну вот, похоже, время моего путешествия подошло к концу: водитель останавливается возле двухэтажного здания с вычурной вывеской Maison de mode Legrand.

Я выхожу под безрадостное небо и глубоко дышу, ощущая странное волнение. Стряхиваю с плеч мелкие дождевые капли и, придавая походке твердость, ступаю ко входу в модный дом.

Колокольчик протяжно звенит, когда я распахиваю дверь и вхожу в просторный светлый зал, пахнущий корицей и живыми цветами. Застываю на пороге, оглядывая манекенов, выстроенных вдоль широких панорамных окон, атласную ярко-розовую мебель, белый рояль, красующийся посередине комнаты. Весьма импозантно. Вычурно, ярко, стильно.

— Que voulez-vous, mister? (Примечание автора: Что вам угодно?)

Бархатный красный занавес, разделяющий зал и подсобку, распахивается, являя моему взору мужчину. Возраст, пожалуй, немногим больше тридцати, среднего роста, худощавый. Волосы уложены в сложную прическу «а-ля Элвис Пресли», по-моему, макияж на лице… Или мне кажется? Засмотревшись на его шелковую полосатую рубашку и ярко-синие брюки, я не сразу нахожусь с ответом. Листаю приложение-переводчик, которое перед отъездом закачала Радуся, и судорожно набираю в нем текст.

— Черт… — бурчу под нос, сетуя на отсутствие интернета. Ну вот как теперь объяснить парню, что я ищу Лизу?

— Русский? — вскрикивает он.

— Да.

— Я говорить по-русски. Меня звать Доминик.

— Очень приятно, а меня Егор.

— О! Иегор… Вы мужчина Лизы? — оживляется он, довольно потирая ладони.

— Да, а разве она говорила…

— Высокий, как дерево, большой, сильный. Ммм… Повезет Лисс… Она так плакать, волноваться. Хорошо, что ты приехать. — Жеманно протягивает Доминик.

— Господи, я так рад, что вы меня понимаете! Где я могу найти Лизу? — подхожу ближе к мужчине, сверля его тоскливым взглядом. Все-таки я не ошибся, у него накрашены губы и подведены глаза. Доминик замечает мой взгляд и довольно хохочет.

— Я друг Лис. И я тебе сказать. Потому что мне плохо, когда у вас… сейчас, Иегор, подождать…

Доминик роется в кармане, достает блокнот и важно зачитывает:

— Черт ногу сломит. Вот.

— Да нет. — Отвечаю я, наблюдая за постепенно округляющимися глазами парня.

— Я знаю! Это означать «нет». Мне Лисс объяснить. Ты решить проблемы, Иегор? Жена?

Да, Доминик. Я приехал сделать Лизе предложение. Ты меня проводишь к ней?

— Это так романтично! Я счастливый, будет свадьба, моя Лисси будет самая красивая невеста!

Ну вот, сотое «так романтично» за этот день. Я готов выслушать что угодно, только бы увидеть Лизу!

— Поедем?

— Конечно! Пошли, нам ехать десять минут. Они с Данькой только уйти.

Лиза.

Все происходит в свое время. Как банально и правильно! Отчего же мы торопим время и ждем снега летом? Бунтуем, сетуем на судьбу, будучи неготовыми принять ее дары? Всему свое время: как легко верить непреложной истине на словах, как сложно применить ее к себе. Ну вот, судьба, я готова принять твое благоволение… Беременная и одинокая.

Данька вторую неделю ругает меня, просит позвонить Егору, взять ситуацию в свои руки, а я… Отдалась на волю судьбе и тихонько живу. Отошла в сторону, не желая вмешиваться в семью Егора. Не хочу однажды выслушать упрек от него или его близких за свое вмешательство.

— Мамуль, давай домой поедем? — канючит Данил, когда мы неспешно прогуливаемся по парижским улочкам домой. — Я устал уже здесь торчать.

— Ты поезжай, сынок. А мне работы невпроворот: мы задумали с Ники выпустить к весне мужскую линию одежды.

— Может, ты и переедешь сюда?

— Может, и перееду. — Твердо отвечаю я. — Только если ты согласишься переехать со мной.

— А как же ребенок? Ты и рожать здесь собралась? А Егор? Он ведь… Его-ор!

— Ты чего кричишь, сынок?

— Мам, это же машина Доминика?

Из омута житейских мыслей меня вырывает гудок клаксона. Вздрагиваю и оборачиваюсь на зов… Так точно: взвизгнув шинами, машина Ники паркуется прямо возле нас, и из нее спешно выходит… Егор. Мне это, вероятно, чудится?

— Мамочка, он приехал за тобой. — Данил тянет меня за рукав. — Возьми ключи от квартиры, я поехал с Домиником.

— Зачем это? Куда ты, Данька?

Застываю на месте, пытаясь усмирить частое, будто сорвавшееся в пропасть с большой высоты, дыхание. Сжимаю ключи в ладони так сильно, что они ранят кожу, и смотрю…

— Лиза… Лизонька…

— Ты все-таки приехал. — Прочистив горло, шепчу я, не отрывая взгляда от его счастливых глаз, придающих лицу невероятное выражение.

— Лисс, я забрать Данька и ехать гулять. Вы оставаться лечить черта, чтобы он не ломать больше ноги. Салют! — кричит Ники и рвет по газам. Только его и видели.

— Лиза, родная моя… — Егор стискивает меня в крепких объятиях и зарывается лицом в мои спадающие по плечам волосы. — Я свободный человек, Лиз. Вчера получил документы о разводе и… примчался к тебе. — Его взволнованное, влажное дыхание щекочет висок.

— Да? А как же Рита? — слегка отстраняюсь я.

— Обеспечена всем необходимым. Я все оставил ей — дом, долю в бизнесе. Нужен я тебе такой — разорившийся бизнесмен? — улыбается Егор, пристально изучая эмоции на моем лице.

Не могу обуздать их — глупо улыбаюсь и хочу пустить слезу, но все же держу лицо: все-таки я взрослая серьезная женщина, а не влюбленная студентка.

— Лизка, выходи за меня? — Егор кладет большую горячую ладонь на мой выпирающий твердый животик и гладит его с нескрываемым наслаждением.

— Из-за ребенка?

— Потому что я люблю тебя… И не представляю своей жизни без тебя, поняла?

Голова кружится, в ушах звенит, ноги подкашиваются, когда Егор целует меня — страстно, глубоко, жадно, не обращая внимания на проходящих мимо людей и пролетающие машины. Обнимает так крепко, что у меня хрустят кости. Мой мужчина — любимый, желанный, долгожданный, подаренный судьбой в свое время… Самое лучшее и правильное.

— Лизонька, что ты скажешь?

— И я… люблю. — Всхлипываю, уткнувшись лицом в его крепкую грудь. Мой — высокий и сильный. Как сказала бы Снежка — тот, кто способен донести на руках женщину до кровати. И обязательно добавила бы: женщину с нашими габаритами. Не поверите, я рядом с ним чувствую себя маленькой и хрупкой.

— Это значит «да»?

— Да, Иволгин, куда мне от тебя теперь деться? Я только не увидела кольца.

— Черт! Романтики хреновы! Они мне все уши прожужжали «так романтично, так романтично» и никто, представь себе, не догадался напомнить о кольце! Ни Рада, ни Лилька, ни Васька. Пойдем в ювелирный, Лизунь? — виновато протягивает он. — Может, оно и к лучшему? Я не знаю размера и твоих вкусов. Я и о цветах забыл. Вот такой жених у тебя, Лиза, непутевый.

— Егор, я так скучала. — Притягиваю его лицо ладонями и целую. Тихонько стону в его губы и зарываюсь пальцами в волосы на затылке. Мой жених — как же это непривычно звучит. Не отец моего ребенка или случайный любовник, а мой мужчина, мой будущий муж. Да, порой судьба дарует свои подарки весьма необычно. Мы ждем от нее красивой коробочки, перевязанной голубым бантиком или курьера с цветами, а она грубо швыряет в нас нечто, совсем не похожее на подарок — ситуацию, за которую нам может быть стыдно или случайную встречу.

— Лизка, а, может, к черту кольцо? Сходим вечером. Я хочу тебя съесть.

— Поедем ко мне, — отвечаю томно. — А потом я хотела бы кое-куда съездить.

— Куда же?

— К стене любви.