Глава 41

Лиза.

Мы летим поздним ночным рейсом, но я никак не могу расслабиться и заснуть. Меня словно точит изнутри червячок, мучает сомнениями и странными, лишенными логики догадками. Зачем кому-то устраивать Егору проверки? Разве это что-то даст предпринимателям, потерявшим деньги? Месть? Возможно. Только зачем навлекать на себя подозрения в тяжелой финансовой ситуации? Еще больше вредить себе? Ставлю себя на место этих людей и понимаю — нет, я никогда бы так не поступила. И уверенность моя продиктована отнюдь не женской интуицией: я думаю, как бизнесмен. Профессионал своего дела.

Данька и Егор крепко спят, и это неудивительно: Доминик организовал потрясающую прогулку и возмущался, что не удалось посетить парижский Диснейленд. Я принимаю удобное положение, закрываю глаза и снова пытаюсь заснуть. Без толку! Мысли в голове блуждают, как молекулы, соединяются друг с другом, выстраивая логическую цепочку. Кто мог знать, чем мы занимаемся в Париже? О предложении Егора и подарках? Кто мог проговориться? Правильно, Данька. Невольно. Я знаю, что сын общается с Радусей, но почти уверена — Рада никогда не стала бы выпытывать подробности. Уж не такой у нее характер. Да и зачем ей спрашивать, ведь она и так обо всем знает? И следующая мысль, довершившая картинку: с Радой ли переписывался Данил? Когда мы долетим, я обязательно узнаю, о чем они разговаривали. А сейчас… спать. Нужно думать о будущем малыше, а не мнить себя Шерлоком Холмсом…

Самолет приземляется под утро. Егор будит меня нежным поцелуем в щеку, а Данька протяжным «привет, мамуль, выспалась?». Я глуповато улыбаюсь, не отступаясь от мысли расспросить сына о переписке с Радой. Бортпроводница объявляет о благополучной посадке самолета в аэропорту нашего города, пассажиры аплодируют и шуршат пакетами, переговариваются, надевают куртки. Воздух салона тяжелеет, наполняясь ароматами чужого парфюма, косметики и жевательной резинки.

— Лиза, я не хочу ехать к себе домой. — Вырывает меня из напряженной задумчивости Егор. — Ни минуты больше не хочу жить без тебя.

— Поехали ко мне.

— Это квартира Виноградова, Лиз. Не желаю чувствовать себя тем самым Мистером Жиголо…

— Егор, это временно. Подадим заявление и поедем смотреть новый дом для нашей семьи, как ты хотел.

— Не ссорьтесь. Егор Вадимович, я поеду к бабуле, а вы оставайтесь с мамой. — Вмешивается Данька. — Здоровье мамы и моего брата сейчас важнее, чем все эти споры… И дурацкие предрассудки.

— Правильно, Данька. — Улыбаюсь я. Какой же он у меня умный и рассудительный мужик!

— Хорошо, сынок. Я не оставлю больше твою маму. — Охотно соглашается Егор. — И тебе незачем никуда уезжать.

Осеннее рассветное солнце робко расчерчивает небо оранжевыми полосками. Как будто вырисовывает на его пуховой поверхности причудливые узоры из ромбов и треугольников. Сегодня будет хороший день — ясный и солнечный. Кутаясь в плащ, я ступаю на родную землю и мечтательно смотрю на небо. Вдыхаю воздух, пахнущий влажными листьями и мокрым асфальтом. Как же я соскучилась! Мои любимые мужчины катят чемоданы к стоянке такси. Вот и хорошо, что вопрос с совместным проживанием благополучно разрешился — я тоже не желаю жить без любимого! Ни единой секунды.

— Данил, Егор… Мне нужно с вами серьезно поговорить. — Произношу я, когда мы заходим в прихожую. В квартире порядок и пахнет свежими розами.

— Бабуля приезжала убрать. Я оставлял ей ключи. — Виновато опускает взгляд Данька. — Что там у тебя, мам?

— Егор, ты только не злись на меня. Данька, садись за стол.

— Лиза, что случилось? Ты передумала выходить за меня? — Егор со скрипом отодвигает стул и усаживается. Складывает пальцы в замок.

— Нет, что ты. Речь не об этом. У меня есть некоторые подозрения о твоей жене, Егор.

— Бывшей, ты имеешь в виду?

— Да, о Рите. Я почти уверена, что проверки натравила она.

— Зачем ей это, Лиз? — Егор устремляет взгляд куда-то в сторону, словно там, в голубой рассветной синеве за окном таятся ответы на наши вопросы. — Я оставил ей долю в бизнесе. Это равносильно тому, чтобы плевать в колодец, из которого пьешь. Она не стала бы…

— Она же еще не получила документы о собственности, так?

— Нет, конечно. На это требуется время, и она сама не сможет… Ну, без посторонней помощи.

— Данька, ты переписывался с Радой из Парижа? — не унимаюсь я. — Тебе она не показалась странной?

Глаза сына начинают стремительно округляться. Похоже, я оказалась права.

— Слушайте, точно! Сначала она расспрашивала о подарке папы, потом — о сумме кольца и часов, просила прислать фото. Я удивился, ведь Рада любит маму. Она бы просто порадовалась и не стала…

— Черт! — Егор тяжко вздыхает и откидывается на спинку стула. Запускает пальцы в волосы на затылке, а затем резко встает. — И ты показал? Фото.

— Да. Сфоткал мамину руку, раз уж ей так захотелось посмотреть. Рада спрашивала, в каком ресторане папа, то есть вы, Егор Вадимович, сделали предложение, как все это выглядело, где я ночую… Черт, какой же я дебил, сразу не догадался! — Данька понуро опускает голову.

— Ты переписывался с Ритой, Дань. Радуся часто оставляет открытые вкладки на ноутбуке. Правильно, ей от отца скрывать нечего! Лизка, ты гений. — Наконец, выдыхает он. — А Рита… Ее поведение — больная зависть и ревность. Какая же она… дура.

— Егор, нам надо наладить с ней нормальные отношения. Я не хочу жить, как на пороховой бочке. Ждать проверок или угроз… — в тишине мой голос звучит неестественно громко и напряженно. — Давай поедем к тебе домой вместе? Нам давно пора познакомиться и поговорить. К тому же скоро свадьба… Я люблю тебя и хочу жить в покое с тобой и нашими детьми. — Взмаливаюсь я.

— Черт, Лиза, я не знаю, как строить с ней отношения! Думал, что знаю ее, а теперь, получается… Она же безропотно согласилась на развод. Все подписала. Давай так: мы сейчас же собираемся и едем подавать заявление в ЗАГС. — Егор приближается и кладет руки на мои плечи. — Все будет хорошо, Лиз. Обещаю…

— А потом?

— Потом едем разговаривать с Ритой. Пусть все, что мы себе надумали, окажется ошибкой, иначе…

— Так, родители. Я в душ, зовите, если нужен. — Бормочет Данил и шлепает в ванную. — Дурдом «Ромашка», ей-богу!