Глава 36 Раздрай

– Милый, что с тобой? – перепуганная Анжела влетает в ванную и застывает, оглядывая учиненный мною погром. Хлопает ртом как рыба, но ничего сказать не может. И есть от чего потерять дар речи. Зрелище весьма впечатляющее. По полу валяются баночки с кремами, какие-то тюбики, пузырьки, пенящиеся шары. Из раскрывшейся аптечки высыпались пластыри и блистеры с таблетками. Зеркало над раковиной пошло крупными трещинами, а с разбитых костяшек и порезанных ладоней на белый кафель капала кровь. – Ничего, – буркнул, встряхивая пострадавшей кистью. – Небольшой несчастный случай. Поможешь? Протягиваю жене руку, но та отшатывается, прижимаясь спиной к косяку. – Глеб, милый… Я не могу, – шепчет, расширившимися глазами смотря то на мою окровавленную ладонь, то на пятна на полу. – Не могу… Меня сейчас стошнит. Не переношу вида крови. Мне плохо… Потом прикрывает ладонью лицо и выбегает из комнаты. Ну зашибись, бля. Жена, называется. Руку обработать не может. Плохо ей, видите ли. А Лана бы обработала. Это я точно знаю. Помню, как однажды пришел к ней домой весь в царапинах и ссадинах после падения с мотоцикла. Губа была разбита, бровь рассечена, на костяшках кожа стерта чуть ли не до мяса. Она, конечно, испугалась сначала, но потом достала аптечку и обработала все вплоть до самой крошечной царапины. Нежно прикладывала смоченный спиртом бинт к ранкам, а потом дула, когда начинало щипать. Еще и в травмпункт потащила, чтобы рентген сделали и осмотрели на наличие переломов. Тогда я лишь посмеялся над ее заботами. И, видимо, зря. Теперь вот хочу, чтобы жена мне руку обработала, а она нос воротит, зараза. Неужели это мне такая ответка прилетела? Да нет, бред. Никогда не верил в эту чепуху. В общем, скрипя зубами, остановил ватными тампонами кровь, поднял баночку с перекисью и обработал поврежденные ладони. Убирать устроенный кавардак тоже пришлось самому, потому что Анжела даже не почесалась бы в этом плане. Она бы просто позвонила нашей домработнице и потребовала ту явиться посреди ночи. Было уже такое однажды, проходили. А пока проделывал все эти нехитрые манипуляции, мыслями возвращался к прошедшему вечеру. К бывшей жене, которую и не чаял вновь увидеть. Не хотел этого и даже не вспоминал о ней все эти годы. Но которая одним своим видом и поведением заставила бурлить все внутри. Лана изменилась. И очень сильно. Стала красивой, успешной, но стервой до мозга костей. И женой другого мужчины, что по неясной для меня самого причине бесило сильнее всего. – Ты был очень хорошим учителем, Глеб. Такой сукой я стала благодаря тебе… Прокручиваю в голове ее последние слова и пытаюсь понять, что они значили. Лана намекала на то, что наш развод стал причиной ее метаморфоз? Те слова, что я ей наговорил? Раскаивался ли я в том, что сделал? Не знаю, как по мне, я ничего такого ужасного ей не сказал. Лишь обозначил основные моменты, по которым распался наш брак. Да, говорил жестко, но это было необходимо. Я не хотел, чтобы она потом бегала за мной и мешала жить. А жить вместе так, как мы жили последний год нашего брака было невозможно. Что ж. Видимо, я не только добился своего, но и сильно переборщил. Потому что Ланка не только не стала за мной бегать, но и изменила свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Усмехнулся, захлопнув дверцу разбитого шкафчика. Посмотрел на свое отражение в покрытом трещинами зеркале. Выгляжу херово, если говорить честно. Всклокоченные волосы, полубезумный взгляд, налитые кровью белки глаз. Как пациент, сбежавший из палаты номер шесть. Интересно, кто-нибудь захочет, чтобы тип с такой физией представлял его интересы в суде? Маловероятно. Присел на край ванны, закрыл глаза. Попытался успокоиться. Но какое там, перед глазами так и стоял образ бывшей жены и ее чертова муженька. Его лапищи на ее талии, ее улыбки и томные взгляды, и то, как она устраивала голову на его плече. Когда садился в лимузин Захарова, ненароком бросил взгляд в сторону крыльца и увидел как этот мудак обнимает Лану. Как запускает руку в ее волосы, нежно целует в лоб. Блять, как теперь избавиться от этих воспоминаний, а? При мысли о том, чем эти двое сейчас занимаются к горлу подкатывает желчь. Собственно, поэтому я и расхреначил несчастный шкаф. Стоило вообразить, как Белозерский трахает мою жену, пусть и давно бывшую, как она стонет под ним, изгибается, впускает его в себя, так волна черной ярости захлестнула с головой. Хотелось, правда, крушить не зеркало, а морду Михаила. Только вот мешал этому один нюанс: он на Лану теперь имеет все права, а я ей никто. Она это очень наглядно показала. И единственное, чего я добьюсь, если набью Белозерскому рожу, так это похерю свою карьеру и брак. И получится, что половину жизни я потратил впустую. Нет, такого мне не надо. Надо как-то это все отпустить. Ведь счастливо же жил все эти годы? Или нет? Не знаю, я запутался. Но всяком случае, про Лану точно не думал. Это могу сказать твердо и под присягой. Даже мысли не возникало о том, где она и с кем. То, что произошло сегодня – это просто эффект неожиданности. Вот и все. Ну и еще играет какое-то первобытное чувство собственника, инстинкт пещерного человека, который не хочет, чтобы заклейменная им самка досталась другому самцу. А ведь где-то внутри меня сохраняется ощущение, что Лана все еще моя. Должна быть моей. Поэтому и лезут наружу ростки черной ревности. Но это чувство надо глушить. Возврата к прошлому быть не может. Свернув с одной тропы на другую и пройдя по ней вперед столько километров, глупо теперь возвращаться обратно. Мне просто надо привыкнуть к новым обстоятельствам. Как только в моей голове уложится тот факт, что у Ланы другая жизнь, так я успокоюсь и все вернется на круги своя. И меня перестанет волновать, с кем она там трахается. А начать стоит, пожалуй, с собственной жены. Пусть хоть в выбивании клина мне поможет. – Глебушка, милый. Ты в порядке? – вскинулась жена, стоило мне войти в спальню. – Не совсем, – хмыкнул, подходя к ней ближе и сдергивая с плеч пеньюар. – Но буду, если ты мне немного поможешь. – Глеб, может, потом, а? – Анжела как-то брезгливо покосилась на мою руку. – На колени, милая. Давай, отсоси хорошенько, – рыкнул я и жена подчинилась. Вот и умница, хоть сейчас поняла, что нытье лучше отложить на потом. Покорно встала на колени и взяла в рот. Глубоко, как я люблю. Не знаю, на ком она так натренировалась, но сосала Анжела как опытная проститутка. Только в этот раз все пошло не по плану. Потому что вместо белокурой головы Анжелы мне вдруг померещились каштановые кудри Ланы. Ехидный взгляд, такой, каким она смотрела на меня прошедшим вечером, и розовый юркий язычок, скользящий по головке члена. Это странное наваждение затянуло меня как в топкий омут. Прошлое смешалось с настоящим, слилось воедино. У моих ног трудилась Анжела, а в голове неотвязно крутились мысли о бывшей жене. Что было не так? Почему она со мной так не хотела, а? Чего выделывалась как монашка? А ему? Ему дает, да? Во все щели и с радостью? СУКА!!! Не выдерживаю и хватаю Анжелу за волосы, начинаю грубо проталкиваться в рот, лишая возможности нормально дышать, наказывая так, как хотелось бы наказать Лану. Наверное, я причиняю жене боль, но она не рыпается. Дышит носом и пошире приоткрывает челюсти, давая мне место для маневров. И глотает все до последней капли, когда я кончаю ей в рот. Даже губы после этого облизывает. – Прости, – тихо бормочу, натягивая трусы и брюки. – Перестарался немного. Такого больше не повторится. – Ну что ты, – Анжела поднимается с пола, довольная как кошка. Обнимает меня за шею. – Мне очень даже понравилось. Так что можешь повторять сколько тебе захочется… Чего? Смотрю в довольное лицо жены, лицо с потеками туши и размазанными тенями. Со следами слез, соплей и спермы. И вдруг становится неимоверно противно. Я, конечно, люблю и минет, и секс пожестче в принципе, но такое слишком даже для меня. И тем более для Анжелы. Такое ощущение, что меня и правда профессиональная шлюха обслужила. Каюсь, по молодости, еще до первого брака, был пару раз у таких девок. Правда, ничего кроме траты денег и чувства омерзения не получил. Вот и сейчас ощущение похожее. Анжеле осталось только денег попросить для того, чтобы ситуация стала идентичной. Чувство такое, будто с ног до головы тело покрылось грязной пленкой. – Анж, тебе бы умыться не помешало. – уворачиваюсь от попытки поцелуя и отстраняю жену от себя. – О? А, да, точно – она смеется и скрывается в ванной, бросая напоследок, чтобы я не скучал. Я же натягиваю рубашку, хватаю с полки в прихожей ключи от машины и опрометью несусь прочь из дома. Еду до ближайшего круглосуточного магазина, где покупаю блок сигарет и зажигалку. Присаживаюсь на капот, достаю из пачки сигарету, прикуриваю. Делаю первую затяжку и давлюсь дымом. Кашляю долго, надсадно, до боли в груди. Блять. Корежит то-как с непривычки. Бросил ведь курить еще на четвертом курсе и думал, что уже не вернусь никогда к этой привычке. Не тянуло ни разу, хотя курили рядом со мной многие. И коллеги, и клиенты. А тут сорвался. Как только боль утихает, делаю осторожную вторую затяжку, потом третью. Организм быстро привыкает, начинает жадно втягивать в себя никотин. – Слышь, папаша, одолжи сигаретку, а? – ко мне подкатывают два каких-то малолетних гопаря и я молча кидаю им блок, оставив себе лишь вскрытую пачку. – Охренеть, Гош! – заржал высокий парень с прыщами на лбу. – Вот это нам привалило! – Не то слово, – хрюкнул второй. – Четкий кент попался. Ну, ты это, бывай, папаша! Махнув мне на прощание, они свалили по своим делам. А я так и остался сидеть на капоте, выпуская кольца дыма в ночное небо. И будь я проклят, но даже в этих завихрениях сигаретного дыма мне виделся силуэт бывшей жены. А в голове звучали строки одной старой песни группы «Нэнси» – Дым сигарет с ментолом…