Глава 10
* * *
Колесников Егор Владимирович, ажно двадцати шести лет от роду, тот самый, из двенадцатой квартиры.
Ирина им как-то и не интересовалась, получила информацию, что именно ему звонил Коля, отдала, да и рукой махнула. Как-то никто не проверял звонки, пока еще никто не сличал одно с другим, да и отболтался, видимо, Егор как-то.
А когда начали копать…
Вот и лег в копилку первый интересный факт.
Егор сначала закончил медицинский колледж. Косил от армии.
Потом в армию все-таки попал, но видимо, устроился там неплохо. Отслужил, вернулся и пошел на спортфак. Там парней принимали без особых знаний – экзаменов, только нормативы выполни. Егор и прошел все вступительные.
Прошел, поступил, начал учиться и параллельно работать. И вот интересные сведения.
Купил себе квартирку, машинку… дровишки – откуда?
В спортзалах так много платят инструкторам? Ох, что-то Ирина в этом сомневалась. Конечно, зарабатывать можно по-разному. Во времена оны у нее была одна знакомая, которая работала – не поверите – вахтером в госучреждении. На работу она приезжала на новенькой машинке, на свои деньги купленной. Это при зарплате вахтера чуть больше прожиточного минимума. Очень ненамного больше.
Откуда машинка?
А она параллельно подрабатывала изготовлением бижутерии. Такие вещи плела из камней и бисера, что на ее работы в очередь записывались.
Красиво, со вкусом, элегантно…
Она и на работе тем же самым занималась. Все знали, еще и заказывали ей что-нибудь для себя. И из соседних контор приходили…
История умалчивает, сколько ей пришлось потрудиться, прежде, чем стало именно так, прежде, чем пришла известность, а с ней и деньги, сколько ей приходилось трудиться потом… это ж так просто кажется!
Дунул – плюнул… бисер этот, побрякушки…
Несерьезно!
А что серьезно?
Человек нашел себе дело по душе – и с тех пор ни единого дня не работал. Это же дело – по душе! То, для чего его Господь создал. И когда оно встречается с человеком, происходит слияние. Душа, тело, разум, все пребывает в гармонии.
Ты можешь злиться или ругаться из-за чего угодно, от разбитой тарелки до сломанной ноги, но вот в этом конкретном деле у тебя всегда будет гармония. Это частичка тебя, кусочек твоей души… недостающий элемент мозаики. Но как только он находится – в этом ты становишься целым.
Ирине человек иногда и представлялся в образе такой разбитой тарелки.
Половинку откололи – вот мы и ищем себе вторую половину. Еще кусок отломили, пока свое дело отыщешь, место, в котором ты хочешь жить, дом, семью…
Да много чего.
И вот собирает человек себя всю жизнь из этих кусочков, а иногда и неправильно, и жизнь потому у него не слишком правильная – что это за тарелка, из которой ручка от чашки торчит, или, хуже того, донышко кастрюли прилипло?
Вовсе уж несуразица получается.
Ну да ладно, то Иринина знакомая, а то конкретный Гоша. Который работал в спортзале. И зарплата у него была – два минимальных оклада. Тоже не так, чтобы богато.
Родители?
В другом городе.
Семьи нет, любовница – есть, но ей восемнадцать, ей самой подарки делают. Спортзал место такое, там и дамы постарше себе иногда кавалеров ищут, но Гоша с такими не вязался. И подарков от них предпочитал не получать.
Это, кстати, подзаводило теток и увеличивало посещаемость.
В любом случае, такой вот факт. Зарабатывал Гоша мало, а покупал много. На какие шиши?
И почему именно ему позвонил Коля?
Ирина не считала себя таким уж гением, да все это рано или поздно нашлось бы, и вопросы задали бы, и ответы получили…
Просто она оказалась первой, вот и все.
Итак, Гоша.
Логично было предположить, что зарабатывает он где-то еще и чем-то еще. К примеру – наркотиками?
Может, и так.
Почему не украшениями? А это работа такая у полиции – плохо о людях думать. Точнее, предполагать самое худшее. Не подтвердилось?
Вот и чудненько, вот и ладненько.
Подтвердилось?
Значит, дело раскрыто. Это в сторону, занимаемся следующим.
Адский, каторжный, тяжелый и неблагодарный труд. И хоть бы кто понял и посочувствовал.
Резонно предположив, что Гоша что-то знает, явились уже оперативники. И то ли они что-то сказали, то ли повели себя не так…
В квартире оказались один труп и один раненый. И еще неизвестно, выживет ли. А Гоша удрал. И куда – черт его знает.
Откуда уж у него взялся пистолет с глушителем, брошенный рядом с оперативниками? Хотя что спрашивать, сейчас можно хоть танк купить, были б деньги.
Видимо, боялся, готовился, и потому начал стрелять первым, как только понял, что его в чем-то подозревают. Одному оперативнику попал в живот, второму – в грудь, да так неудачно…
Продырявленный кишечник – это плохо, это больно, в перспективе даже смертельно, но какое-то время с этим живут, и до врачей доживают, и до операционного стола. А вот при попадании в аорту довезти не успевают. Разрезать – и то не успевают, человек погибает сразу же, на месте происшествия.
Третий оперативник сидел в машине рядом с подъездом, четвертый блокировал выход на крышу…
Егор оказался далеко не идиотом. Он перелез на балкон к соседу и попросил выпустить его. Вышел в соседнем подъезде и удрал.
Машина у дома как стояла, так и стоит, квартира закрыта, чтобы подольше не нашли никого, а сам Егор невесть где. И с повинной он вряд ли явится.
Полиция в любом городе и в любой стране к таким поступкам относится очень негативно, а потому был объявлен план "Вулкан". И по всему городу грозно рявкнули рации.
* * *
План "Вулкан".
А еще "Перехват", "Сирена", "Крепость" и много, много других.
В полиции на каждый чих свой платок имеется. В данном случае был объявлен именно "Вулкан", искали не машину, а человека, искали по всему городу, серьезно и вдумчиво. Убивать сотрудников полиции – такого прощать никому и нигде нельзя. Не то массовый отстрел начнется.
Для полицейских города и области делом чести стало найти Егора и приколотить его шкурку на заборе рядом с УВД. Можно – частями. Голова там, хвост здесь…
Это, конечно, в переносном смысле, но все прекрасно понимали, что если преступника пристрелят при задержании – никто особо ругаться не будет. И взысканий тоже не будет.
Так, пальчиком погрозят…
Око за око, зуб за зуб, в некоторых случаях это не просто истина, это – жизнь.
Ирина покивала, получила ориентировку и задумалась. С одной стороны, взять преступника хотелось.
С другой – жить и, желательно – здоровой, без непоправимых последствий для собственной тушки, хотелось тоже.
Ведьма она там, не ведьма, а пуленепробиваемых ведьм пока еще наукой не установлено. И потроха у нее такие же, как и у любого другого. Можно позвать с собой кого-то…
Кирилла?
Ирина подумала пару минут, но потом отвергла этот вариант. Кирилл, конечно, хороший товарищ, и тыл ей прикроет, но…
Но!
Она не Индиана Джонс, она не Икс-мен или вумен, она официальный сотрудник полиции. Она не должна бегать за преступниками в сопровождении неизвестно кого.
А вот если…
– Иван Петрович, если я что накопаю?
– Копай глубже, – посоветовал начальник, не отрываясь от телефона. – Группа захвата в помощь.
Ирина кивнула и вышла. Ей требовалось найти местечко и уединиться.
Поиск она провести может. Но…
Ох это – но!
Егор может сейчас куда-то двигаться. Может где-то затаиться. И поиск – это не навигатор. Хорошо было бы – карта, над картой бляха или там кристалл на шнурочке, и – крекс, фекс, пекс!
Покажи мне, карта, того или этого.
Покажи мне карта пиратский клад!
Ага, если б все было так просто… ведьмовской поиск – это вам не навигатор. Даже учитывая, как глючат некоторые навигаторы…
Она уже искала, но не людей, она искала места, в которых неладно. Не частное, а более общий поиск. Может, она и сейчас попробует найти Егора, а попадет в гнездо самогонщиков. Или к хулиганам. Или…
Есть много вариантов. Но ее магия пока работает не иглой, а кувалдой.
Можно попробовать найти конкретно Гошу, посмотрев в воду. Но и тут есть минусы. Она может увидеть дом, может увидеть квартиру, но дорогу к ней?
Крайне смутно и сомнительно. А уж чтобы провести туда людей…
Нет, вряд ли. Сначала ей надо самой бы съездить, посмотреть. Но тогда есть шанс спугнуть подонка…
Так, размечталась!
Ты его найди для начала!
А еще лучше…
И для начала Ирина зашла на кухоньку, плеснула себе в стакан практически черной заварки, щедро размешала в ней три ложки сахара и взяла вафлю. Вешайтесь, адепты здорового образа жизни! Стреляйтесь и топитесь!
А Ирина точно знала, что и на грамм не поправится. Ибо лучшее средство для похудения – работа. Только не сидячая. Начните двор подметать, снег чистить, или там на автомойку устройтесь. И будете тонкие-звонкие.
Красота, да и только!
– Жуем?
Коля плюхнулся за стол рядом с Ириной и тоже утащил вафлю.
– Ага… сейчас опять на территорию.
Ирина не испытывала ни малейшей неловкости. Скидывалась "на общак" она как и все, в свою очередь и покупала сладости, и отмывала чашки-ложки, вот и нечего стесняться.
– Будешь негодяя искать?
– Поспрашиваю, – не удивилась вопросу Ирина. – А что?
– Осторожнее там. И не перерабатывай.
Девушка посмотрела с искренним удивлением. Это еще что за советы?
– Волка ноги кормят, нет?
– Всех волков не перестреляешь, даже если ноги до колен сотрешь. Надорвешься бестолку, вот и все.
– Ничего, пока справляюсь, – улыбнулась Ирина, не понимая, в чем смысл разговора. И тут же сдвинула брови, услышав следующую реплику.
– Отличником и передовиком производства быть, конечно, хорошо, но иногда и накладно. Сама понимаешь, не всем это нравится.
Ирина медленно кивнула.
– Допустим. И что – теперь пусть подонки творят, что хотят?
– Рано или поздно на любого управа найдется. Просто спешить не надо.
Ирина залпом допила крепкий чай, который вдруг показался очень горьким, и встала из-за стола.
– Я тебя поняла.
Коля улыбнулся.
На богатыря он и сейчас был похож. Только уже, по мнению Ирины, не на Илью Муромца. Что-то вроде Алеши Поповича, который не придерживался кодекса чести столь строго.
Оно понятно, врага надо бить в любые места, не думая про благородство, но как-то гадко, гадко… словно улитку проглотила. Сжевала капустный лист, не глядя, а там слизень был.
Фу!
Смысл-то Ирина поняла. Не стоит усердствовать слишком сильно, на твоем фоне другие хуже выглядят. Но…
А работать?
И не надо говорить, что у нее рвение неофита, потому она и… ладно! Ведьминские силы тоже многое дают, но ведь не все! Далеко не все! Если б только на них надеяться, можно и вовсе ничего не делать… а потом на чужой могиле выть?
Как с врачом?
Ведь обвинила человека не только в том, что он сделал, но и в том, чего он НЕ делал. И получилось достаточно гадко.
Хорошо еще, Ботиков оказался мужчиной действительно выдающимся. И прийти не постеснялся, и сказать правду, но много ли таких?
И кому поверят?
Не-ет, без оперативной работы никуда. Хоть ты трижды ведьма.
А Коля и иже с ним…
Если мне плюют в спину, значит, я нахожусь впереди, – вспомнила Ирина какой-то слоган из интернета и улыбнулась.
Тряхнула рыжим хвостиком.
Работать, работать и еще раз работать. А уединение она и прямо сейчас найдет.
В туалете!
* * *
Это кого никогда в глаза не видел, надо искать по вещи. А знакомого можно и просто так.
Гошу Ирина видела в глаза, они разговаривали… ох, не зря в стародавние времена люди на себя и амулеты вешали, и не заговаривали с кем попало, и не доверяли так уж безоглядно, и имя свое скрывали, не говоря абы кому.
Хотел там Егор, не хотел, а ключик он Ирине дал. И ведьма собиралась им воспользоваться.
Где найти воду в туалете?
Нет, не в унитазе. Это уж вовсе садизм, хотя и так можно. Но…
Смейтесь на здоровье. Ирина просто сняла крышку с бачка унитаза. А что? Вода чистая водопроводная. А что изнутри бачок весь ржавый…
Бывает. Это не грязь, это у нас такая чистая водопроводная вода, чтоб ей коммунальщиков поить – да постоянно. Пусть у них так же радость будет!
Ирина погрузила в воду кончики пальцев.
– Егор…
И закружились, полетели картинки-видения. Обрывочные, но достаточно четкие.
Когда Ирина выпала из своего видения, в дверь снаружи кто-то колотил. А она себе так и не представляла, где именно искать Егора.
Вот что ей даст картинка леса за окном?
Пригородная база?
Загородный дом?
Чья-то дача?
Вариантов много, и не обязательно это пригород Кораблика, это может быть пригород любого другого города. Вроде бы Гоша и недалеко, но что такое – недалеко для Ирины? Это ведь по ее ощущениям берется, а радиус получится вполне приличный.
Лес. Вроде бы речка рядом.
Люди? Есть люди, что тоже ничего не дает. Саму комнату Ирина рассмотрела, но и только что. Похоже больше на гостиничный номер, чем на жилье, но кто знает? Две кровати – может и в обычной комнате стоять, у кого-то на даче. Светлые непритязательные обои, шкаф для одежды, пара тумбочек…
Нет, ни о чем.
Ведьма призналась себе, что магия не всесильна и отправилась работать. Там, где она действительно могла что-то сделать. И для начала она набрала номер Кирилла.
* * *
Оборотня печальная история найденного младенца и его матери в шок не повергла. Бывает, что ж теперь? Всех сволочей не передушишь, хотя и жаль. Очень жаль.
– А от меня ты что хочешь?
– Помощи, вестимо, – отозвалась Ирина. – Ты же у нас при храме хвостом виляешь?
– Не тронь мой хвост, не то привлеку по статье!
– Какой?
– За оскорбление верующих.
– Оборотней? Ну-ну… Может, тогда по защите прав сексменьшинств?
– Эй! В сексе я – большинство!
– В смысле – как все, ничего нового и интересного? Не переживай, бывает, – съязвила Ирина, отлично понимая, что весь разговор не выходит за рамки подначек. Подумаешь, поехидничали немного!
– Гнусные наветы! Я могу отстоять честь всех оборотней!
– Даже страшно сказать, с чем именно наперевес.
– Главное – с честью! – продолжал веселиться оборотень.
– А я думала, что честь это не деталь анатомии? – уточнила ведьма невинным тоном. Кирилл фыркнул.
– Ладно… один – ноль. Так что именно тебе от меня нужно?
– Чтобы ты позаботился о детях Оболовых.
– Я!?
И сколько ж искреннего ужаса было в голосе оборотня. Словно Ирина предложила ему подстричься под пуделя Артемона!
– А кто? Я расспросила – родных у них нет. Савелий и эта Диана – оба христанутые…
– Поосторожнее с выражениями! Это нетолерантно.
Ирина изобретательно послала толерантность оборотню под хвост.
– Скоро цвет неба с этим кретинизмом неприличным считаться будет!
– И петухи ни за что пострадали, – согласился Кирилл. – Хотя когда-то считались символом рассвета и нечисть прогоняли.
– Нечисть они и сейчас прекрасно гоняют. Ну да ладно… вот смотри, они оба иконами на голову ушибленные. Не говорю – верующие, верующий человек никогда ничего подобного не сотворит, а эти… жуть с ручкой! Но дети-то их ни в чем не виноваты! Есть ли в нашей области какой-то приют при храме, или что-то еще в этом духе? Их же нельзя пока к нормальным людям, они просто пропадут, они в приюте для обычных детей не выживут, понимаешь?
Кирилл понимал.
Может, даже лучше, чем Ирина – его родители с детства руководствовались простым принципом.
Наш ребенок должен уметь выжить.
Выжить, постоять за себя, справиться с любой ситуацией. И таскали его по всем кружкам и клубам, старались развить физически и интеллектуально…
Он выжил и был им безмерно благодарен.
А если родители отсекают от ребенка большую часть мира, как ему потом быть? Как жить-то? Мир не статичен, он многогранен, он движется, меняется, он может повернуться к тебе любой стороной и даже выдать крепкого пинка. И что ты будешь делать?
А дети – домашние, забитые, да еще и воспитанные в жестко христианском духе – смогут ли они выжить в любой ситуации?
М-да…
И, как ни крути, за что-то и церковь в ответе.
– Оболовы?
– Да. Я расспросила соседей, они ходили в церковь на Семеновской улице.
– Там, где батюшка Серафим?
– Х… хвост его знает, – поправилась Ирина. – Серафим, Херувим… не уточняла. Да и соседи там сплошь атеисты.
– Серьезно?
– А что тебя удивляет? Так наглядишься – вообще в агностики подашься.
Кирилл фыркнул еще ядовитее. Действительно, иногда рвение особо активных верующих отводит от церкви быстрее, чем ладан – чертей гоняет. Посмотришь на некоторых личностей – и ноги в руки, а то не дай Бог, догонят и в свою веру обратят. Очень уж она… агрессивная и нетерпимая.
Закон о защите верующих?
Да так, наглядевшись, иногда хочется попросить закон по защите ОТ верующих.
– Ну, не все так плохо…
– Серьезно?
– Да. У нас на той неделе случай был – знаешь, бабушки-активистки?
– Знаю.
Кто ж их не знает? В церковь-то иногда не войдешь – сожрут! Активно! Раньше на них парткомы-месткомы были, а сейчас только церковь и осталась.
– Так вот. Одна из них выгнала из церкви девчонку. Якобы, платье слишком фривольное.
– Так и сказала?
– Почти, почти… Так батюшка Михаил заставил бабку в наказание сходить в парикмахерскую, сделать укладку, маникюр, педикюр, и месяц ходить только в брюках.
– И деньги на это выдал?
– Будешь смеяться – выдал. Специально. Сказал – грех гордыни ее обуял, она с таким и Христа в храм не пустит.[6]
– Да, плохо быть святее Папы Римского. Ладно, тебе адрес Оболовых продиктовать?
– Давай. Ну, с Савелием я понял, там что. А мать куда?
– Туда же. По этапу, – мрачно отозвалась Ирина. – Она ведь все знала, молчала, терпела… она соучастница получается, понимаешь?
– Может, ее запугали, забили…
– Кир, у нее на глазах умерла ее дочь. Понимаешь – ее ребенок! Потому что этот подонок сначала изнасиловал девочку, потом обрюхатил, запрещал выходить из дома, сделал ребенка, оставил без медицинской помощи – тут букет статей на все вкусы. Да любая нормальная мать в такой ситуации схватит нож, или топор, ну и…
Кирилл понимал.
И подозревал, что Ирине в такой ситуации и пистолет не потребовался бы. Зубами порвет не хуже оборотня.
Как говорится, кто простит, пусть первый бросит в оборотня камень. И не удивляется, когда тот прилетит обратно с довеском.
– Понял. Позвоню и поговорю. Потом тебе отзвониться?
– Отзвонись, пожалуйста. Это все-таки моя территория.
– Хорошо. До связи.
– До связи.
Ирина отключилась. И тут же опять щелкнула по телефону.
– Да?
– Алексеева, ты в участке?
– Пока еще да.
– Зайди ко мне на минуту.
– Да, Иван Петрович.
Интересно, зачем она начальству понадобилась?
* * *
Начальство было решительно недовольно жизнью.
– Алексеева, позвони домой.
– В общагу? Зачем?
– Да не в общагу! Мне только что звонили твои родители.
Ирина форменным образом офигела. Даже рот открыла. Потом закрыла, звучно лязгнув зубами, и поинтересовалась.
– И какого… что им нужно было?
– Не лучшие отношения? – прозорливо угадал начальник.
– Отвратительные, – открыла Ирина "секрет Полишинеля". – Им бы дочь подошла не участковым, а юристом в администрации, или нотариусом, хотя бы высокооплачиваемым адвокатом.
– Ясненько. И были возможности?
– Возможности у всех есть. А вот желания у меня не было. Ни тогда – ни сейчас.
– Ты им все равно позвони. Хорошо?
– Хорошо, Иван Петрович.
– Свободна. И с Савелием побеседуй. Есть тело, есть и дело, сама понимаешь.
– Понимаю. А ДНК? Сделали?
– Постановление запросили, ждем. Но должны дать. Свидетелей бы. Кто видел, как он младенца выбрасывал…
– Пока не нашла.
– Ищи. И – хорошая новость. Пальчики на коробке его.
– Отличная новость! А он даже перчаток не надел?
– Надел, наверное. Только коробку никто не протирал, ну и нашлись его пальчики. Там пара кусков липкой ленты очень удачно была…
– Вообще замечательно! – одобрила Ирина.
– Но на косвенных далеко не уедешь. Свидетели все равно нужны.
– Буду искать. Кто-то его наверняка видел, – кивнула Ирина.
– Ищи.
– Разрешите идти?
– Свободна.
Ирина вышла за дверь. Вышла из участка.
Отошла метров на двести, так, чтобы все пространство вокруг просматривалось, и никто не подобрался слишком близко. Вставила в телефон старую симку – и позвонила родителям.
* * *
– Какого черта?
Ирину даже не волновало, кто именно ей ответит – она просто была в бешенстве. Вот именно – какого? Блин? Черта?!
Рогатого?! Хвостатого!?
Кто вам дал право лезть в мою жизнь?! Вам чего еще надо, сволочи!?
Эти вопросы она и собиралась сейчас прояснить со всей пролетарской прямотой. Что за пофиг-нафиг? Еще ей на работу не звонили всякие там разные?
– Ирина?
Трубку снял отец, но восторженных воплей не получил.
– Я спрашиваю – какого черта?!
– Добрый день… дочка.
Если по замыслу родителей Ирина должна была сейчас умилиться… а ей кто-то об этом сообщил? Нет? Вот и не обессудьте!
– Мне, мать вашу зеброй, фамилию поменять и в другой город переехать?!
– Нет-нет! – отец отозвался так быстро, словно его телефон за палец цапнул. – Ирина, я по другому поводу звоню.
– Да неужели?
– У Вики дочка родилась. Александрой назвали.
– Замечательно. Очень за вас рада. Все?
– Почти, – замялся отец. – Женя нам кое-что рассказал…
– Замечательно.
– У тебя точно все в порядке?
– У меня все просто замечательно, – заклинило Ирину на одном и том же слове. – И будет еще лучше, если мне не станут звонить на работу.
Посторонние люди.
Эти два слова повисли в воздухе, но отец понял. Из трубки долетел вздох.
– Я… я не буду. Звони, пожалуйста, сама, хотя бы раз в месяц.
– Зачем?
– Чтобы мы не волновались за тебя.
Ответом было язвительное фырканье в трубку. Ага, вот так Ирина и поверила, что за нее волноваться будут! Вот так и оценила!
– Завещание я давно составила. И оно не в вашу пользу, ясно? Хоть обсудитесь, ничего не получите.
– Ирина, зачем ты так?
– Будьте любезны, – в голосе девушки зазвучал металл. – Оставьте меня в покое с вашими родственными чувствами, вашей заботой и вашим интересом. Сыта по горло.
– Я…
– И не смейте звонить мне на работу, иначе я и работу поменяю.
Ирина стукнула по кнопке отбоя и злобно выдернула симку. Сломала при этом ноготь и сильно расстроилась.
Вот что им надо?
Извиняться будут? Рассказывать, как сожалеют?
Не верю!
Не – ве – рю!!!
И плевать мне, как это со стороны выглядит!
* * *
Кирилл позвонил ближе к вечеру.
– Иришка, привет еще раз.
– Привет.
– Я тебе хочу рассказать про Оболовых.
– Так?
– Пока берем в православный лагерь. На все лето.
– Это хорошо. Хоть не увидят, как мать арестовывать будут, – согласилась Ирина.
– А там посмотрим. Или по семьям их, или усыновителей найдем. Митрополит сказал, что хоть церковь и не виновата, но…
Ирина фыркнула.
– Знаешь, Савелия-то этого Диана в церкви нашла.
– Свинья везде грязи найдет.
– Один – один, – согласилась Ирина. С этим тезисом было не поспорить.
– Ты завтра свободна?
– После работы, а что?
– Можно тебя будет занять на часок?
– Можно.
– Вот и отлично. Завтра вечером в театр, а уж потом, послезавтра по важному делу.
* * *
– … милее не найти!
Девчонка пела весело и азартно.
Ирина аплодировала от всей души, и жалела только, что цветов с собой не взяла. Надо бы.
Заслужили ребята.
Мюзикл оказался постановкой экспериментального театра, студенты переделали классическую пьесу, придали ей, вопреки занудству автора, счастливый конец, и получилось просто замечательно. Весело, живо, искренне.
– Не жалеешь?
– Ни минуты!
Ирина действительно не жалела. Она наслаждалась и спектаклем, и мороженым в древней стеклянной вазочке, и даже запахом театра. Эта атмосфера: занавес, кресла, металл, дерево, духи, что-то трудноуловимое, краска? Грим?
Нет, не понять.
Запах театра. Так ноты цветочных ароматов порождают духи, так все вышеперечисленные ноты породили совершенно особый запах театра. Одинаковый и в Большом театре, и в захолустном балаганчике. Запах вдохновения.
Оборотень тоже поглядывал на спутницу с удовольствием. Ирину нельзя было назвать шикарной женщиной, но ведьминская аура делала свое дело, постепенно сживаясь с обладательницей и меняя ее.
И рыжие волосы легли причудливыми кольцами, и глаза стали большими и бездонными, и какой-то флер появился. Уверенности в себе?
Да, наверное и так. Ирина не сосредотачивалась на своем очаровании, не то оно было бы сильнее. Она просто была сама собой.
И постепенно становилась неотразима.
Театр диктовал свои правила, и простое зеленое платье, и туфли на каблуках – все соответствовало моменту. Даже пелерина на плечах вместо привычной джинсовой куртки.
После спектакля Кирилл предложил немного прогуляться по городу, и Ирина согласилась.
Лето вступало в свои права, ветер перебирал листья деревьев, птицы задумчиво переговаривались о чем-то важном полусонными голосами, прохлада проясняла разум и чувства.
– Здесь недалеко до общежития. Давай я тебя провожу, а потом вернусь за машиной? – внес предложение Кирилл.
– Давай, – вздохнула Ирина.
Чуткий оборотень уловил нотку грусти в ее голосе.
– Люся так и не нашлась?
– Ни известий, ни вестей. Ничего.
– И никто не подает заявление?
– Я подала. Но толку-то?
Кирилл подумал пару минут.
– Ты не можешь ее найти, потому что не хватает сил?
– Не могу. Ни найти, ни проломиться…
– А Петя?
Ирина покачала головой.
– Вряд ли он согласится.
– Но ты же не звонила ему и не спрашивала?
Ирина пожала плечами.
– Хоть сейчас могу попробовать. Но… не тянет.
Кирилл задумался.
– Не тянет – по какой-то осознанной причине – или внутреннее сопротивление есть?
– А есть разница? – удивилась Ирина.
Оборотень едва не застонал.
– Иришка, ты же ведьма!
– И что? При чем тут одно к другому?
– Да при том! У тебя чутье должно развиваться! Если ты куда-то хочешь – надо туда идти! Если не хочешь – не надо!
– А если мне просто лень? Или это левая придурь? Или…
– Тренируй чутье. Собственно, если бы оно у тебя было достаточно развито, ты бы подругу нашла хоть на другом краю земли.
– Серьезно?
– Ты же поисковик. Кто сильнее тебя на твоем поле? Если только несколько человек объединят усилия, но и тогда не факт, что получится.
– Хм… Я подумаю. Но мне неохота обращаться к проклятийнику, – призналась Ирина. – И общей цели у нас сейчас нет, и обязанной быть ему не хочется, и открываться страшновато. Я ведь поняла, насколько становлюсь при этом уязвима.
Кирилл медленно кивнул.
– Тогда все понятно. Лучше не обращайся.
– А если это единственный шанс на спасение для Люси?
Кирилл фыркнул.
– Ты сама-то в это веришь?
– Нет, не верю, – Ирина обхватила себя руками за плечи, поежилась. – Если с ней что-то хотели сделать, то уже сделали, скорее всего. А если она жива и цела, то и время у нее еще есть.
Оборотень сочувственно вздохнул. Да, Ирина уговаривала сама себя. Понимала, что может быть уже поздно, понимала, что подставила подругу, вольно или невольно, все она осознавала – и ничего не могла сделать.
Ни-че-го…
Хотя…?
– А если я тебе помогу? – вырвалось у оборотня.
– Как?
– Вот смотри, ты не можешь сама найти подругу. Но оборотни – сильные. Я могу помочь тебе своей силой, поддержать тебя, ну и вообще помочь.
– Как батарейка, примерно?
– Примерно, так. Поиск – твоя работа, а я… оборотни сильные твари и живучие. Ты уж мне поверь.
– Верю. Но…
– Что – но? Ты мне помогала, я тебе тоже могу помочь.
– Я ведь не бескорыстно…
– Да неужели? И детей спасала небескорыстно?
Ирина покусала губы.
– Ну…
– Я тебе помогу, если решишься.
– Я… я не умею.
– Но ты же учишься? – Кирилл не столько спрашивал, сколько утверждал.
– Учусь. Хорошо, я попробую.
– Опять же, если у тебя есть фамилиар, можно попробовать с ним. Но с оборотнем будет сильнее.
Ирина потерла лоб.
– Это получается, как связь с фамилиаром?
– Ну да! Фамилиар усиливает способности ведьмы, и пока у тебя его нет, ты можешь установить связь со мной. Но очень ненадолго.
– Насколько ненадолго?
– Час, может, два… Больше не надо, но тебе больше и не потребуется, чтобы найти подругу.
– Пара часов… почему?
Кирилл понял вопрос.
– Магические существа не бывают фамилиарами. Если использовать аналогии, есть розетка, есть провод.
– Так?
– И я – розетка, и ты розетка. Сгорим к лешьей матери.
– Вот оно что… но если ненадолго – то можно?
– Да. Ты заметь, в фамилиарах у ведьм всегда ходят животные, птицы, существа неразумные. Свойства свои они потом обретают, от ведьм, от колдунов. А оборотень – разумное, магическое, отдача энергии возрастает в десятки раз, тем более – добровольно. Если это затянуть надолго, просто перегоришь батарейкой.
– Поняла.
– Так что час – два, не больше. Но за это время ты успеешь найти подругу.
Ирина потерла руки.
– Тогда… сейчас попробуем?
Кирилл понял, что попал. Но не отказываться же теперь?
– Хорошо. А где?
– Да где угодно!
– Нет уж, на где угодно я не согласен. Приглашаю тебя в гости – идет?
Ирина кивнула. Без малейшей задней мысли.
Для чего еще можно пригласить девушку в гости? Конечно, заняться магией, ритуал провести, человека поискать! Разве могут быть еще какие-то цели?
Однозначно, не могут.
* * *
Кирилл жил в небольшом частном доме. Участок, не больше пяти-шести соток, высокий забор, небольшой домик из красного кирпича под шиферной крышей…
Сразу видно, что это мужское жилье.
Ни грядочек, ни цветочков, ровный газон, беседка, мангал, пара спортивных снарядов в углу участка – и все. Дом тоже без финтифлюшек. Навес для машины, небольшое строение… Баня?
– Баня, – кивнул оборотень.
– Уютно.
– Мне тоже нравится, – согласился Кирилл. – Прошу?
Внутри дом был полностью отделан деревом. Полы, стены, даже потолок – вес было обшито вагонкой. Мебели немного, но массивной, тоже деревянной…
– Оборотни плохо переносят искусственны материалы, – пояснил Кирилл. – Прошу?
Гостиная была вполне в его стиле.
Большой камин, диван, несколько уютных кресел, бар. На полу – толстый ковер. На стенах несколько картин. Не абстракция, обычные пейзажи, нарисованные не слишком умелой, но вдохновенной рукой. Сирень вообще вышла, как живая.
– Красиво, – похвалила Ирина. – Уютно так, чистенько…
– Древняя мужская мудрость. Чтобы не убирать – не надо мусорить, – отозвался оборотень – Ну что – попробуем?
– Давай попробуем, – согласилась Ирина. – А это что?
– Это – на всякий случай, – Кирилл уверенно извлек откуда-то из встроенного холодильничка блюдо с нарезкой, потом добавил на стол бутылку водки. – Мало ли что?
– А сладкого ничего нет?
– Кола есть. Там сахара больше, чем жидкости.
– Давай колу, – согласилась Ирина.
Бутылка была выставлена на стол, и Ирина уселась в кресло. Кирилл опустился прямо на пол и протянул ей руку.
– Давай, так проще будет. В прямом контакте.
– А ты пробовал уже когда-нибудь?
Ирине было страшновато, она неосознанно тянула время.
– Пробовал один раз.
– И как?
– Успешно.
Кирилл тоже все понимал, но затягивать процедуру ему не хотелось.
Ирина вздохнула, собираясь с силами, и взяла обороняя за руку. Ладонь у него оказалась широкая, с мозолями, пальцы гибкие и сильные.
– С Богом…
И прикрыла глаза.
Фамилиар.
Что это такое?
Фактически – усилитель. Существо, которое находится с тобой в резонансе, и будучи подключено к тебе, усиливает твое же воздействие. Репродуктор для магнитофона.
Мегафон для выступающего с трибуны, как-то так.
Что нужно для этого?
Настроиться, попасть в резонанс – и выпустить свою силу на волю.
Вот с настроиться было сложнее всего. Ирина не привыкла перед кем-либо открываться, она нервничала, раздражалась, переживала, не зная, как оно еще пойдет, и долго не могла "поймать волну". А потом почувствовала, как оборотень мягко перебирает ее пальцы. Спокойно так, уютно…
Пахло сосной и хорошим кофе, шумел за окнами ветер, плавно танцевали ветви деревьев, то заслоняя звезды причудливым кружевом, то сдергивая с неба вуаль, что-то мурлыкал себе под нос оборотень… и Ирина попросту расслабилась, соскальзывая в особое пограничное состояние на рубеже сна и яви.
Да, здесь, именно здесь, и именно так.
Выдох.
Вдох.
Здесь и сейчас она напоминает себе камертон, по которому постучали специальной палочкой. А Кирилл играет роль резонаторного ящичка.
И сила, словно звук, расходится волнами во все стороны, разыскивая человека, который ей нужен.
Люся…
Ирина искала, погружаясь все глубже, лучи силы расходились дальше и дальше…
Вот они цепанули нечто знакомое…
Егор?
Оставим, отложим в памяти…
И по спирали, расширяющимися кругами, как от камня, брошенного в воду…. И вот уже вдалеке…
Есть!!!
Ирина выцепила знакомый отклик самым кончиком сознания.
Глухо, словно за плотной занавесью, но сомнений не было.
Люся!
Жива, здорова, вроде бы…
Место?
Запомнить направление и расстояние, этого хватит. И – наверх. Вынырнуть из транса, словно из воды, глубоко вдохнуть…
И свалиться в то же кресло с диким приступом головной боли. Кого хоть раз накрывало мигренью, тот поймет.
Кирилл глухо застонал с пола. Потом протянул руку, стащил со стола бутылку с водкой и только крышечка хрустнула. Водка отправилась в желудок оборотня винтом, чуть не половина емкости. Туда же направился здоровущий кусок мяса, а Ирине ткнули в пальцы бутылку с колой. Уже обезглавленную и открытую.
Фууу…
Ирина сделала несколько глотков.
Желудок даже не вопил – он выл, словно пожарная сирена. Вот так-то лучше…
Постепенно боль начала утихать.
– Нашла?
Кирилл почти не сомневался в ответе, но мало ли?
– Нашла!
– Отлично!
Ирина опустила глаза.
– Да отлично-то…
– Я сейчас позвоню и съездим. Хочешь?
Ведьма подскочила в кресле, получила еще один спазм сосудов и откинулась на спинку, злобно зашипев.
– Ты всерьез?
– Таким не шутят. Законно ты действовать не можешь, давай действовать эффективно.
– Буду должна, – решила Ирина. – Звони.
– Сейчас, доем…
Девушка кивнула и тоже утащила кусок мяса. Сахар – это хорошо, но можно бы и белка добавить?
* * *
Пока Кирилл звонил, они сидела в кресле и размышляла.
Да, партизанщина получается. И она оказывается в должниках не пойми у кого. У церкви?
С большой долей вероятности. Но выбора-то нет…
Если бы не разговор с Колей, она бы попробовала договориться с Иваном Петровичем, как-то объяснить свои знания, что-то придумать…
Но сейчас рисковать не хотелось. Люся – ее подруга. Стоит ли рисковать ее жизнью?
Эх, и так плохо, и этак нехорошо. Но и выбора нет, своих знакомств у нее пока еще мало…
Ирина махнула рукой и решила, что сначала надо вытащить подругу, а там уж по обстоятельствам.
* * *
Четыре человека.
Ведьма. Оборотень.
Хватит ли этого для небольшой спасательной операции?
Ирина не знала, но почему бы не попробовать? С мужчинами говорил Кирилл, он же ставил задачу. Ирина не пыталась влезть или как-то познакомиться, парни вообще показались ей похожими. Словно все в одном инкубаторе выращивались.
Молодые, лет двадцати – двадцати пяти, с длинными волосами, завязанными в аккуратные хвосты, с короткими бородками, с одинаковой пластикой движений – вот это было видно. Явно учились у одного и того же мастера, или одной и той же технике боя. Это и наложило свой отпечаток.
При этом внешне парни схожи не были. Два брюнета, один блондин, один светлый шатен, разные черты лица, разный рост – явно не родственники. Но что-то неуловимо схожее в них было.
– Они – не оборотни? – потихоньку уточнила Ирина.
– Нет.
– И не… не имеют никаких способностей?
– Кое-какие имеют, – Кирилл утвердительно кивнул. – Есть у них кое-что такое в роду.
– В одном роду?
– В нескольких. Если надо охотиться за нечистью, то в отряд лучше подбирать тех, у кого в роду были колдуны, ведьмы… способностей у них нет, но кровь осталась. И результаты могут быть очень неплохими.
– Церковный спецназ? – догадалась Ирина.
Кирилл покачал головой.
– Я этого не говорил, ты не слышала, и вообще, ребят ты в глаза не видела. Поняла?
– Поняла.
– Тогда в машину.
В этот раз ехали на двух автомобилях, за "Хондой" Кирилла шла старая "Шкода Октавия" серого цвета. Трое в первой машине, трое во второй, Ирина четко держала направление.
Правда, по улицам было весьма неудобно ехать.
Направление – это хорошо, но такие мелочи, как дома, углы, дорожные знаки и разметку оно совершенно не учитывает. Приходилось и останавливаться, и возвращаться, и маневрировать… в результате машины выехали за город и понеслись по раздолбанной дороге.
– Вперед. И вскоре – налево… уже почти… вот!
Машины остановились перед высоким забором. За забором виднелись несколько домов. Неподалеку забор из красного кирпича переходил в забор из желтого кирпича – участки принадлежат разным хозяевам. Большие, огороженные, в кованными дорогими воротами, не ширпотреб, явно на заказ все сделано, со вкусом и за большие деньги.
– Лесные зори, – прокомментировал Кирилл.
– А? – не поняла Ирина.
– Понтовое местечко. Оттяпали кусок реки, леса, понастроили особняков на гектарах…
Ирина пожала плечами.
Вообще-то она могла понять этих людей. Сама всю жизнь прожила в частном доме, свой участок, свой двор… после этого в общежитии тяжело. Выбора не было, но и счастья такая жизнь не приносила.
Девушка посмотрела на высокую ограду.
– А как мы туда попадем?
– Попаду – я. А ты сидишь смирно и не лезешь вперед.
– Я могу помочь. Если там есть кто-то… моего профиля.
Кирилл покачал головой.
– Нет. Ты не боевой маг, ты поисковик. Ты просто не сможешь помочь, разве что сама погибнешь.
– Кир!
– Иришка, не лезь. Сама пропадешь и нас подведешь. И поверь, оборотни – отличное оружие против магов.
Ирина покачала головой, но спорить не стала.
– Ладно. Я посижу в машине.
Мужчины выскользнули из машин и направились в темноту совершенно обычным шагом. Ирина попробовала прислушаться к своим ощущениям.
Люся точно здесь.
А вот что дальше… кто здесь есть еще?
Но чувства молчали. Что это могло значить? Здесь нет магов? Или они есть, но сильнее Ирины, и она их не чувствует?
Все возможно.
Ирина стиснула кулаки. Лучше бы она была сейчас вместе с парнями. Так легче, чем ждать и гадать. Но Кирилл прав. Если группа сработавшаяся, если мужчины привыкли друг к другу, она только помешает. Чужеродный элемент в боевой группе – это все равно, что кошка в пороховом погребе. Никакой пользы.
Взрыва, может, и не будет, но бардак точно получится. Так что…
Ирина сидела и вслушивалась. Но не могла ничего услышать. Даже выстрелов не было.
Тишина…
* * *
Кирилл скользнул вдоль стены.
Оборотни…
Сколько о них написано, сколько снято, сколько сказано, а про одно их свойство молчат все книги и журналы. Хотя… всех он не читал, может, где и сказали.
Оборотни умеют становиться незаметными.
Не мимикрия, не маскировка, нечто третье. Поди, найди волка в лесу?
Вот и оборотня сложно найти, если он сам не пожелает. И увидеть тоже сложно. Камера видеонаблюдения?
И они не помогут.
Оборотни – дети ночи. Их время ночь, их мать – луна, это еще до Христа знали. Сейчас как раз ночь. И Кирилл сливается с тенями. Скользит в них, перебирая пальцами, отводя в сторону лунные лучи, сливается с тенями, подходит все ближе к границе участка…
Ворота?
И кто в них пойдет? Вот еще не хватало!
Владельцы красивых особняков не учли одно важное обстоятельство. Если у вас есть собственный пляж, собственный причал и собственный катер, значит, у вас есть еще и собственный путь для диверсанта.
Речка, называется.
Для обычного человека река – это просто вода. А для Кирилла она еще и дорога, чтобы проникнуть на территорию вероятного врага. Оборотни, чтоб вы знали, отлично плавают.
Не любят, где вы видели водоплавающих волков? Морские волки не в счет.
Но плавать умеют. И не утонут, даже если им на шею утюг привязать. Сбросят и выплывут.
Что Кирилл и сделал. Проплыл недолго под водой, вынырнул на пляже там, где не было камер – не пахло металлом и пластиком, и опять слился с тенями. А что с него капало… бывает.
Трава гуще расти будет.
Кирилл медленно скользил по территории, принюхивался…
Три дома. Самый большой, чуть поменьше – и у ворот вовсе уж маленький. Условно маленький – не меньше того, в котором жил сам оборотень, а может, и побольше. Реки мало – на территории в гектар с лишним уютно расположился бассейн. Причал, катер…
Людьми пахло.
Пахло в маленьком домике – двое. Мужчина и женщина, явно обслуга.
Пахло в большом доме – тем же двумя. И еще один запах, но старый, этого человека сейчас нет.
Пахло в третьем доме.
Еще несколькими людьми. Старым потом, кровью, болью, страхом – да, они тоже имеют запах.
Кирилл понимал, что в маленьком доме, надо полагать, прислуга. В большом доме – хозяин и прислуга.
В третьем доме – что?
Пленники содержатся там, это однозначно, а вот что еще? Кто еще? Зачем вообще нужно три дома для одного человека?
Кирилл скользнул к маленькому дому.
Там было уже тихо и спокойно, мужчина и женщина ложились спать. Что ж…
Иногда решетки на окнах не роскошь, а необходимость. Вот, не поставили их – и оборотень легко выдавил стекло вовнутрь. А поставили бы – пришлось бы сначала решетку вырвать, а уж потом со стеклом возиться. Нашумел бы, услышали, было б время хоть тревогу поднять.
А так Кирилл выдавил стекло – и рыбкой нырнул внутрь. Аккурат к ногам ошалевшего от такого поворота событий мужчины.
Откуда взялся оборотень на территории?
Да еще в образе получеловека – полуволка?
Долго задаваться этим вопросом у слуги не получилось, Кирилл сшиб его с ног подкатом, и одним ударом отправил в беспамятство. И бросился в соседнюю комнату, к женщине.
Та сидела перед телевизором, только начала вставать, как оборотень уже был рядом.
Не убил. Так, оглушил. И принялся быстро и качественно увязывать обоих.
Связал, огляделся…
Камеры?
Ну, так и есть. Это домик для прислуги и, по совместительству, охраны. Вот они – мониторы, аж шесть штук, на которые выводится изображение с территории. Кирилл ухмыльнулся. Стереть выборочно информацию он не мог. И разобраться, как здесь и что – тоже. Ну и не надо. Его еще поди, поймай, когда он в волчьей шкуре тут шлялся, а все остальные…
Оборотень оскалился еще зловреднее, и полез в систему, благо, и системный блок, и пульт управления камерами – все лежало рядом.
Ломать не строить, не прошло и десяти минуть, как все камеры показывали одно и то же: "снежную бурю". Конечно, он своих предупредит, чтобы маски надели, но зачем оставлять лишние следы? Даже оружие, даже культура движений группы захвата может рассказать о многом понимающему человеку. Так что – убиваем систему видеонаблюдения и вперед.
На всякий случай он еще на территории все камеры будет разбивать, замаскированы-то они от обычного человека, не от оборотня, его нюх и не такое позволяет учуять.
А теперь – быстро!
Очень быстро, мало ли, вдруг хозяину должны смс-ки посылать, или у него еще какая-то система сигнализации есть…
Кирилл не собирался в это вникать.
Открыть ворота, впустить своих людей, вытащить пленников – и убираться отсюда. Все.
Кирилл открыл изнутри дверь коттеджа, перекинулся в облик полуволка и еще раз пробежался по территории.
Нет, никого. Только в третьем доме есть живые.
И…
Магия.
Какая-то зловредная магия.
Вот пропасть!
Оборотень недовольно рыкнул. Не хотел он втягивать в это Ирину, ох, не хотел, но и выбора не было. С магией ему не сладить, оборотни – силовики, ничего не поделаешь.
Кирилл рыкнул еще раз – и помчался открывать ворота.
* * *
Когда оборотень возник рядом с машиной, Ирина даже дернулась от неожиданности. И как ему так удалось подойти? То не было – и вдруг он соткался из ночных теней, словно призрак вырос из-под земли.
– Одеваем маски, живо! Иришка, ты тоже.
– Я иду с вами?
– Да. Там какая-то магия, так что осторожнее…
– Черт! – ругнулась Ирина. Но шапочку-балаклаву, которая полетела ей на колени, натянула мгновенно и принялась заправлять под нее волосы, чтобы ни пряди не выбилось. Кирилл достал из багажника куртку.
– И это еще.
– Да я сварюсь в ней! И утону!
– Зато фигура будет скрыта.
Ирина молча натянула куртку, в которую можно было еще одну такую же ведьму утрамбовать. Хотя бы половинку ведьмы.
– Я готова.
– Идешь молча, если что-то не нравится, поднимаешь руку. Я увижу.
– Хорошо.
– Все всё знают? – Кирилл окинул своих людей грозным взглядом отца-командира.
– Да, – слаженно рявкнули четыре глотки.
– Пошли.
* * *
По территории особняка группа захвата передвигалась не бегом, но достаточно быстро. И направлялись к третьему дому, в котором Кирилл почувствовал пленных.
Одного человека он оставил – привести в чувство слуг и расспросить, потом расскажет, как и что. Второго отправил в большой дом, магии там не чувствовалось, а вот документы найтись могут. Пусть посмотрит, кому это "дворянское гнездо" принадлежит. Потом размотаем клубочек.
Сам он с двумя ребятами и Ириной двигался освобождать пленных.
Вот и дом. Дверь…
Кирилл извлек из кармана ключи, которые захватил в маленьком доме, и быстро нашел тот, который подходил по запаху. Вставил в замок, повернул, открыл тяжелую дверь. Махнул рукой, приглашая всех в дом.
И принюхался.
Людьми пахло из подвала. Итак, что это за дом?
* * *
Ирина оглядывалась по сторонам. Как-то не доводилось ей бывать в таких домах.
Что тут скажешь – роскошь. Или то, что ей считают.
Мрамор, позолота, лепнина… сделано богато.
Вот так и хочется протянуть с таким неповторимым оттенком: "бо-ха-ато". Но роскошь роскоши рознь. Есть джинсы со стразами, с вышивкой, с позолотой, которые стоят прорву денег – есть. А есть с виду скромные, но идеально сшитые, отличного качества, сидящие на фигуре так, что глаз не оторвать, где каждый шов вручную пройден. И кто-то гордо напялит первый вариант и будет сверкать брюликами на попе. А кто-то не станет самоутверждаться и наденет простенькую с виду вещь, стоящую громадных денег.
Вот, здесь был первый вариант.
Красиво, конечно, и чувствуется рука дизайнера, но – неудобжно. Ирина не представляла себе, как жить среди всего этого камня, как сидеть в здоровущем кресле, обтянутом белой кожей, его же с места не сдвинешь, и поближе к камину не подтащишь, и испачкаешь моментально, да и ковер из белого меха чистить замучаешься…
Неудобно.
Дорого, понтово, даже со вкусом, но – все буквально кричит о свежих деньгах. Смотрите, какой я богатый! Смотрите, как у меня все круто!
В доме, который они посетили, были устроены сразу несколько вещей.
Баня. Сауна. Спортивный зал, бассейн, еще какие-то помещения, назначения половины из которых Ирина не поняли, бильярдная, столовая…
Похоже, в большом доме по замыслу жил хозяин с семьей, а сюда селили гостей. Поэтому здесь и развлечений больше, поэтому все так и устроено. Красиво, но…
Об удобстве гостей заботиться не обязательно. Их надо поразить своим богатством.
Ирина тронула оборотня за рукав и изобразила в воздухе знак вопроса. Мол, где?
Кирилл махнул рукой в какой-то коридор, и все последовали за ним.
Коридор заканчивался чем-то вроде гардеробной, туда и вошел оборотень. Уверенно прошел через всю комнату, подошел к шкафу, стоящему у стены, принюхался так, что слышно, наверное, было на улице, и принялся осторожно нажимать на какие-то выступы.
Щелчок – и шкаф открылся, словно дверь.
Тут-то Ирина и ощутила ЭТО.
* * *
Иногда бывает так – выходишь на улицу, и тебя словно влажной мокрой тряпкой облепляет. Погода такая.
И понимаешь, что просто влажность высокая, и жара, а ощущения сходные.
Сейчас ирина почувствовала нечто подобное. Словно ее в мокрую ткань обернули.
Магия выбивалась из-за двери волнами, расходилась по помещению…
Ирина подошла к шкафу.
Опа!
Дерево. А на задней его стороне несколько цепочек рун, которые действуют, как блокатор. Ирина быстро сфотографировала их на телефон. Интересно же!
Потом почитает, разберется.
И опять – руны!
Не отсюда ли та руна "Одаль", которую рисовал волкодлак?
Но долго размышлять не пришлось. Кирилл коснулся плеча девушки, тоже изобразил влопрос. И ведьма поняла, о чем ее спрашивают.
Безопасно ли идти вперед?
Настала ее очередь принюхиваться и прислушиваться.
Не в буквальном смысле, в метафизическом, но… нет ли ловушек?
Можно просто их поискать. Так Ирина и сделала.
Ловушек было две.
Одна – на лестнице, наступаешь на ступеньку, и та проворачивается под ногой. Либо падаешь с лестницы, либо ломаешь ногу, все зависит от везения конкретного человека.
Вторая ловушка была тоже рядом с лестницей. Но там – сигнальная система. Заденешь рукой стену, на которой нарисована руна, и хозяин всегда сможет узнать, кто был у него в гостях. А не задеть ее очень сложно, приходится протискиваться вплотную к противоположной стене. Нехитрые приемчики, но действенные.
В этом подвале серьезной тюрьму не оборудовали. И сидело здесь всего три человека.
Три комнаты, глухие двери, Кирилл забренчал ключами – и быстро выбора подходящие. Открыл одну из дверей.
Если бы мужская рука не зажала Ирине рот, она бы точно взвыла.
Люся лежала в камере, на чем-то вроде раскладушки, и выглядела так, словно ее здесь и похоронят.
Бледная, неподвижная… и вокруг раскладушки – рунный круг.
Ох, вовремя удержали ведьму. Не дали кинуться к подруге.
Ирина задумалась.
Кирилл коснулся ее плеча, вопросительно посмотрел в глаза. Девушка покачала головой, ткнула пальцем в себя, в камеру, мол, тут я разберусь, потом коснулась Кирилла, показала на другие камеры. Займитесь теми, кто сидит там…
Оборотень кивнул и занялся.
Ирина же прищурилась и посмотрела боковым зрением. Словно бы вдаль, а сюда, в камеру, так уголком глаза…
Круг был активен.
И – работал.
Над телом Люси словно черное марево реяло. Но что это такое?
И что с ним делать?
Ирина покусала губы.
А что она может сделать? Лезть со своей магией?
Это не просто глупость, это самоубийство. Проще пойти и языком высоковольтный провод облизать. Или спицу в розетку сунуть, тоже дело.
А как можно прервать это… что бы это ни было?
Вариант был только один – вытащить подругу из круга.
Ирина пригляделась внимательнее.
Итак.
На Люсе нечто вроде белого балахона, вышитого черной ниткой. Все.
Почему она на раскладушке?
Видимо, чтобы не получила воспаление всего и сразу, это вверху пол мраморный, а здесь он бетонный. Если этот обряд длится дольше двух часов, то поди, полежи на ледяном полу. Тут и загнешься от пневмонии. А если и нет, то мучиться долго будешь. Те же почки, те же придатки… эх, многое можно угробить в человеческом организме.
Что ж.
Радует то, что обряд не смертелен. Иначе бы и тряпки какой хватило, или просто Люсю положили бы на пол.
А все-таки, как ее оттуда вытащить?
Зацепить чем-то Люсю?
Раскладушку?
Или сделать еще проще?
Ирина огляделась вокруг. ЭТО должно быть в каждой уважающей себя камере. Конечно, более современные узилища оснащены санузлом, но вряд ли здесь…
Точно!
Ведро, пластиковое, из тех, что закупают некоторые дачники, даже с крышкой…
А есть тут раковина с водой?
Ага, есть. В коридоре… не раковина, а кран на трубе, ну ничего! Ей и того хватит!
Ирина, недолго думая, подхватила ведро, и направилась к трубе.
Ведро оказалось с содержимым, но так даже лучше… без всякой брезгливости Ирина долила его доверху водой. У кого огород был, тот знает, что такое компостная яма, и чем она пахнет. Ой, не розами…
Девушка помнила, рисунок на полу выполнен чем-то вроде мела. А что у нас мел?
Отлично смывается!
И содержимое ведра полетело в камеру прицельным плевком.
Один раз, второй, третий…
А вода не только точит камень, она еще прекрасно смывает все рисунки. И Ирина с радостью отметила, что черное марево…
Черт!
Оно не рассеивается! Оно словно втягивается в Люсино тело!
Сволочи!!!
Но что бы это ни было, хотя бы подойти можно спокойно. Что Ирина и сделала.
Руки у подруги были ледяные.
Ведьма обернулась, желая позвать на помощь, но этого не понадобилось. Оборотень и так был рядом.
Кирилл сделал два шага в камеру, подхватил Люсю на руки и кивнул Ирине. Следуй за мной.
Ирина послушалась. Вышла из камеры, огляделась – их группа пополнилась еще двумя людьми. Совсем молоденькой девчушкой лет пятнадцати, черноволосой, симпатичной, в которой Ирина почувствовала силу, схожую со своей, но разбираться было некогда. И невысоким мужчиной лет шестидесяти, этакого "профессорского" вида, с благородной сединой, с бородкой. Эти двое были одеты нормально. Девочка – в джинсы и водолазку, мужчина в костюм, некогда дорогой, а сейчас пожеванный и помятый.
Да, в этом плане джинсы боле выигрышная одежда, в них можно спать и это не сильно скажется на их внешнем виде.
Обратно шли уже всемером. Шестеро шли сами, Люсю Кирилл перебросил через плечо и так тащил для пущего удобства.
Все молчали до выхода с территории поместья.
По машинам тоже распределились так. Кирилл, Ирина, Люся, один из молодых людей – в первой машине.
Трое молодых людей и двое вызволенных пленных – во второй машине.
Закрыли ворота, чтобы не привлекать к себе внимания лишний раз – и так дали по газам, что на асфальте черные следы остались. Аж шины задымились.
– Ты мне расскажешь потом кто эти двое? – нарушила молчание Ирина.
– Да. Куда мы сейчас?
Ирина задумалась.
А куда можно сейчас Люсю?
– У меня есть идея.
* * *
Ровно через полчаса какой-то неравнодушный человек вызвал скорую помощь.
Не мог пройти мимо.
Женщине стало плохо в парке, лежит она на скамейке, в одной ночнушке, мало ли что с ней такое? Позвонил, конечно…
Скорая приехала, погрузили женщину, поругались, конечно, наркош пошло – прорва, гоняй за ними, время отрывай, переширялись бы уже все до смерти, паразиты, потом уже в приемном покое начали ее раздевать, а у девушки на животе ручкой написано: "Люся". И номер телефона.
Врачи и позвонили.
В общежитие.
Описали "найденыша", вахтерша тут же поняла, о ком они говорят, позвонила Ирине, и та помчалась в больницу.
А кто нашел Люсю?
Чего хотели?
Где она была?
Это еще предстоит узнавать. Кстати, той же Ирине, нашли-то Люсю на ее территории. Так что никто ведьму от расследования не отстранит.
* * *
– Ничего пока не могу сказать. – Симпатичный врач лет сорока пяти поправил капельницу каким-то очень профессиональным жестом и посмотрел на Ирину. – Вы так здесь и останетесь на ночь?
– Не хотелось бы, – честно призналась Ирина. – Если надо – останусь.
– Не надо. Это бессмысленно. Лучше вещи какие-нибудь принесите вашей… кто она вам?
– Подруга. Живем в общаге в одной комнате, – в приемном покое Ирина объяснения уже давала, но это там, а здесь было отделение интенсивной терапии. И этого врача она раньше не видела.
Среднего роста, среднего же телосложения, седоватый, усталый, словно ему бетонную плиту на плечи навалили. И при этом – явно хороший специалист. Это видно по всем его движениям, по отношению к больным… да просто чутье срабатывает.
То самое, ведьминское.
Ирина знала, что этот человек сделает для Люси все возможное. Он для любого человека будет стараться, такой уж характер.
– Давно она на наркоте?
– Вообще не употребляла. В нашей профессии, сами понимаете, нельзя. Как и в вашей.
– А реакции странные.
– Вот подождите, придет анализ крови – там наверняка никакого наркотика не будет.
– Есть такие препараты, что за час разлагаются.
– Но ведь вывестись из организма они не успевают за этот час? Верно?
– Смотря какие.
– На такие у нее просто денег не хватит.
– Тоже верно.
– Я оплачу все, что надо. Диализ, или что…
– Медицина у нас бесплатная, – огрызнулся врач.
– Я с этим и не спорю. Но финансирование у нее не настолько хорошее, – Ирина смотрела ему в глаза.
– Вам настолько дорога подруга?
Ирина пожала плечами. Дорога, не дорога… а если подозреваешь, что ее из-за тебя схватили? Что ты ее фактически, подставила?
Как с этим жить?
Знать, что виновата именно ты, что ты ничего не предприняла, что ты обрекла человека на смерть. Причем – невиновного.
Нет, такой груз Ирина на себя вешать не хотела. А деньги…
Еще раз клад найдем! Если понадобится – она все старинные здания прочешет с металлоискателем. И вообще…
О!
Надо Чивилихину позвонить. Как раз взаимозачет будет!
* * *
Аркадий Игоревич оказался на проводе. И даже обрадовался.
– И только-то?
– Это для вас только-то. А для меня достаточно сложно.
– Сейчас я главврачу позвоню. Вы уверены, что вам больше ничего не нужно?
– Здоровье за здоровье, – откровенно высказалась Ирина. – Я вам помогла, вы моей подруге поможете…
– А может, вы мне и еще в чем поможете?
– Что смогу, – рассмеялась Ирина. – И что не противоречит требованиям закона. Обращайтесь.
Они дружески распрощались и Ирина отключилась.
Дома, в общаге, она собрала Люсе вещи, а потом улеглась на кровать. Ей срочно требовалось узнать – что с подругой? Ритуал хоть и был нарушен, но след чужой силы, она ощущала так, словно у Люси на коже какая-то грязь была. Вроде лечебной маски – так и стягивает, так и чувствуется пленкой.
Но что с этим делать и как ее снять? Вот вопрос…
Ирине срочно требовалось получить на него ответ. Положительный…
* * *
Утром она встала с такой головной болью, что хотелось собственноручно себе трепанацию сделать. Кажется, болели даже кости черепа.
И было отчего.
Плохие вести всегда причиняют неудобства. Всегда доставляют неприятные ощущения. А наставница Ирину не обрадовала.
Во-первых, руническая магия была не ее стихией. Спору нет, любая ведьма способна зачаровать или отдать приказ, но это не совсем то. А вот провести серьезный ритуал, как это было у Люси – надо быть крайне неординарной личностью. И очень сильным колдуном. И очень образованным. Руны – это вам не баран накашлял, там сотни толкований, тысячи вариаций, расшифровывать их еще и разбираться.
Во-вторых, это не проходит без последствий. Никогда. Даже если удастся снять заклинание, все равно в Люсе что-то необратимо поменяется.
В-третьих, очень может быть, что для снятия необходима или кровь заклинателя, или, что еще интереснее, его смерть.
В-четвертых, если этот колдун способен на такое, кто сказал, что Ирина с ним справится? На ведьм руническая магия тоже действует.
Нравится? А это еще не все. Могут быть намного более разнообразные последствия. И условий может быть много, и нащупать их крайне сложно, и выполнить еще сложнее.
А еще есть вариант с подставой.
Потом-то что собирались делать с Люсей? Вернуть домой? Послать куда-то? Не просто ведь так тратили время и силы? Или на ней просто экспериментировали?
Таких вопросов можно горсть набрать. И опять – минимум два варианта. Первый – положительный, в том смысле, что Люся жива еще, как личность. Она там, внутри, под наложенной калькой заклинания, она борется и старается вернуться.
Это хорошо. Тогда ей можно помочь.
Второй – хуже. Намного хуже.
Помочь ей может только тот, кто накладывал заклинание. И тогда стоит вопрос, что этот некто захочет взять с Ирины.
Ирина этот вопрос и задавать себе не хотела. Она точно знала, что ничего хорошего у нее не попросят, а значит, и соглашаться не стоит.
Но почему этот некто не подействовал сразу на нее?
Боится? Ага, очень смешно.
У Ирины был лишь один вариант. Весьма и весьма печальный. Этому колдуну от нее что-то нужно. Но что? И как?
Надо бы поговорить с тем, кто разбирается в этой кухне. Хотя бы и с тем же Петей.