Глава 3

Вечером, когда я вернулся домой, Григорий уже был там. И не один. С ним сидел еще один худой мужчина, которого я раньше не видел. Они что-то обсуждали, но, увидев меня, замолчали.

— Митька, иди сюда. — позвал Григорий.

Я подошел. Мужик с бородой оглядел меня с головы до ног.

— Это твой младший? — спросил он.

— Ага. Митька, это Семен. Лучший лучник в дружине.

Семен кивнул.

— Григорий просит научить тебя стрелять. Будешь стараться если возьмусь за тебя?

Я задумался.

— Да, но стрелять я не умею — ответил я, и тут же добавил. — Однако, быстро учусь.

Семен усмехнулся.

— Ну что ж, посмотрим. Завтра приходи ко мне после тренировки.

— Хорошо, — кивнул я.

Семен встал, похлопал Григория по плечу и вышел.

— В ближнем бою ты пока слаб. Но если научишься стрелять, будешь полезен. Татары боятся хороших лучников. — И чуть тише добавил: — Все их боятся.

* * *

На следующий день, после обеда, я пошел к Семену. Он жил на другом краю селения, но само оно было не таким уж и большим. Так что дошёл быстро.

Увидев меня, Семен кивнул.

— Пришел, всё-таки. Ну пойдём.

Мы вышли на поляну за частокол.

— Смотри, — сказал Семен, останавливаясь. — Лук — оружие непростое. Если поторопишься, промахнешься. Если боишься, промахнешься. Не будешь ухаживать и заботиться, оно сломается, и хорошо, если при этом ты не покалечишься. Понял?

Я кивнул. После чего он показал, как держать лук, как натягивать тетиву, как прицеливаться. Он выстрелил, и стрела со свистом улетела вперед, вонзившись в дерево метрах в пятидесяти.

— Твоя очередь.

Он протянул мне лук. Я взял его. После клинка он показался мне лёгким. И почему-то я вспомнил, как в молодости держал автомат, как прицеливался, как контролировал дыхание.

«Принцип тот же, — подумал я. — Только здесь нужно учитывать траекторию полета стрелы».

Я вложил стрелу, натянул тетиву. Прицелился в то же дерево, выдохнул и отпустил.

Стрела улетела… и воткнулась в землю, не долетев до дерева добрых десять метров.

«Вот блин, стрелок ворошиловский! — про себя подумал я. — Попаданец хренов! Нет чтобы хоть что-то у меня получалось! ГДЕ МОЯ МАГИЯ⁉» — мысленно взвыл я.

Семен тем временем хмыкнул.

— Слабо натянул. И угол неправильный. Еще раз. Стоишь, как медведь косолапый. Руки держишь… ааа, — махнул он, — доставай новую стрелу.

Я стрелял снова и снова. Семен стоял рядом, поправляя стойку, положение рук, угол наклона.

— Локоть выше. Тетиву к уголку губ, а не к подбородку. И НЕ ТЯНИ ТАК СИЛЬНО! — прикрикнул он. — Тетива лопнет, без глаз хочешь остаться? ВОТ ТАК! И дыши ровно.

Десятая стрела попала в дерево. Семен, улыбаясь присвистнул, но я заметил, что на самом деле он ожидал лучшего результата.

— Неплохо. Для первого дня. Ладно, иди собирай стрелы и завтра приходи снова. Посмотрим, может, и выйдет из тебя толк.

* * *

Так прошел еще месяц. Я работал в кузне, тренировался с мечом, учился стрелять из лука. Мой распорядок дня почти не менялся. И по факту у меня не было свободной минуты. Однако я не роптал, изучая обстановку вокруг.

А потом пришла весть, которую все ждали и боялись. Федор собрал всех на площади. Мужики, женщины, дети… все сбежались, чувствуя неладное.

— Слушайте! — крикнул Федор, вставав на бревно. — Дозорные видели отряд татар. Человек пятьдесят, может, больше. Они движутся в нашу сторону. Будут здесь через два-три дня. Боярин велел готовиться к обороне. Все мужчины, способные держать оружие, соберутся у ворот крепости. Ясно?

Толпа загудела. Кто-то закричал, кто-то заплакал. Федор спрыгнул с бревна и начал раздавать приказы.

Я стоял рядом с Григорием, чувствуя, как внутри все сжимается. Татары. Набег. И тут меня добил отец этого тела. Он положил руку мне на плечо.

— Готовься, Митька. Со мной пойдёшь.

«ЧТО БЛ@ТЬ»⁈

* * *

Григорий сидел за столом, разложив перед собой кольчугу, и внимательно осматривал каждое кольцо, проверяя на разрывы.

— Отец, — позвал я, — мы идём сегодня на тренировку?

Он поднял глаза.

— Сегодня занятий не будет, — коротко ответил он, возвращаясь к осмотру. — Нам нужно готовиться. Времени мало.

Я кивнул, понимая, что скоро придут татары.

Осознавал ли я всю опасность, которую они несут? Однозначно, нет. Воспоминания Митьки были отрывочны. И были… именно воспоминаниями. Я их смотрел, но не проживал.

— Что мне делать? — спросил я.

Григорий отложил кольчугу и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Иди к Артему. Пусть подберет тебе копье по руке. — Он помолчал, потом добавил, объясняя: — Сабля для тебя пока тяжела. С копьем проще. Тем более на стене.

До кузни идти было недалеко.

По дороге я погрузился в свои мысли. Я видел смерть лишь однажды и то — свою собственную. Бетонная плита, темнота, конец. И что? Неужели теперь мне снова предстоит столкнуться с ней? Умру я окончательно, или попаду в новое тело?

«Не думай об этом, — сказал я себе. Умирать второй раз не хотелось, от слова совсем. — но тогда придётся сражаться… убивать! Смогу ли я вот так, взять и убить? Пусть и врага?»

Тяжело вздохнув, я продолжил путь.

«Ну почему я такой неправильный попаданец? Где мои плюшки⁈ Где, сука, эти рояли в кустах⁈»

Свернув за угол избы, я, задумавшись, не заметил, что там кто-то идёт и, в итоге, налетел на Ваньку Кожемякина. Того самого главаря моих одногодок, что избили меня в первые минуты моего пребывания в этом теле. Рядом с ним был рыжий, память подкинула его имя — Егор. А последнего, чернявого, звали Ждан.

«А ведь эти имбецилы даже не догадывались, что в тот раз убили Митьку!» — подумал я.

— Ого, смотрите-ка! — расплылся в ухмылке Ванька. — Митя-нытик идет. Куда это ты так спешишь?

Я остановился. Тело на подсознательном уровне стало каменеть. Сердце бешено заколотилось. Но это были не мои чувства. Меня не могли пугать тринадцатилетние придурки!

И вместо страха, я стал ощущать злость. Адреналин ударил мне в голову. Я приготовился к драке, но начинать её первым не хотел.

— Дай пройти, — сказал я ровно. Чтоб потом если что не мучала совесть.

— Пройти, — передразнил Егор. — Слышь, Вань, это он нас просит.

— Слышу, — Ванька сделал шаг вперед. — А чего это ты такой смелый стал? Столько времени от нас как мышь бегал, а теперь что? Прошлый раз память отшибли напрочь, что ли?

Ждан захихикал.

— Может, он думает, что раз отец его десятник, то и ему теперь все можно?

— Ну раньше же он так не думал, — возразил ему рыжий. — Нет, тут что-то другое. Наверное, — сделал он паузу. — Просто мы давно его не колотили!

После чего все трое расхохотались.

— В последний раз говорю, — повторил я чуть громче. — Отойдите.

— Ой, да ты погляди! Голос-то как окреп! — Он толкнул меня в плечо. — А что, Митяня, как татары придут, ты нашел уже, где будешь прятаться? Какое-нибудь отхожее место, да?

Рыжий и чернявый переглянулись и заржали ещё громче.

Что-то внутри меня щелкнуло. Последнее терпение кончилось. Я вспомнил как дрался на улице, в секции рукопашного боя, армию… И как старшина Кулагин, постоянно приговаривал, когда я с ним отрабатывал удары.

«Бей быстро, бей жестко. Если драка началась, не останавливайся. Первый удар решает многое!»

Я шагнул к Ваньке и с размаху зарядил ему хук справа в челюсть.

Удар вышел резким, с доворотом корпуса. И следом левой в печень. Второй удар получился не такой, как первый, но Ваньке хватило. Он, словно рыба, начал хватать воздух ртом и рухнул на колени, схватившись за бок рукой.

Егор и Ждан застыли с открытыми ртами. Для них сейчас творилось что-то невообразимое.

И я не стал ждать, пока они придут в себя. Подскочил к Егору и, спружинив ногами, перенёс вес вперёд и со всей силы ударил кулаком в нос. Хруст. Кровь брызнула, залив тому лицо. Егор взвыл и покатился по земле.

— Аааа! Больно! Больно! Ма-маааа…

Чернявый начал пятиться назад, но я оказался быстрее. Шаг вперед, разворот, ребро ладони в горло. Не сильно, но достаточно, чтобы перебить дыхание. Чернявый схватился за шею и выпученными от страха глазами смотрел на меня.

— Не бойся, не умираешь, — похлопав ладонью по щеке сказал я Ждану. — Медленно дыши, и станет полегче.

Его лицо стало бледнеть, и он повалился на землю. Удар по шее очень опасный. И сам не понял, почему применил именно его. Всё же, подошёл к нему и пощупал пульс, с облегчением выдохнул. Тот просто в отключке.

«Да, уж…» — подумал я.

Все это заняло секунд десять. И передо мной раскинулась радовавшая глаз картина. Ванька, хрипя корчился на земле. Егор держался за нос, из которого текла кровь, и ревел как резаный. Чернявый же, лежал без сознания.

— Еще раз встанете на моем пути, — сказал я тихо, — землю жрать будете.

После чего насвистывая, мелодию «прорвёоомся, ответят опера…» пошел дальше.

* * *

Когда я подошел к кузне, Артем стоял у входа, прислонившись к дверному косяку. На лице его читалась ухмылка.

— Видел. — сказал он коротко.

— Что видел?

— Как ты этих троих поколотил, — Артем кивнул в сторону, откуда я пришел. — Дивно. Видимо занятия с Григорием не прошли даром. Может, хоть какой-то урок будет для них. — показал он на до сих пор валявшихся на земле хулиганов. — Ладно, давай, заходи. Рассказывай с чем пожаловал?

— Копье мне нужно, — сказал я. — Отец велел, чтобы ты подобрал по руке.

Артем кивнул и ушёл в коморку, где у него хранился запас металла и готовое оружие. Оттуда он вернулся с тремя копьями.

— Вот это попробуй.

Я взял — длинное, тяжелое. Древко из крепкого дерева, гладкое, без сучков. Наконечник железный, острый, в форме вытянутого листа.

— Тяжелое. — сказал я.

— А ты ожидал, что будет легким? — усмехнулся Артем. — Копье не игрушка. Держи его двумя руками. Вот так.

Он показал, как правильно держать — левая рука чуть выше середины древка, правая ближе к концу. Я повторил.

— Теперь подними. Представь, что перед тобой враг. Острие должно быть направлено вперед, на уровне груди.

Я поднял копье.

— Тааак, — словно являясь профессионалом произнёс Артём. — это слишком длинное для тебя. Попробуй вот это.

Он протянул другое. Покороче, полегче. Я взял его, повторил стойку.

— Лучше?

— Лучше. — ответил я.

— Ну, значит, подойдет. Длина нормальная, вес тоже. Бери. Теперь оно твое.

Я взял копье, ощущая его вес.

«И на хрена я учился стрелять из лука, махать саблей. Если почти перед самым боем мне дают копьё! Блин, где логика товарищи⁈»

У самой калитки я услышал голос кузнеца.

— Живым останься, ладно? А то я к тебе уже привык.

— Постараюсь. — усмехнулся я. И понял, что Артём действительно начал привыкать ко мне.

* * *

Григория я нашел у ворот крепости. Он стоял рядом с несколькими дружинниками, показывая, где нужно укрепить бревна. Увидев меня, он сделал жест головой подзывая меня.

— Взял?

Вопрос был риторическим, я бы даже сказал глупым. Не заметить копья у меня в руке просто невозможно.

— Да, — тем не менее ответил я поднимая его выше.

Григорий подошел, взял его в руки, повертел, проверяя баланс.

— Хорошее. — сказал он, после чего вернул копье мне. — Теперь нужно научиться им пользоваться. Семен! — громко крикнул Григорий.

Лучник, тот самый, который учил меня стрелять, подошел, вытирая руки о штаны.

— Да, Григорий?

— Будь добр, покажи сыну, как держать его правильно, чтобы не уронил во время боя.

Семен хмыкнул и посмотрел на меня.

— Копье взял, значит? Хорошо. Пойдем, покажу.

Мы отошли в сторону, на свободное место у стены. Семен взял у меня копье, повертел в руках.

— Копье, — начал он, — это не меч. Мечом машешь, рубишь, колешь. А копье, это оружие дистанции. Ты держишь врага на расстоянии, не даешь ему подойти. И резкие прямые удары. Вот такие! — Сделал он резкие выпады. — Ноги, руки. Если татар прёт буром на тебя, не стой на месте. Прыгай назад или в сторону. И бей! Понял?

— Эм… понял.

— Хорошо. Запоминай. — Он встал в стойку. — Ноги на ширине плеч, чуть согнуты. Вес на передней ноге. Копье держишь вот так. — показал он хват,– Левая рука чуть выше середины, правая ближе к концу. Острие всегда направлено на врага.

После чего сделал выпад вперед, острие копья прочертило в воздухе линию, остановившись точно на уровне груди воображаемого противника.

— Твоя задача: держать дистанцию и колоть. Не размахивай, не мельтеши. Колешь, возвращаешь копье обратно. Колешь — возвращаешь. Быстро и четко. Попробуй.

Он протянул мне копье. Я встал в стойку, повторяя его движения. Сделал выпад.

Копье ушло вбок. Когда Семен показывал, как бить, мне показалось, что это проще пареной репы. Но ошибался.

— Неправильно, — Семен подошел и поправил мне руки. — Локти прижми. Не разводи. И толкай не руками, а всем телом. Вес переноси на переднюю ногу. Вот так. Еще раз.

Я повторил. На этот раз получилось лучше.

— Вот так, — кивнул Семен. — Видишь? Главное — не спешить. Дистанция и точность. Давай пробуй ещё раз.

Я повторял снова и снова. Семен стоял рядом, поправляя и объясняя ошибки.

— Хорошо. Теперь защита. — Он взял длинную палку. — Представь, что я атакую тебя мечом. Твоя задача — отвести удар древком и контратаковать. Смотри.

Он медленно замахнулся палкой. Я поднял копье, древко встретило удар. Палка скользнула в сторону.

— Вот так! Теперь колешь. Быстро!

Я сделал выпад. Острие копья остановилось в сантиметре от его груди.

— Отлично, — усмехнулся Семен. — Еще раз. Только быстрее.

Мы повторяли снова и снова. Удар, блок, контратака. Удар, блок, контратака. Семен бил палкой сверху, сбоку, снизу. Я блокировал древком и колол в ответ.

— Хватит, — опуская палку наконец сказал он. — Для первого раза неплохо. Главное, не забывай: дистанция и скорость. Не подпускай врага близко. Если он прорвется, копье становится бесполезным. Тогда бросай его и хватай нож.

Я кивнул, тяжело дыша:

— Спасибо, Семен.

— Не за что, — он хлопнул меня по плечу. — Когда всё начнётся слушай, что говорит тебе отец. Не высовывайся. Встречать татар будем за стеной. И их не так уж и много идёт. Скорее всего просто идут пограбить. Вот только мы заранее заметили их приближение. И теперь им ничего не достанется. Все жители Курмыша еду и всё ценное успеют попрятать. А значит, они останутся ни с чем.

Я вернулся домой, когда уже начало темнеть. Григорий лежал на лавке, отдыхал.

— Как прошло? — вдруг спросил он.

— Нормально, — ставя копье у стены ответил я. — Семен показал, как бить и правильно держать копье.

— Хорошо. Завтра с рассвета снова тренируйся. А теперь спать.

Я кивнул и прошел к своей охапке соломы. Рухнул на нее и тут же провалился в сон.

* * *

Следующий день прошел в лихорадочной подготовке. Все поселение гудело, как потревоженный улей. Мужики укрепляли стену, таскали воду, на случай если татары попробуют поджечь крепость. Женщины готовили запасы воды и еды, собирали детей. Дружинники проверяли оружие, точили мечи, чинили кольчуги.

Я же тренировался с копьем весь день. Сначала один, потом Семен снова подошел и показал еще несколько приемов.

— Хватит, — сказал Григорий, подойдя ко мне. — Отдохни. Завтра понадобятся силы. — Я опустил копье и кивнул. — Иди домой. Отдыхай.

У меня не было никаких возражений на сей счёт. И я молча побрёл в сторону дома.

По дороге встретил Артема. Он нес связку наконечников для копий.

— Митька, — окликнул он. — Как дела?

— Нормально.

— Молодец. — ответил он и пошел дальше.

Вечером Григорий разогрел кашу. Мы ели молча. Потом он встал, подошел к сундуку в углу и достал что-то, завернутое в кожу.

— Держи, — он протянул мне сверток. — Это твое.

Я развернул. Внутри был кожаный кафтан, грубый, потертый, но крепкий. И нож в ножнах.

— Кафтан Ивашки (*погибшего старшего брата), — сказал Григорий. — Я его немного подогнал. Он тебе теперь впору. Наденешь завтра. Хоть немного защитит. А нож… нож всегда носи с собой. Копье выронишь, нож останется.

Я взял нож, вытащил его из ножен. Он был простым, но выглядел крепким.

Григорий кивнул и отвернулся.

— Спи. Завтра будет тяжелый день.

* * *

Я проснулся от крика.

— ТАТАРЫ! ТАТАРЫ ИДУТ!

Григорий уже был на ногах, застегивал кольчугу.

— Вставай! Одевайся! Быстро!

Я схватил кафтан, натянул его. Тяжелый, жесткий, но сидел хорошо. Привязал нож к поясу, схватил копье.

— За мной, — бросил Григорий и выбежал из избы.

Я последовал за ним.

Поселение было в хаосе. Люди бежали к воротам, кто-то кричал, женщины тащили детей к дому боярина. Дружинники выстраивались у ворот, с мечами и копьями наготове.

Татар ждали только завтра. Но, видимо, они гнали лошадей всю ночь, чтобы застать нас врасплох.

«Как караулы могли их не заметить? — и сам ответил на свой вопрос. — Подкрались и убили».

— На стену! — орал Федор, боярский стражник. — Лучников на стену! Копейщиков к воротам!

Григорий дёрнул меня за плечо.

— Ты, со мной. Держись рядом, не отходи. Понял?

— Понял, — выдавил я.

Мы побежали к воротам. Там уже собралась толпа мужиков — кто с копьями, кто с топорами, кто с вилами. Лица бледные, испуганные. Но все стояли.

Я встал рядом с Григорием, сжимая копье. Меня немного потряхивало. Но спокойное выражение лица Григория немного успокаивало.

В какой-то момент, я услышал, далекий, но отчетливый топот копыт.

Они приближались.

* * *

— ПРИГОТОВИТЬСЯ! — крикнул боярин Ратибор Годинович.

Боярина, до этого, я видел всего пару раз, и то издалека. Выглядел он лет на тридцать пять. Крепкое телосложение. Высокий, примерно под метр девяносто. На нём была чешуйчатая броня, куполообразный шлем. На общем фоне он очень выделялся.

Рядом с ним шёл стражник Федор. Оба прошли мимо меня в сторону ворот.

— Лучники, готовься! — крикнул Ратибор. И Григорий слегка подтолкнул меня, чтобы я шёл с ним на стену.

Топот копыт становился громче. Земля задрожала. И вот они появились.

Всадники. Много. Человек шестьдесят, может, больше. Кони мчались во весь опор, поднимая облака пыли. Седоки — в кожаных доспехах, с луками и саблями. До этой минуты татары в моём понимании были эфемерным врагом. Я понимал, что они реальны, но они были где-то там… далеко.

Сердце пропустило удар.

«Их так много…»

Они неслись прямо на ворота, не сбавляя скорости. Видимо, рассчитывали ворваться внутрь до того, как мы успеем их закрыть.

— ВОРОТА ЗАКРЫТЬ! — заорал боярин.

Несколько мужиков навалились на огромные створки. Те медленно, со скрипом, начали закрываться. Не все крестьяне успели укрыться за воротами. И я впервые увидел смерть. Вражеский всадник наскоку пронёсся рядом с пожилой женщиной и с размаху опустил саблю.

Татары стремительно приближались. Я видел их лица — оскаленные, злые, полные ярости и жажды добычи.

— БЫСТРЕЕ! — кричал Федор.

Ворота почти сомкнулись. Еще немного… Створки захлопнулись, и в тот же миг, с другой стороны, раздался глухой удар, кони врезались в ворота. Дерево затрещало, но выдержало.

— ЛУЧНИКИ! — крикнул Федор. — БЕЙ!

Крики и ржание лошадей затопили округу.

Я стоял у ворот, вцепившись в копье, и слышал, как снаружи падают тела, как кричат раненые, как ржут кони.

Поняв, что с наскока крепость взять не получится, татары начали отлавливать не успевших спрятаться крестьян. И снова полилась кровь. Правда убивали они не всех. Молодых они били тупым концом копья, и те падали. После чего их связывали, чтобы потом угнать в рабство.

— БЕЙ! — снова крикнул боярин.

Снаружи раздались крики на чужом языке.

— Они отходят! — крикнул кто-то со стены.

Но радость оказалась недолгой.

Раздался новый окрик, и татары снова ринулись вперед. На этот раз они не пытались прорвать ворота, а разделились, обогнув частокол с двух сторон, при этом пуская стрелы.

— ЩИТЫ! — заорал боярин.

Стрелы посыпались дождем. Одна просвистела рядом с моей головой, другая вонзилась в бревно рядом. Кто-то вскрикнул, одному из дружинников стрела попала в плечо.

Наши лучники продолжали стрелять. Я видел, как татары падали с коней, как лошади спотыкались и валились на землю.

Один из всадников, одетый побогаче остальных, в кольчуге и с саблей в руке, пытался объехать частокол сбоку. Его конь споткнулся, и всадник полетел на землю. Конь упал следом, придавив его своим телом.

Еще несколько татар рухнули под градом стрел.

— Они не пройдут! — крикнул Григорий рядом со мной. — Рассчитывали прорваться, но слишком долго добирались!

Я лишь сжал копье сильнее.

И тут я увидел его.

Один из татар, отъехав в сторону, он укрылся за поваленным деревом, натянул лук и начал методично стрелять в бойницы, где стояли наши лучники.

Он видел их. А они его — нет. Вдруг раздался вскрик, одного из лучников.

— Отец, — показал я на татарина. — Надо…

— За мной, — произнёс он и, не дожидаясь, побежал на другую сторону стены.

Татарин все еще стоял за укрытием, натягивая тетиву для нового выстрела. Григорий поднёс палец к губам, чтобы я вёл себя тихо. В руке он тоже сжимал копьё. Только его было больше и длиннее.

— Он стреляет, — тихо сказал он, — мы поднимаемся и бросаем копья. Вместе. Понял?

Я кивнул.

— Дзинг, — показалось мне что я услышал, как зазвенела тетива.

И тут же отец.

— ДАВАЙ!

Я поднял копье, прицелился и со всей силы метнул его вниз. Татарин увидел нас и успел отклониться от копья отца. Лошадь, стоящая рядом от испуга повернулась боком, и именно это стало решающим фактором. Острие пробило шею животному. Конь взвился на дыбы, заржал и рухнул на бок, придавив стрелка своим телом.

Татарин закричал, пытаясь высвободиться из-под туши, но не мог.

— ПОПАЛ! — заорал Григорий. В его глазах читалась радость, гордость… То, чего я ещё никогда не видел по отношению ко мне. То, чего никогда не видел Митя… — Ай, да молодец! — продолжал Григорий, словно я выиграл в лотерею.

Вскоре, остальные татары, увидев, что атака захлебнулась, что-то крикнули на своем языке и начали отступать, забирая с собой пленных.

Лучники продолжали стрелять им вслед. Но больше ни в кого не попали, а может, я просто не увидел. И, наконец-то, татары исчезли за холмом, оставив на земле больше двух десятков тел людей и лошадей.

На миг наступила тишина.

Были слышны только хрипы раненых лошадей, пытавшихся подняться.

— ПОБЕДА, — рявкнул боярин, опуская меч.

— Ураааа! — раздались крики людей.

Григорий спустился со мной со стены, не опуская руку с плеча.

— Твоё копьё пробило шею лошади? — спросил подошедший к нам боярин.

— Да. — ответил я.

Он кивнул. После чего обменялся взглядами с Григорием.

— Хороший бросок. — сказал боярин.

— Молодец… СЫН, — выделил это слово Григорий, и похлопал меня по плечу.

* * *

Поселение медленно приходило в себя. Раненых уносили в дом боярина, где их осматривали. Кто-то плакал, кто-то молился.

Я стоял на стене, глядя на кровавое месиво снаружи. Тела, лошади, стрелы.

Внутри было странное чувство. Не радость. Не облегчение. Просто… пустота.

Григорий подошел ко мне.

— С крещением тебя, сын, — сказал он тихо. — Ты справился. Не посрамил.

Я кивнул, не отрывая взгляда от тел.

— Они вернутся? Татары?

— Не знаю, — честно ответил Григорий. — Скорее всего, да. Всегда возвращаются. Но это уже будет не сегодня.