Глава 46 – Шайба!

Артем

Меня бомбит. Внутри. Снаружи. Везде, мать вашу!

Что за сраная черная полоса в жизни-то у меня приключилась? Чем я так эпично провинился перед Вселенной, что нужно вот так вот пренепременно вокруг меня все жечь?

Елецкий.

Арсеньев.

Теперь еще и Котова!

Игра слита, будто бы мы не «Ястребы», а щенки или слепые котята, которые шайбы в жизни не видели. И вишенка на торте — социальная сеть будто бы по заказу выдает мне историю Дана, где он мчит в ночной клуб, весь такой хорошенький и скабрезно улыбающийся, праздновать свою победу. Говнюк!

А вот почему у меня все внутри узлами морскими от этого факта сворачивается — вопрос. Потому что подсознание глумится надо мной не на шутку, подкидывая картинки одна краше другой. В них моя Тая и Арсеньев на пару отжигают в клубе, трутся на танцполе друг об друга пьяные и счастливые, целуются, а потом...

Подумать о том, что творю, я не успел. И если бы мне еще кто-то пару месяцев назад сказал, что я за бабой по клубам бегать буду, вылавливая ее не совсем трезвую задницу, то я бы просто от души поржал над таким смехотворным заявлением. Но сейчас — нет. И новостная лента Котовой меня вот на этом самом месте нихрена не успокаивала, а наоборот, еще больше распаляла.

Напялила на себя какую-то ночнушку, бесстыжая кошка!

Нет, так дело не пойдет. А ведь я пытался по-хорошему, по-человечески.

А теперь вот, стою в каком-то замшелом ночном заведении, среди толпы синих и потных тел и смотрю, как моя невеста елозит задницей из стороны в сторону, позволяя сотням поплывших мужских глаз вылизывать ее фигуру и мысленно раздевать ее.

Конечно, я вытащил ее из этого гадюшника. И, конечно же, услышал о себе много нового и познавательного из пьяных уст Котовой. Какой я плохой и дальше по тексту. Но ладно бы слышать про себя один лишь негатив — еще можно как-то пережить. Но на фоне дифирамб гребаному Данилу Арсеньеву — это уже было выше моих сил.

Я вспыхнул как спичка. И, грешным делом, подумал о том, что, гори оно все синим пламенем, пусть идет к своему кумиру и зажигает с ним хоть до рассвета. Я и слова не скажу, потому что мне плевать. Плевать, я сказал!

Я тормознул тачку, где-то в совершенно рандомном месте, а затем щелкнул замком, позволяя этой угашенной дуре выйти вон, а дальше хоть на все четыре стороны. К Дану, к Пете, к Васе, да хоть к Акакию Петровичу, мне вообще до звезды!

Но тут во мне что-то резко сломалось. Или переключилось, как передатчик. Раз и все — понимаю, что не могу отпустить. Моя должна быть! Только моя.

Дернул Таю на себя и впился в ее губы. А затем подхватил под задницу и усадил к себе на колени, отодвигая сидение до упора назад, чтобы нам было удобно кусать друг друга. Ругаться дальше. Бесить до зубного скрежета. Но я никак не предполагал, что Котова неожиданно сильно вцепится мне в волосы, а затем по собственной воле и очень настойчиво ответит на мой поцелуй.

Или что это вообще было? Не знаю. Но мы буквально жрали друг друга, задыхаясь от страсти и похоти. Я задирал на ней платье, обнажая стройные ноги, упакованные в чулки, а она одной рукой пыталась расстегнуть на мне ремень и ширинку.

— Ненавижу тебя, Бессонов! — шипела моя кошка, а затем смачно так прикусила за шею, пока я расстёгивал молнию на ее спине и высвобождал налитую грудь для своих алчных рук и губ.

Набросился на затвердевшие вишенки сосков. Кусал их, облизывал. Дурел! А затем глухо застонал, когда горячие пальчики Таи сомкнулись на моем члене. И едва не отлетел в астрал, не веря в то, что это все реально происходит с нами.

Навынос просто!

— Быстрее, пока я не передумала, — надломившимся от возбуждения голосом прохрипела она, а я в одно движения высвободил свой стояк, достал из подлокотника резинку и раскатал ее по гудящему от нетерпения стволу, а затем отодвинул в сторону трусики Таи и на всю длину, одним махом погрузился в ее жар.

Завис от кайфа, слушая ее протяжный стон.

В следующее мгновение задвигался, поршнем накачивая ее собой. И наслаждением! Целуя ее в засос, глубоко, совершенно бесстыдно лапая везде, где мне того только хотелось. Глубже. Резче. Жестче.

— Бо... же, — закатила она свои обалденно прекрасные глаза. Я смотрел в них и тонул, понимая совершенно точно, что моя кошка на грани. Еще немного и она кончит.

— Вот так... вот так, девочка моя..., — с каждым толчком я входил в нее еще яростнее, глубже, пока первые молнии сокрушительного оргазма лизали мой позвоночник. Но я не хотел заканчивать этот дикий забег, я хотел бы продолжать его вечно.

Трахать ее. Слышать ее стоны. Видеть, как покачивается ее налитая грудь перед моими глазами и в такт моим размашистым движениям. Улетать вместе с ней в космос...

— Моя..., — набросился я на ее рот, когда она зажмурилась от невозможности терпеть этот головокружительный кайф, и сам сорвался в эйфорию, ощущая, как она сокращается на мне. Как бьется в оргазме. Как сильно стискивает меня своими тонкими пальчиками.

Я от наслаждения, кажется, даже отключился, на пару секунд, паря в невесомости. Но вернулся с небес на грешную землю, когда Тая неожиданно оттолкнула меня, а затем и вовсе слезла с моих колен, возвращаясь на свое сидение. Она принялась планомерно приводить себя в порядок: поправлять одежду, белье и прическу. Будто бы ничего между нами и не произошло. Так, глупое недоразумение.

А затем и вовсе отвернулась, хмуро и не мигая смотря в никуда.

— Тая, — рискнул я прикоснуться к ее коленке, после того, как застегнул ширинку на брюках, но та лишь одернула свою ногу и безжизненным голосом произнесла.

— Поехали домой, Артем. Я устала.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — вновь разогнался я от нуля до сотки за секунду.

— А что ты хочешь услышать? — флегматично спросила она и усмехнулась, качая головой.

— Ничего, — выдохнул я.

— Ничего, — улыбнулась она криво мне в ответ, а я понял, что в таком состоянии она не способна на внятную беседу.

Я завел двигатель и устремился в сторону дома, раздумывая над тем, что мы все обсудим завтра. Возможно даже пересмотрим это чертово соглашение, в которое я втянул нас по своей же дурости, но теперь четко для себя осознавал тот факт, что не смогу уже притормозить.

Я хотел жать на газ!

Снова. Каждый день. И не по одному разу, черт возьми. Утром еще сонным в постели, затем на кухне после завтрака, в душе после тяжелого трудового дня, у телевизора за просмотром глупой комедии...

Я не знал, откуда это все в моей голове, но выкинуть эти мысли уже не мог. Да и не хотел.

Вот только кошка внесла в мои планы свои коррективы. На утро для серьезного разговора я ее в квартире тупо не застал, а днем она была архи занята, вечером же сослалась на то, что выжата как лимон. И так по кругу.

— Мне не до разговоров, Тем.

— Я хочу спать.

— Я опаздываю, не сейчас!

Спустя неделю таких забегов я психанул. Заказал ужин, зажег свечи, прикупил огромный букет белых лилий и припер Таю к стенке. Но в ответ получил аж целое нихрена.

Махровое такое. Жирное. И безапелляционное.

— Уж не знаю, Артем, зачем ты всем этим заморачиваешься, но ответ мой сразу — нет. А теперь давай так: ну было и было. Повеселились и забыли.

— Почему нет?

— Потому что вокруг тебя девушек для веселья достаточно, а я не любитель наступать на одни и те же грабли по два раза. Мне и одного хватило. А люди, как известно, не меняются. Уж такие бабники, как ты, так тем более.

— Тая...

— Я тебе не хоккейная зайка, Артем.

— Да причем тут это? — вспылил я.

— Притом, что я все помню, — в моменте Тая как-то осунулась даже, глаза ее потухли, а тон голоса стал безжизненным и отрешенным. — Я помню, как ты технично и хладнокровно пудрил мне мозги. Как врал о чувствах. Как обманом затащил на ту квартиру. Как развел и поимел меня, забавы ради. И ладно бы, если это был проходной эпизод, Артем. Но ведь ты был у меня первым, а я думала, что влюбилась в самого замечательного парня на земле. В милого. В доброго. В того, кто разглядел меня как личность под всеми этими бабушкиными кофтами.

— Тая, — сам от себя не ожидал, но мне станет настолько невыносимо стыдно. Когда я в последний раз испытывал это чувство? Наверное, в детстве. Уму непостижимо, но мне хотелось самому себе дать по морде за то, что так поступил с ней. С девочкой, которая не сделала мне ничего плохого.

Но кому это теперь надо, верно?

— Артем, не утруждайся. Не надо. Уже давно все отболело и затянулось коркой. И если для тебя сейчас важно просто склонить меня в горизонтальной плоскости, просто потому что засвербило в паху, то мне жаль. Но я такой формат отношений поддержать не смогу. Считай, что между нами была мимолетная слабость.

— Тая, — ее имя я повторял уже кажется как мантру, настолько мягко и умоляюще оно прозвучало. Однако Котова не услышала настолько я в ту минуту был искренен.

— И тебе поверить тоже. Потому что настоящий мужчина никогда бы так не поступил с девушкой, как это сделал ты. А подделка мне не нужна. Лучше уж одна буду...

Она сомкнула губы, я отвел взгляд в сторону. Мы простояли так где-то минуту, если не больше. Я не знал, что сказать, да и она явно не ждала от меня ответа. Затем Котова встала и ушла. Не обернувшись. Поднялась в свою комнату и закрыла за собой дверь. А я остался стоять на месте и чувствовать себя мудаком.

Вот так, еще год назад я гордился своим поступком. Смеялся. Задирал нос перед Османовым. А сейчас? Не понимал, как я мог так низко пасть. И многое бы отдал, чтобы отмотать все назад и переиграть все с начала.

Почему?

Да черт его знает! Наверное, чтобы моя кошка на меня больше никогда так не смотрела — как на ничтожество. Неожиданно, но я хотел стать для нее лучше...